Можно твою кисточку?

«Блин, опаздываю.» Именно сейчас это проносится в голове у Чонина. Он опаздывал на, если можно так назвать концерт. Ян бежал по коридору чужой школы и заметил зеркало, остановившись он посмотрел на своё отражение: белая блестящая стрелка возле левого глаза размазалась. Это плохо и очень заметно. Нужно было найти вещь, которой можно подправить макияж. И Чонину не пришло ничего лучше, кроме как взять в художественном классе кисточку. Давайте я вам объяню кто же такой Чонин и почему он опаздывает. Ян Чонин — шестнадцати летний мальчик с уникальным голосом, мечтающий стать певцом или вокалистом какой-нибудь группы. Но так как он стеснительный, его голос и его самого слишком недооценивают. Поэтому Ян решил хоть как-то показать себя путём выступлений в других школах — может кто и заметит его, такого не приметного и замкнутого в себе. В данный момент Чонин должен был петь в соседней школе, но будучи неуклюжим и забывчивым человеком он опаздывал — до выступления оставалось несколько минут, а его ещё не было в актовом зале. Ян уже пел в двух школах, там ему просто по аплодировали и больше ничего, а эта третья школа, которая вроде как ценит и занимается развитием искусства и культуры. И он не мог просто опаздать именно здесь. Ведь ему дали шанс, ему хотелось произвести хорошее впечатление на учащихся этой школы, чтобы его наконец оценили а не просто сказали: «хорошо поёшь; нормально; голос неизвестный, кто он; я слышал и получше и т. д.» Чонин сделал себе макияж под цвет своих волос: белые стрелки и тени; а также малиновый блеск для губ и персиковые духи. Оделся он легко, под стать весенней погоде: нежно голубые джинсы и такая же короткая незастёгнутая джинсовка, под которой была белая футболка. Выглядил Ян хорошо, но по какой-то неизвестной причине его стрелка решила размазаться под глазом. Сейчас Чонину нужно было срочно чем-то подправить её, вот только косметика у него есть, а кисти не. Руками или карандашом не вариант, можно сделать только хуже. Внезапно на глаза бросилась табличка с названием: «Художественный класс.» Не раздумывая, Ян открыл дверь и ворвался в комнату с мольбертами. Окна были открыты, шторы плавно покачивались от лёгкого весеннего ветерка. На улице солнце начало заходить за дома и жёлто-оранжевым закатом залило весь класс. Ничего необычного здесь не было: мальберты стояли вокруг какой-то тумбочки, на которой лежали персики и яблоки; по углам стоят шкафы, хранившие в себе краски, бумагу, палитры и кисти, как раз то, что Чонину было нужно. Но за одним мольбертом оказался парень, видимо здесь рисовал что-то своё. Он посмотрел на Яна удивленным взглядом, конечно, ведь тот впервые в этой школе и его впервые видят здесь. У Чонина не было времени рыться в шкафах в поисках заветного атрибута для холстов, поэтому подошёл к тому парню, неуверенно спросил может ли он взять вещь, указав при этом на нужный предмет. Тот все ещё удивлённо смотрел из-за чего Яну было очень неловко. — Я ее верну, честно-честно. Незнакомец протянул заветную кисть. Чонин, взяв вещь и сказав спасибо, выбежал из класса. … Чонин выступил нормально, сейчас он отдыхает за кулисами, затем вернёт кисть, а потом пойдёт домой, не надеясь на что-то лучшее. Внезапно к нему подошёл странный человек в капюшоне, с маской и натянутой на глаза кепкой и протянул ему какую-то бумажку, после чего, также загадачно исчез. Ян был удивлён, ведь он не подозревал, что за ним всё это время следили…

…

