Беги, крольчонок.

Регина была уверена, что Саша слышал, как её сердце выскакивает из груди. Не может быть, чтобы он этого не замечал; он просто играл с ней. Лебедева могла бы воспользоваться выигранным временем и снова попробовать убежать, но усталость после длительного бега дала о себе знать: ноги были словно вата, тело ужасно ломило, и от скачка адреналина повысилось давление. Бежать она больше бы не смогла, а на Бекле бег вовсе никак не отразился. Рина решила сдаться: выйти из укрытия, а дальше — будь что будет. Но вдруг её поток мыслей прерывает голос, который обращался к Бекле. — Александр, что же ты так поздно делаешь в лесу? Так ещё и без спроса из лагеря ушёл, верно? — по-отечески, немного ругая, упрекнул Серп Иванович Сашу. — Возвращайся, Наталье Борисовне не доложу. Беклемишев будто под гипнозом зашагал в сторону лагеря. Рина не знала, что ей делать: выйти, или подождать пока Иеронов уйдёт. — Регин, а ты чего сидишь там? Сашка так сильно испугал? Не бойся, выходи, он уже ушёл. Лебедева встала и неуверенным шагом поплелась к старику. Подсознание подсказывало, что что-то тут не так. — Точно Свистуновой.. ой.. Наталье Борисовне не сдадите? — Точно, давай уже, — он качнул головой в сторону лагеря. — Замёрзла небось в деревяшках то сидеть, на траве. Чайку с малиной и мятой может? С огорода моего, нервы успокоить, — он улыбнулся. — А то Сашка этот, ух, хулиганьё! Но так-то хороший парнишка. — Хороший-хороший, недовольно пробурчала она, опасливо оглядываясь. Вспоминать, как парень ей угрожал, совершенно не хотелось, однако, казалось, за каждым деревом прячется он, караулит, выжидает нужный момент... — Лебедок, а знаешь что? Мне кажется, нравишься ты ему — подходя с Региной к дому сказал Серп, — просто не знает, как твоей любви добиться и показать свою. Открыв дверь, Иеронов первым делом впустил Регину, а после зашёл сам, закрывая за собой. Не останавливаясь в прихожей, даже не переобуваясь, он повёл девочку сразу на кухню. Поставил на конфорку железный чайник в горошек, а по кружкам разлил оставшуюся заварку. Чайник, не успевший толком остыть, засвистел довольно быстро. Видимо до прогулки Серп Иванович уже кипятил воду. — Ох, и не повезло же тебе привлечь именно его внимание, — Серп отошёл к стене и сел напротив, помешивая чай. — Но ты не бойся. Ни его, ни нас. Иногда всё же стоит обратиться к старшим. Это неплохо. Признать свою слабость и попросить помощь могут далеко не все, Регин. Девочка потупила взгляд, разглядывая, как лист мяты плавает в её кружке. Серп усмехнулся и продолжил: — Один в поле не воин. Я всё же старый, увы, со временем не молодеем, но знаешь, я много чего понимаю и замечаю. Сильно же он тебе докучает... Вон, вижу, боишься. Руки подрагивают до сих пор. Так? — она лишь кивнула. — А ведь, наверное, хотелось бы быть сильной, никого не бояться, а? И чтобы никто не смел угрожать. Он же угрожал? — нахмурился Иеронов. — Да, — Рина поёжилась и крепче обхватила чашку, грея замёрзшие ладони. — Да, хотелось бы. Только если вы доложите вожатым, он же ещё сильнее начнет... — она сглотнула, вспоминая со страхом наливавшиеся кровью глаза Бекли. — Не начнёт, — Серп встал, прошелся по комнате и положил ей руку на плечо. — Ну раз хочешь, значит будешь и сильной, и смелой... У Регины закружилась голова, сознание и взгляд помутились и все вокруг тут же исчезло, погрузившись во мрак.