Сорванный план любви не помеха

Каминари влюблен. По уши влюблен в Джиро, которая, видимо, не догадывается или не хочет догадываться о его любви к ней, ведь все знают об этом. Все. Даже учителя, директор, соседние классы. Буквально вся школа знала об этом. Но не Кьека. Денки пытался ей признаться в этом, но в лучших традициях проваливался, трусил и не мог этого сделать. На первый взгляд, Джиро казалась холодной, но стоило узнать её поближе, то весь ее равнодушный облик исчезал и появлялся другой: настоящий, очень милый, добрый, стеснительный, талантливый и заботливый. Каминари видел ее истинную натуру и полюбил всем своим сердцем. Но он боялся. Больше всего на свете боялся, что стоит ему это сказать, то она посмотрит на него не с той нежностью, не с тем задорным, весёлым взглядом, а с холодным, бесчувственным укором и скажет те жестокие слова, о которых и думать больно. Возможно, он немного преувеличивал. Но совсем немного и по делу.

***

Классу 1-А это очень сильно надоело. Каминари очень плохо хранил что-то в секрете, особенно, если это собственные чувства. И о его любви не мог догадаться только слепой, и то бы он задумался хоть немного. И ребята совершенно не понимали, как Джиро могла не знать об этом, ведь она довольно сообразительная и умная. Большинство склонялось к мнению, что она это делала специально, возможно, ожидая, когда Денки скажет это ей лично. И вот, устав наблюдать за этой клоунадой, класс собрался в гостиной общежития, пока вышеупомянутая девушка была на дополнительных занятиях по геройской деятельности, как и Денки, и стал придумывать план, по которому Каминари признался бы ей в чувствах. Первое предложение высказал Киришима: — А может прямо скажем нашему бро об этом?! — сидя по-турецки в кругу класса, выкрикнул он с протянутой вверх рукой. Все сидели в гостиной на креслах-мешках, диванах или просто, взяв подушку, на полу. Посередине стоял стол с печеньем и чаем. А перед ними была маркерная доска, рядом стояли Мидория с Яойрозу, взявшие на себя роль расписать план и записать все, что он требовал. Для этого они вооружились маркерами. — Охерительная идея, дерьмоволосый! — укоризненно крикнул Бакуго со своего места. — Правда? — не поняв очевидного сарказма, Эйджиро радостно просиял. — Конечно нет, идиот! И какого хрена я сижу с вами, придурки?! — блондин начал беситься, встав с насиженного на диване места. Остальные пока что отмалчивались и задумчиво кусали губы. Кацуки сел обратно, и гостевая погрузилась в тишину. — Эх, мальчики, вы совсем не понимаете любовь! — Мине тоже не нравился этот цирк. Это должна была быть тайная операция, а восемнадцать человек в общей комнате с чаем и печеньками не выглядят таинственно. — В первую очередь, мы должны помочь Каминари. — Но разве мы в праве так вмешиваться в их жизни? — возразил Иида однокласснице, сидящей на противоположной от него стороне. — Иида! Ты же сам видел те дерьмовые попытки Каминари признаться в чувствах Джиро! — Невидимка активно жестикулировала руками, насколько это можно было предположить, ведь она была в своей домашней майке без рукавов. В комнате разразился коллективный вздох. — Что ж, как заместитель старосты я бы хотела немного упорядочить это дело, — начала Яойрозу, взяв себя в руки и придавая хоть какую-нибудь дисциплину классу, а то таким методом они бы далеко не продвинулись, — сначала прошу высказать любые предложения, которые только могут прийти в голову, а мы с Мидорией запишем их, потом все вместе методом исключения выберем тот, который с большей вероятностью поможет и сработает. Классу понравилась эта идея, и они тут же начали говорить все, что могло прийти им в головы. — Закрыть их в шкафу! — Написать две бумажки с признанием и подкинуть им! — Запереть в кабинете! — Ребят, это какие-то жестокие методы, — голос разума, принадлежавший Мидории, на пять секунд обратил их внимание на себя. — Попросить человека с характерной причудой помочь! — Отправить им по голубю, они пойдут за ними, встретятся, а дальше как пойдет… — прозвучал слабый и тихий голосок Коды. — Сымитировать нападение злодея! И, когда уже покажется, что всё кончено, Каминари скажет ей о своих чувствах, ведь другого шанса может и не представиться им. — Может, когда Джиро будет обучать Каминари игре на гитаре, он вдруг заиграет песню со словами «Я тебя люблю»? — Это… самая рациональная из всех идей, что здесь прозвучали, — задумчиво произнесла заместитель старосты, записывая ее на доску. — А может создадим романтическую атмосферу с цветами? Поведём их под каким-нибудь предлогом в сад, где Каминари скажет что-то о цветах и о том, что они красивы, как Джиро, и он любит ее намного больше цветов? — Не забудь сверху блёстками посыпать, чтобы у них защипало глаза, будто это слезы счастья, Круглолицая!!! — Знаете, а с цветами неплохая идея, только как их использовать в плане? — спросила Яойрозу, полностью игнорируя злого Бакуго. Вдруг в комнате раздался голос, который принадлежал не тому, кто должен здесь находиться. — Ребят, могли хотя б меня позвать, — голос принадлежал Каминари. Он стоял в дверном проёме, жуя банан. — Это ж мне исполнять. О! Даже Бакуго здесь! Это так мило с твоей стороны! — крикнул через все помещение электрический парень. — Пошел на хрен! — зло прокричал Кацуки, — я спать, разбирайтесь сами, тупые статисты. — И, поднявшись по лестнице, он пошел в свою комнату. — Камибро! Ты здесь! — крикнул Киришима, подбегая к нему. — Привет, Каминари! Я очень прошу прощения за класс! Я сам был против идеи лезть в ваши отношения! — встал и начал говорить, словно робот, размахивая руками в привычной для него манере, староста. — Не переживай, Иида! Я не против, только «за»! Мне очень нужен план, благодаря которому я смогу ей признаться! — произнося последнюю фразу, он сжал кулаки и посмотрел решительным, полным уверенности взглядом на класс. — Ну, что? Какой план? — Честно говоря, мы ещё не придумали. Остановились на том, что с цветами было бы неплохо что-нибудь придумать, — нотки грусти промелькнули в словах Момо. Немного подумав и посмотрев на руку, в которой он держал кожуру от банана, Денки вдруг озарила гениальная идея: — Я придумал!