Хёнджин стоял возле входа в зал, наблюдая, как все расходятся. К нему подошёл парень, по виду точно старше его. — Привет, Хёнджин! — И тебе привет, Чан. — Я оценил его, голос на уровне с Сынмином. — Да ладно, не может быть! — Хан, пошёл ему визитку отдавать, а вот и он кстати. Действительно к ним приблизился парень, сняв с себя капюшон и маску, открылся вид на его лицо. Он был похож на белку — это Хан Джинсон. — Привет, я отдал ему. Он просто стоял на месте. — По-твоему, он выглядит, как айдол? — спросил Бан Чан — Да, мне он, показался миленьким. — А я тоже видел его в близи, он у меня кисточку взял, — сказал Хёнджин, — обещал вернуть. — Так иди, он сейчас пойдёт в художественный, а тебя там нет. — Ладно пойду, то есть вы его пригласили? — Да. — Вы хоть имя и возраст его знаете? — Нет, но он точно младше нас всех, даже, кажется, младше Сынмина. — Окей, пожалуй я заберу свою кисть, до встречи. — Пока, — Хан помахал рукой, провожая Хвана. Хёнджин зашёл в художественный класс и увидел того парня, который выступал недавно на сцене. Он стоял возле окна, опираясь двумя руками о подоконник и положив на них голову. Закат освещал его лицо своими лучами, ветер покачивал кончики его волос. Он повернулся, посмотрел на Хвана и зашагал к нему. — Привет, я обещал вернуть кисть, вот держи, — он протянул палочку вперёд. — Спасибо, это ты пел в зале? — спросил Хёнджин, взяв вещь себе в руки. — Да, а как ты… — Я впервые тебя вижу в школе, логично, что ты пел там, потому что нам сказали, что сегодня будет петь ученик другой школы. — Понятно, и тебе спасибо за то, что одолжил кисточку. Резко подул ветер из открытых окон, один из мольбертов начал качаться из стороны в сторону. Хёнджин заметил, что тот начал падать, как раз на его собеседника, на которого зачем-то Хван упал и заслонил от неустойчивой «доски» собой, прижавшись ближе. Всё произошло слишком быстро. Сейчас Хёнджин чувствовал тёплое дыхание под собой, а несколько секунд назад случайное прикосновение чужих губ к его шее из-за близости к друг другу. Хван чувствовал вместо боли от упавшего мальберта, неловкость, он приподнялся, оперевшись на руки, и посмотрел на человека с низу. Подумать только Хёнджина совершенно случайно поцеловал в шею незнакомец, которого пригласили к ним в группу. Вид у того незнакомца в данный момент был испуганный и растрепанный: волосы лежали на полу в разные стороны, глаза бегали туда сюда, иногда щурились, щёки горели малиновым цветом, губы слегка приоткрыты, он тяжело дышал от испуга и резкости событий, а учитывая их вместе положение и позу, явно можно подумать о чем-то другом. Точно не о простом падении друг на друга. Хоть в классе и были открыты все окна, Хвану было очень жарко, но он не мог встать. Оба были напуганы и смущены скорее от вида друг друга, чем от чего-то другого, вокруг стояла тишина, пока в коридоре не послышались шаги в сторону этой комнаты. Хёнджин быстро встал, после него парень снизу тоже поднялся, попросил извинения и вышел из класса, оставив другого стоять посередине помещения. Хван понимал, что ему придётся провести, как минимум месяц с тем, кто сейчас ушёл и эта неловкая ситуация будет смущать и мешать обоим в нормальном знакомстве. Но более странным он посчитал то, что держит ладонью место на шее, куда его случайно поцеловали, и улыбается. В другой руке у него была та самая кисточка. Хёнджин разглядел её и увидел, что на ней остатки белого блестящего цвета и пахло от неё персиками, прямо как от недавнего собеседника. «Персик значит, » — подумал Хван.

