Первый поцелуй

Первый поцелуй в жизни Кати случился с покойником в гробу. Катя все время мечтала, что вот к ней кто-то подойдет и внезапно поцелует. А она покраснеет и скажет «Ну ты дурак». Катя всегда вела себя с пацанами по-дружески. Была своим парнем. Взрослела, но ничего не менялось. Пацаны по-прежнему принимали ее за свою. Не было у нее никакого поцелуя. Даже случайного. Некоторые девочки в классе уже хвастались. Делились впечатлениями, а Кате и поделиться нечем было. Если придумать, то сразу же засмеют. Поймут, что наврала. Вадик Самсонов учился в их классе первый год. Последний класс и первый год. Был подтянутым, спортивным. А чего удивляться? Он занимался тхэквондо. Сейчас все забросили боевые виды спорта, а он вот был чемпионом города в своем возрасте и весе. Им гордилась вся школа. Иногда просили выступить на школьном осеннем балу, потом зимнем, потом весеннем. Вадик подпрыгивал, наносил удары воображаемому врагу. И это было так красиво и не похоже ни на что, что все девочки школы были в него тайно влюблены. Не стала исключением и Катя. Но в апреле Вадик перестал ходить в школу. Объявили, что он в больнице и к нему нельзя. Сложные процедуры проходит. Впервые прозвучало слово «Химия». И это было не об уроке. Какая-то другая страшня химия. А накануне последнего школьного звонка он просто взял и умер. Весь класс рыдал и не понимал, как такое могло случиться? У него после удара по ноге обнаружили очень агрессивную опухоль и не смогли ничего сделать. Она развивалась быстро и лечению не поддавалась. — Ребята, — продолжила классная. — Завтра у вас последний звонок. Отметим, как и намечали. Это бывает раз в жизни и надо отметить. А вот послезавтра, если кто хочет и может, пойдем на похороны Вадика. Он был с нами недолго, но проявил себя хорошим товарищем. Я не призываю вас всех идти. Может для кого-то это невозможно. А кто сможет, приходите по его адресу в двенадцать дня. Я там буду. Директор школы будет. Его друзья-спортсмены тоже придут. Тренеры будут. Так что, кто сможет, приходите. Катя сразу поняла, что пойдет. Она должна увидеть его в последний раз. Не мог он умереть. Это враки. Он сам рассказывал, что жить будет долго. Станет известным чемпионом, потом разбогатеет и пригласит всех в самый дорогой ресторан Москвы, чтобы с высоты увидеть окрестности. И Катя как дура ждала этого момента. Строила свои планы вокруг этого события. Там, на самой верхоте, она признается ему в своих чувствах. Он конечно же отвергнет, но это был бы Катин выбор. Последний звонок для всех остальных прошел весело. Катя и другие выпускники получили атласные ленты. Одна осталась лишней. И классуха положила ее на стул Вадима. Катя не выдержала и уткнулсь лицом в руки. Рыданья сотрясали ее. Учительница погладила ее по голове. — Катюша, вот так бывает в жизни. Потерпи, маленькая моя. У меня вот бабушка умерла в день моего восемнадцатилетия. Праздничный торт сама относила на мусорку. Кусок в горло не лез. Катя, сегодня надо пройти всю церемонию. Боль утихнет со временем, а вот впечатления от последнего звонка останутся. Ты ведь не просто в школу одиннадцать лет ходила, ты медаль золотую заработала. Так что, ребята, давайте все сегодня соберемся и отстоим церемонию Последнего звонка. А потом экзамены, опять есть чем занять мозги. Ребята, если бы Вадим был жив, он бы с радостью вынес девочку на плече с колокольчиком. Как мы и планировали. Так что давайте жить и за него. Катя успокоилась. Вытерла слезы. — Извините, Эмма Гавриловна, больше не повторится, — сказала она. Все девочки тоже утерли слезы. Мальчики крепились как могли. И вот он последний звонок. Охапки майских и не майских цветов. Оркестр играет бравурную музыку. Родители утирают слезы, глядя на своих вдруг повзрослевших детей. Незнакомый