***

Пока что все шло по плану, предложенному, как бы это странно ни было, самим Каминари. План состоял в том, что девочки зачем-то позовут Джиро в сад при ЮЭй, а потом скроются из ее вида. В это время дорога приведет ее к сакуре и кусту, рядом с которым незаметно лежала банановая кожура. Она поскользнется, но Каминари ее поймает и вручит цветы. Сверху с помощью веревки с веток посыпятся лепестки, создавая романтическую атмосферу (на которой настояли Урарака, Мина и Хагакурэ). Но, так как это Каминари Денки собственной персоной, план пошел не так, как планировалось.

***

Джиро уже подходила к назначенному месту. Вот-вот она должна поскользнуться, а Денки ее поймать. Но она прошла немного дальше. Каминари, выскочив, наступил на свою же банановую кожуру, поскользнулся и упал в куст, который, как оказалось, был кустом роз, что недавно посадили, отчего почва была еще мягкая. Быстро встав с земли, весь в грязи, листьях и жёлтой кожуре, прилипшей к штанам, он протянул опешившей девушке подснежники (видно было, что только из земли). И произнёс со своей глупой улыбкой: — Джиро, я тебя люблю! Ты будешь со мной встречаться? — Он зажмурился, ожидая, чего угодно. — Я уж думала, что придется самой, — дерзкая ухмылка появилась на ее губах, — конечно, да! Она подошла к нему поближе и нежно поцеловала в щеку. Румянец показался на щеках подростков, а сердце застучало сильнее. Их любовь была взаимна. Класс 1-А ликовал в кустах, наблюдая за этой картиной.