…

Прошла неделя с того выступления и…того случая. Чонин прочитал ту бумажку, которую ему дали, и которая оказалась визиткой в кей-поп группу. Его это очень обрадывало, но он думал идти туда или нет, а может это ловушка? Тем более ситуация в художественном классе не давала нормально размышлять. Отойдя от этого, Ян принял решение проверить это приглашение. Чонина встретил какой-то парень и представился: — Привет, это тебе Хан дал визитку? — Хан? Не знаю такого, но вот визитка. — А да, он же, когда так делает, скрывает лицо. Ну, ладно, пойдём я тебя провожу. Меня, кстати Сынмин зовут, а тебя? — Чонин. — А сколько лет? — 16. — Оу, ты младше меня, да и младше всех нас, получается. Мне 17, если что. Все остальные старше. — Хорошо, буду знать. Некоторое время они шли в тишине. Сынмин вёл Чонина через коридоры и открыл дверь перед ним, пропуская вперёд. Они вошли в комнату с зеркалами, это оказалась танцевальная студия. На диванах, расположеных по углам, лежали ещё 5 человек. Как только Чонин, а следом и Сынмин появились все пятеро подняли головы на них и задержали свои взгляды на первом. Парень, сидевший на самом краю подбежал к Яну и сильно обнял, теребя по макушке и растрепав все его волосы. Чонин пытался вырваться, но тщетно. — Какой ты миленький, на лисёнка похож. Меня зовут Ли Феликс. Мы так долго тебя ждали, Чан всё время о тебе говорил, но больше о твоём голосе, потому что за внешностью твоей не следил. — Приятно познакомиться, я Чонин, — робко ответил он, выбравшись наконец из объятий Феликса. — Ты чего, всё в порядке, пойдём я тебя с другими познакомлю. А, и имя у тебя такое милашное, тебе очень подходит. Смотри это Со Чанбин — он рэпер, но также неплохо поёт, — Ли указал на парня, лежавшего полностью на диване. — Привет, ты тот, про кого Чан говорил? — Да, это он, Бини, правда он красавчик? — Не знаю, что наш лидер в тебе увидел, Чонин, кажется? Но учти, что директор компании Пак Джинён принимает только самых достойных и трудолюбивых. Думаю Минхо оценит твоё хорео. — Чанбин, не будь с Чонином так жесток. Не обращай внимания ты же просто попробовать пришёл, ведь так? — Ян кивнул. — Тогда не переживай, а Ли Минхо — это он, также ты можешь звать его Лино или Линоу, как тебе удобно, — Ликс указал на уже стоявшего Минхо, который начал разминаться, — он у нас главный танцор и помогает всем с хореографией. Лино помохал рукой Чонину, улыбнувшись, и снова принялся за разминку. — Дальше у нас идёт Хан, он уникален и может, как петь, как читать рэп, так и сочинять музыку и песни. Он, кстати нам рассказывал, как ты примерно выглядишь, потому что ближе всех рассмотрел тебя, когда давал визитку. И да, это был именно он. — О к нашему коллективу прибавился ещё один талант, как сказал Чан? — Хан откинул телефон в сторону и снял капюшон, чтобы лучше разглядеть Яна, — о, да, это ты, которому я давал ту бумажку. — Это Чонин, если тебе интересно. — Мне очень интересно, — он тыкнул Ликса в бок пальцем и засмеялся от его реакции. — Он у нас тот ещё шутник, поэтому живём мы с юмором, — сказал Ли, потирая тыкнутый бок. — Я уже понял. Хён ты на белку похож, — сказал Ян, обратившись к Хану. — Это я то на белку, нет. А почему ты меня хёном зовёшь? — Мне 16, Сынмин сказал, что вы и он старше меня, логично, что я так буду обращаться к вам. — 16? Так теперь звание макнэ принадлежит тебе. Ничего себе, а я то думал, что мы уже почти пережили переходный возраст Кима. Походу ещё один в запасе на целых 3 года. — Ты так говоришь, будто я уже в группе, а я даже трейни не считаюсь, так просто