мужчина нес первоклассницу на плече, и она звонила и звонила. Но для Кати это был похоронный колокол. Она знала, что пока не увидит Вадима, не поверит во все это. А раз не видела, значит, не было ничего. И от этих мыслей Кате стало легче. Потом все поехали в кафе на уже заказанные за три месяца и оплаченные столы. Никто не ел. Пацаны втихаря в туалете выпили. Но куража не было. Похороны висели над плечами многих как Дамоклов меч. Только дурачок Валерка радовался чему-то. А что ему сделается? Он всегда лыбится. Узнали недавно, что у него парез лицевого нерва. И уже не смеялись в ответ. Валерка сам признался, и чего столько лет молчал? Дома Катя наревелась вволю. Отпустило. Нашла черный бабушкин платок. Он той теперь часто пригождался. Уходили в свет подруги и родственники её возраста. Так что платок лежал теперь на видном месте в шкафу. Сразу взял и пошел. Без платка неприлично. Катя не знала. Детей в черных платках она не видела. Решила не брать. Чтобы чучелом не выглядеть. А хотя какая разница. Повесит на шею. А там видно будет. Может, и наденет. День похорон наступил. Но время так медленно тянулось, что уже хотелось выть. Быстрей бы, быстрей. Увидеть и скинуть этот груз. Проверить, что он умер. Катя сама удивлялась себе. Неужели ее чувства к Вадиму были сильней, чем она думала? Или просто ее ровесник никогда не умирал? Потом поняла. Нравился и сильно. Ушла часть жизни с ним. Вон в соседнем дворе хоронили какого-то пэтэушника, как говорила мама. А как его еще назвать, если он учился в колледже? На студента он не тянул. Погиб в пьяной драке. Так ведь нигде ничего не ёкнуло. Дурак, сам виноват. А тут Вадим. Он боролся до последнего. Но смерть оказалась сильней. Поиграла с ним, дала надежду на пару недель и забрала. Видать, там на небесах он нужней. Молодой и красивый. Катя пришла вовремя. Выноса тела еще не было. И вот подкатили специальную тележку на колесиках и несколько грузных мужчин вынесли деревянный красивый гроб с белыми покрывалами. Вадим лежал там такой худой, что Катя закрыла глаза. Ей было страшно. И тут началось что-то типа отпевания. Нет. Катя знала, что его повезут в церковь. И настоящее отпевание будет именно там. Но собралось слишком много народа. И батюшка помахивал кадилом, как будто отгонял нечисть от гроба. Все плакали и крестились. Вадим был очень популярным и в своем дворе. Дети бегали под крышкой гроба и смеялись. Вот ведь и не боятся ничего. Не понимают. Им было интересно пробежать под такой красивой крышкой, которую прислонили к ритуальному автобусу. Все начали прощаться. Крестились, кланялись, кто целовал руки и лоб. Катя решила для себя. Она попрощается с этим замечательным парнем, с которым она бы прожила счастливо всю жизнь, предложи он ней. А ведь он так на нее глядел. Катя сделала шаг к гробу. И вдруг какой-то тихий, еле слышный голос пронесся над головой. — Невеста смерти идет...............Невеста смерти идет................ Катя, помоги............. Катя оглянулась и вдруг увидела красивую девушку под черной вуалью. Удивительно стройная фигура, плавные движения. Она шла прямо к гробу. Все расступались. Вуаль струилась на ветру, но не открывала лица. И Катя решилась. Училка попробовала ее удержать, но Катя вырвала руку и подбежала к гробу, опередив девушку в вуали. Наклонилась и поцеловала холодные губы. Она целовала по-настоящему, не думая о гриме покойного. — Спасибо, — прошелестело в голове. — Я люблю тебя, — сказала она в лицо Вадиму. — Жди меня. Как проживу свое, увидимся. — Не торопись. Я буду ждать, — опять пролетело в голове. Катю оттащили от гроба родители Вадима. Передали в руки учителям, где Катя благополучно потеряла сознание. Дежурившая рядом скорая помощь, которую вызвали на такое столпотворение провожащих, сразу сунула