пришёл посмотреть и позаниматься с вами, как с друзьями. — Ты уже пришёл — это раз. А два ты уже с нами, в нашем коллективе и мы уже друзья. — Ладно, всё не спорим! — Ликс отвёл Чонина от Хана и подвёл к последнему парню, в котором Ян узнал незнакомца, у которого брал кисточку и который упал на него из-за чего они были слишком близко друг к другу, — это Хёнджин, он тоже и читает рэп, и поёт, но особо хорош в танцах, также он вижуал нашей группы. В этот момент и Чонин, и Хёнджин посмотрели друг на друга и вспомнили о той самой ситуации. Им обоим было очень стыдно сейчас смотреть, а особенно говорить между собой. Ян отвернулся первым, сконцентрировав взгляд на Феликсе и теребя мочку уха. — С Сынмином ты уже познакомился, он ведущий вокалист, со мной ты тоже знаком, я также, как и Хван, хорош больше в танцах. Бан Чан скоро придёт и всё тебе объяснит, а пока можешь куда-нибудь присесть или пройтись, если выйдешь отсюда и пройдёшь на лево — окажешься на балконе. — Я пожалуй туда пойду. — Ладно. Чонин скрылся за дверью и сразу пошло бурное обсуждение насчёт него. Хёнджин слушал краем уха, сейчас у него в голове было одно: одновременно испуганный и удивленный взгляд Чонина. Так вот как его зовут, красиво имя, да и по виду он милый. Хван решил не слушать комплименты в сторону возможно будущего макнэ, а направился сам к нем. Зачем? Поговорить о том самом случае. — Хёнджин, ты куда? — спросил Минхо. — На балкон. — Хорошо, позови потом Чонина, Чан написал, что скоро будет. — Хорошо. Прийдя на место, Хван огляделся и заметил Яна на одной из скамеек, он сидел с закрытыми глазами. Немного подойдя, Хёнджин услышал, что тот мычал какую-то мелодию. — Эм, Чонин, привет, — старший коснулся его плеча и тотвздрогнул от неожиданности. — Привет, Хёнджин-хён? — Я хотел извиниться за то падения, на тебя мальберт падал. — Н-ничего страшного, просто было неожиданно и неловко. Я тоже хотел извиниться перед тобой за… — Ян показл рукой на своей шее место, в которое он поцеловал Хвана, — ты слишком близко прижался, а я не мог повернуть голову в сторону. Прости. — Я тебя прощаю. Да, уж, какая-то странная у нас была первая встреча. Кстати, а зачем тебе нужна была моя кисточка? — У меня размазалась стрелка, мне надо было подправить её, но тогда я опаздывал и решил взять кисть в художественном классе, а там ты. Как-то так, — Чонин ярко улыбнулся, для Хёнджина сейчас, как будто два солнца засветили. — Тебе Минхо сказал обратно прийти скоро Чан вернётся и вместе они оценят твои способности получше. — Ладно. — А ты танцевать, хоть умеешь? Или только петь? — Я учусь в школе, в которой делают упор на танцы, обучают им и т. д. — Это которая по соседству с нашей?! — Да, а что? — Блин, как тебе повезло, я мечтал, чтобы родители отдали меня туда, а они отправили в школу с искусством и культурой. — А я наоборот. Там почти не учат им, дают только азы, если хочешь дальше и лучше танцевать — нужно ходить на другие кружки и платные тренировки. Петь я мечтал всегда, но меня никто не хотел учить этому, поэтому я самоучка. Мой голос не могут оценить, зато выступать мне никто не запрещал. — Ого, самоучка? Бан Чан говорил, что у тебя голос на уровне Сынмина, а он ведущий вокалист, между прочим! — Ну, не знаю. — Вот сейчас и узнаешь. Иди обратно в студию или тебя проводить? — Нет, спасибо сам дойду. — Хорошо, иди давай, — Хван потрепал младшего по голове, мягкие и волнистые влосы перепутались, а их хозяин зажмурился, потому что не нравится. «И правда на лисёнка похож, » — подумал старший, когда Ян скрылся за дверью.

…

Прошёл месяц, как Чонин пришёл в группу. К нему все успели привязаться и каждый имел надежду, что тот станет трейни, как они. Все, кроме Хёнджина, у него было нечто большее чем привязанность и больше чем дружба. Хван сильнее всех лип к Яну, тискал его, обнимал, трепал волосы и много чего ещё. Но сам не понимал, почему ему хочется проводить с младшим больше времени. Порой рядом с ним сердце бьётся сильнее, на щеках выступает румянец, благо его не видно, ведь в основном Чонин бывает только на уроках танцев. Хёнджина очень растраивало то, что Ян не присутствует на трансляциях и его не снимают камеры, но он прекрасно понимал, что тому нельзя. Даже если он месяц занимался с ними, он всё ещё не является трейни, на это требуется разрешение директора компании, а тот уехал на два месяца по каким-то своим делам. Бан Чан и Минхо много времени проводят с макнэ, оно и понятно — они готовят его к приезду директора и к прослушиванию. Петь Чан ему запретил на глазах у всех, чтобы все знали и не просили об этом его, аргументируя это тем, что нужно беречь голос. Даже Минхо не слышал голос Яна, когда тот пел. Хёнджин не понимал, Чонину нужно было тренироваться, чтобы попасть в группу, а Хвану обидно, что Ян проводит мало времени с ним. Старший всегда шипит на других мемберов, если те касаются или тискают Чонина при нём или когда он обнимает его. Каждый раз Хёнджину было мало просто обнять или защекотать младшего, ему хотелось ещё и ещё, а в мыслях было одно единственное слово, повторяющееся много раз: «Милашка.» Чонин олицитворение слова мило, он является им, он словно ребёнок, но и уже не может быть им. И все понимали, что происходит с Хваном, пускай Ян понимал меньше остальных, но точно понимал больше самого Хёнджина. Но через две недели, после начала второго месяца наступил день Х, когда старший чувствует ещё большее сердцебиение, потому что Чонин сейчас лежал на полу, закрыв глаза, и часто дышал, после прогона хореографии. Солнце освещало его лицо, выражая особенно губы, которые когда-то поцеловали Хвана в шею по чистой случайности, но ему хотелось большего, например, почувствовать эти уста на своих. Хёнджин испуганно встрепенулся от этих мыслей и обратил внимание на то, что у него чуть слюни не потекли, когда он смотрел на макнэ. Хван встал и пошёл в комнату к Чану рассказать о своих неизвестных чувствах. — Зачем пришёл, Хёнджин? — Хотел спросить, что со мной происходит. — Наконец-то, а то мы думали, что никогда не спросишь. — Мы? — Эх, все, кроме тебя и Чонина, знают что с тобой. — И что же? — Всё очень просто ты влюбился, точнее влип полностью в свою влюблённость, что даже другие замечают это. — Каким образом вы догадались? — Ха, блин, ты смотришь на него чаще, чем в телефон. У тебя слюни текут при его уставшем виде. Ты всё время уделяешь ему, обнимаешь, а когда кто-то другой касается его, ты шипишь или обижаешься, наверное у тебя ещё есть огромное, но неизвестное влечение к нему. Если Чонин присутствует, то рядом и найдётся влюбленный взгляд Хёнджина. — Это сто процентов Хан сказал, я ему устрою. А сердце колотится, тоже к этому чувству относится? — Конечно, если помимо влечения у тебя есть учащенное сердцебиение и мысли о том, чтобы, например, его поцеловать, то с уверенностью могу сказать, что ты парень влип по полной программе. И твоя влюбленность будет ещё сильнее расти, если не прям сейчас не переросла в любовь. — Откуда ты это знаешь? — Хван чувствовал себя неловко, потому что его реально посещали мысли о поцелуях с Яном, особенно во снах. — Я много чего испытал и хорошего, и плохого, поэтому обязан помочь своему другу. — А директор? — Директор за нами не следит, сохраняйте свои отношения в пределах группы, а мы уж никому не расскажем об этом. — О-отношения? — Ну, да, ты же не собираешься держать эти чувства в себе? В последнее время Чонин очень тихий, больше думает и уходит в себя, а иногда я ловлю его взгляд на тебе. Его сложно читать, не так, как тебя, зато могу сказать, но неточно, что он тоже что-то испытывает к тебе. Твои прикосновения он стал реже отталкивать, чем другие. Ладно, я тебе всё сказал, но учти, что чувства ты должен раскрыть, иначе мучиться будешь всю жизнь, а нам ещё дебютировать, не забывай! — Спасибо большое.