нашатырь под нос. Катя очухалась. На губах горел поцелуй. Эмма Гавриловна тоже сидела в машине скорой. — Катюша, ты его любила? — Да, — призналась Катя. — Я думала мой первый поцелуй будет с ним. Я мечтала. И я вырвала его даже у мертвого. Он мой, — опять заплакала Катя. — Пусть так. Только больше не волнуйся. Надо похоронить достойно. Чтобы никто не напал. Не вывалилось тело. Ты поедешь на кладбище? — Нет. Я уже с ним попрощалась, и он попрощался со мной, — ответила Катя. Учительница тяжело вздохнула. — Вот и хорошо. Родители просили школьников не ехать. Там за ними некому будет смотреть. Боятся, что кто-нибудь в могилу разрытую прыгнет. — А что так можно? — вдруг удивилась Катя. — Катя, оставь глупости. Конечно нельзя. Держи себя в руках. Девочка моя, я в какой-то степени даже рада, что ты вырвала свой первый поцелуй. Наверное, он тоже был не целован. Ведь все время уделял спорту. Вот тебе и наказание за этот дурацкий спорт. Ой, горюшко-то какое, — вздохнула Эмма Гавриловна, почти как Катина бабушка. Катафалк уехал. Екатерина как будто повзрослела на десять лет. Смотрела вслед удаляющемуся катафалку. Люди расходились. И вдруг Катя увидела ту самую девушку в вуали. Она стояла как статуя и вуаль развевалась вокруг нее. — Иди сюда, — позвала она. Катю ноги не слушались. Они сами вели к ней. — Теперь ты — невеста смерти. Ты забрала сама мою ответственность. Теперь ты будешь приходить на похороны и целовать их. Целовать тех, у кого не случилось первого поцелуя. А то потом на том свете, они просят вернуть их назад, потому что не было первого поцелуя в их жизни. А по верхнему закону нецелованные подлежат скорейшему возврату. А душа должна пройти определенный путь и потом уже возродиться. Вот и приходится этих вне очереди отправлять. У тебя будет и своя жизнь, но по первому зову ты будешь являться туда, куда скажут. И целовать: старого, молодого, вонючего, малыша. Мы всем должны их первый поцелуй. И теперь это ты. Вас много. Это не будет часто. Но отказаться ты не сможешь. Потому что души умерших будут преследовать тебя и требовать поцелуй. И тебя объявят психиатрически больной. Вот тебе, — и она накрыла Катю своей вуалью. Катя через сетку увидела лицо этой девушки. Это было не лицо, а оголенный череп. — Давно я хотела от этого избавиться. Ты помогла. Спасибо тебе. Еще увидимся на том свете. И она исчезла. Катя смотрела сквозь вуаль и поняла, что видит час и день смерти каждого. И птиц нет. И звуков машин. Нет радости. Где ты радость? Она сдернула вуаль. И все вернулось на прежние места. Мир вернулся. Солнце, птицы щебечут, зелень яркая в глаза бросается. И только цветы, растоптанные на асфальте, напоминали о горе. — Ну пусть так, — сказала никому Катя. — Это была моя первая любовь. Больше не будет. Я буду дарить всем поцелуй. Нельзя умирать даже ни разу не поцелованным. Я буду это делать. — Спасибо, спасибо, спасибо, — прошелестело отовсюду. И Катя поняла, что это другой мир. И он есть. И они слышат нас. И они любят нас. — Вадик, я люблю тебя. Прости, что не успела сказать. — И я тебя..................... Теперь Катя знала, куда пойдет учиться. В медицинский на психиатрию. Так к ней меньше будут приглядывться. Ведь психиатры сами все неоднозначные люди. Это как раз то, что нужно. Ведь никто не поверит, что рядом существует другой мир, а мы его не видим. Вдруг когда-нибудь Катя проболается по пьяни? Так можно отбрехаться разговором с психом. И психи ли они? А мы? Может они нормальные, а мы нет? Катя воспряла духом. Теперь ей есть в чем разбираться. Аккуратно сложила в сумку черную вуаль. И подумала — ни в коем случае не класть ее в шкаф. А то бабушка возьмет и только бог знает, чего она там увидит. Не время ей еще. А теперь Катя знала её время. Вот такой вот первый поцелуй.