…

Прошло два дня и кей-поп группа, состаяща из семерых трейни, сегодня должна была выступить на улице в парке. Всё было готово. Сначала выступила вся группа, но фанаты заметили, что их было не семь, а восемь, и восьмой человек просто танцевал вместе с ними, но не пел. Когда песня кончилась, мемберы ушли передохнуть, а затем послушать наконец голос Чонина. Феликс видел, как тот переживал и сказал об это Хёнджину: — Чонин переживает, может поддержишь его? Хван лишь кивнул и подсел к Яну рядышком. — Нини, волнуешься? — Да, очень, а что если ошибусь. — Смотри, ты песню повторял? — Да, — младший начал шмыгать носом, а на глазах выступали блестящие из-за солнца капельки слёз. Хёнджин не мог позволить плакать своему возлюбленному, поэтому обнял его и поглаживал по спине. — А хореографию, которую тебе Минхо подобрал, выучил? — Да. — Ну, и нечего тогда волноваться, ты всё знаешь, это как в школе на сцене. Мне интересно, как ты себя там успокаивал перед выходом, если тут ты чуть ли не ревёшь. — Не знаю, это выступление более ответственное, чем другие, — слёзы Яна плавно потекли по щекам. В такой момент Хвану хотелось спрятать его от всего мира и утешить в своих объятиях. «Я, и правда, люблю его и мне не нравится, что он плачет. Хочу поцеловать его, но в данной ситуации это невозможно,» — наконец официально осознал Хёнджин. — Перестань реветь, мы тебя поддержим, а если кто-то обидит я или другие тебя защитим. — Х-хорошо, — Чонин вроде успокоился и перестал плакать. К ним подошла молодая девушка и сказала, чтобы Ян выходил петь. Макнэ дрожал, но вся его тряска мигом исчезла, когда тот вышел на публику. Все были удивлены, они ни разу не видили этого человека, а сейчас тот будет петь. Началась музыка и Чонин начал петь, потом танцевать и делать всё одновременно. Он волновался, но при любом удобном случае смотрел на мемберов, в частности на Хёнджина. Младший давно осознал, что влюбился, ну, как давно, две недели назад, когда Хван подошёл к нему со спины и обнял, от его дыхания у Яна были мурашки, а сердце трепещало, прося большей близости. Макнэ не выражал своих чувств на показ, никому не рассказывал о них, поэтому стал часто думать об этом и ловить на себе странные взгляды друзей, ведь они впервые видят такое его поведение. Он много раз хотел признаться, но из-за страха, что любовь не взаимна или для него до сих пор противен тот случай, каждый раз отступал. Единственное, что он мог сделать не отталкивать касания Хёнджина, он по прежнему их не очень любил, но Хван помог выработать привычку и теперь Чонин тоже стал тактильным и зависимым от обгимашек. Младший это признаёт, но никому не хотелось рассказывать и брать инициативу на себя, ведь его так задушат. Всё прошло нормально, даже замечательно. Все мемберы, кроме Чана, и зрители были в шоке от голоса Яна, который тот целый месяц скрывал от всех. Все хлопали, а вот Хван был очень впечатлён, насколько мягким и нежным может быть голос его макнэ. Теперь в мыслях он присвоил его себе. Оставшихся участников группы не подпускала публика, прося автографы и спрашивая о том парне, который только что пел. Чонин же ушёл в сторону, чтобы попить воды, он справился и это его радовало. — Здравствуй, ты кажется Чонин? — сказал мужчина, когда подошёл к Яну. — Да, это я. — Я директор компании, которая занимается группой, с которой ты тренируешься. — Здравствуйте, извините за такое обращение. — Ты меня ещё в лицо не видел, поэтому ничего страшного. Ты давно дружишь с участниками? — Месяц и две недели. — Понятно, петь умеешь давно? — С 10 лет учился сам, сейчас Чан помогал с этим, чтобы подготовить меня к вашему приезду. — Ну, я уже приехал. Тебе сколько лет то? — 16. — Отличный возраст для развития. Скажи ты хочешь быть вместе с ними, стать трейни и если будешь стараться, то дебютировать в их группу? — Да очень хочу, я так со всеми сдружился. — Чтож, у тебя уникальный и хороший голос, есть талан к танцам и по стандартам красоты ты подходишь. Ты будешь стараться и не бросишь их и это дело, даже если будет трудно? — Нет, обещаю. — Ну, хорошо. Тогда я тебя поздравляю, теперь ты трейни и вместе с ними будешь работать для общего дебюта. Позже я оформлю все документы и сообщу о тебе всей компании и фанатам вашей будущей группы. До встречи. — До свидания, и огромное вам спасибо. Директор ушёл в другую сторону и скрылся за толпой, а навстречу к Чонину бежали мемберы. — Чонин, ты как? — спросил Чан. — В порядке вроде. — Кто это был? — Это директор вашей компании и кажется, он принял меня в вашу группу. — Что?! — Это же классно, ты останешься с нами! — Феликс обнял Яна, но поймал злобный взгляд Хёнджина и быстренько отстранился обратно. — Твой голос, это нечто. Ты реально на моём уровне, даже не смотря на то, что ты самоучка. Я рад, что ты с нами, поздравляю, — Сынмин похлопал по плечу Чонина. — Ты огромный молодец, в хореографии ты не сделал никаких ошибок, а от голоса я тоже в шоке, — сказал Минхо. — Хорошо постарался, я много тебе строчек потом дам, только если получу от тебя поцелуйчик, — выскочил Хан и получил пинки не только от Хёнджина, но и от Чанбина тоже, а всё это сопроводилась звонким смехом макнэ и его улыбкой во всю ширь. — Старайся и всё у тебя получится, а мы тебе окажем любую помощь, — произнёс Чанбин. — Чанбин прав, от ныне ты часть нашей группы и мы обязаны тебе помогать, если что-то случится беги сразу к нам. — Хорошо, спасибо вам огромное за то, что всё время были со мной и помогали. — Это мы наверное пойдём, а то тебе кто-то хочет что-то сказать, — Хан начал толкать всех, подгоняя вперёд. — Кто? — Пока! — Удачи! Чонин в недоумении повернулся назад и увидел Хвана. Сердце забилось чуть сильнее. — Это, Чонин, поздравляю тебя с вступлением к нам, — Хёнджин переминался с ноги на ногу и гладил собственные руки. — Спасибо. Ты что-то ещё хочешь сказать? — Т-ты, ты, в общем я в тебя влюблён, — старший зажмурил глаза, ждя чего угодно. — Я тоже в тебя влюблён. Хёнджин открыл глаза и посмотрел в чужие. В чужих глазах он видел поддержку, уверенность и самое главное взаимность.

…

Прошёл год группа дебютировала в составе из восьмерых участников. Все были по-своему уникальны. Хёнджин и Чонин встречаются, но сохраняют своих секрет среди группы, фанатам и остальным они не собираются рассказывать. На камерах максимум обнимашки, при стафе воздушные поцелуи и еда на двоих, а когда рядом только мемберы или они одни в двоем, можно позволить близость к друг другу. Хёнджину не нравится, когда фанаты называют макнэ милашкой, просят делать того эгьё и другие милые вещи — ревнует, но сам это очень любит, поэтому анонимно пишет, такие же комментарии. Чонину очень нравится, как танцует старший, его отточенные движения поражали всех. Ян наконец сказал про свою тактильность, но только Хвану, а тот и рад, что младший любит обнимашки ещё и из-за него. Их отношения были очень милыми и замечательными. Чонин порой думал, если бы он не взял тогда кисточку, может всего этого и не было. Но всё уже случилось и он был очень счастлив такому стечению обстоятельств. они оба были счастливы