Конец

Я умираю в одиночестве. И понимаю, что виноват только я сам. У фразы: «Судят по поступкам, а не по словам», есть и другая сторона. Намерения. Мои поступки привели к ненависти ко мне самых близких людей. И плевать, что мои намерения не были злыми… Да они и добрыми не были. А всего лишь, непоследовательными. Воплощением моей обиды и озлобленности на неудачи, как мужчины. «Ты худший человек из всех кого я знаю.» - говорил Фелиппе – «Мне стыдно, что ты мой брат» Это было в конце, один из приговоров близких мне людей, когда мне уже было нечего прощать. Я уже с трудом помню, когда в точности всё пошло под откос. Последняя неудача с Мариссой. Но она была лишь спусковым крючком. «Даже не думай Пабло. После того, что было я не приму твои извинения. Мы никогда не будем вместе и даже дружеских отношений у нас не будет. Если бы ты действительно любил меня, то не пытался бы разрушить мою семью и увести меня.» А я и не пытался. Вернее сознательно. Чёткого плана и даже цели не было. Поначалу, я даже пытался свыкнуться с новой реальностью. Держал себя в руках и даже, казалось бы, смог наладить хотя бы нейтрально-доверительные отношения к тем, кто был мне дорог. Но я видел своего брата, который дал Мариссе то, чего не смог сделать я и меня это ломало. Слово за слово, лёгкие вспышки, спровоцированные обидами и неумением контролировать эмоции… и всё по новой. Мне закрыт путь. Я не остановился и стал изводить своих друзей. «Ты сволочь и мразь!» - выкрикнул Гвидо, когда вышвыривал меня с порога своего дома – «Не смей даже приближаться ко мне!» Но как говорят? Каждому нужно давать шанс. И мне дали его. Некоторые оставшиеся друзья, мама и самые близкие пытались мне помочь, водили психиатрам и психологам, чтобы я наконец-то отпустил прошлые неудачи и не пытался их отмотать назад. Но я не оценил этой помощи. «Подумать только!» - злорадствовал отец – «Ты так не хотел быть похожим на меня, а в итоге стал ещё более мерзким.» И ведь не поспоришь. «Больше не приближайся к нашей семье и ко мне тоже.» - спокойно, но сурово сказал Мартин – «Я и так чуть окончательно не рассорился с дочерью, когда пытался тебе помочь, не смотря ни на что. Ты больше не достоин не помощи, не сочувствия. Даже моего.» Верно. Скатываясь на дно, жалея себя, я продолжал играть музыку и петь о несчастной любви в дешёвых клубах, ибо мода на мои песни прошла, но меня это не смущало. От высокой эстрады меня тошнило. Да и вид уже был непрезентабельный. Залысины и полнота. А я ведь ещё и старым не был. «Даже если ты начнёшь новую жизнь и будешь самым порядочным и честным человеком, то путь к нам тебе останется закрыт.» - говорил уже Мануэль – «Жизнь – не компьютерная игра, Пабло. «Перезагрузить сохранение» не получится. Ты этого так и не понял. Хотя я сомневаюсь, что ты снова станешь нормальным, но допустим. В конце концов, откорректировать поведение – уж это то не сложно.» - Я даже этого не смог. Я настолько зациклился на той неудаче в отношениях в которой был лишь жертвой обстоятельств, что стал не обращать внимание на совершение ошибок в которых был виноват только я. Бесконечные попытки забыться и даже выстроить новые отношения со стороны уже воспринимались, как долбанный кабелизм выгоревшего ловеласа. «Пабло, я больше не могу с тобой общаться.» - сказал Томас – «То что я провожу с тобой, хотя бы часть времени, очень нервирует Пилар.» Пилар… хех, а ведь у всех моих однокурсников отношения сохранились и развились в нечто большее. Даже у Мии и Мануэля, которых однажды я развёл своими необдуманными поступками. Они просто снова встретились спустя много лет и… начали по-новому. Не сначала, а именно по-новому. Даже не стали проговаривать прошлую неудачу. Вот и мне бы так. Когда мама умерла, то брат связался со мной только один раз. Сказал, чтобы я убирался. Только её просьба не позволяла меня выгнать на улицу. Я не стал возмущаться, просить дать мне шанс реабилитироваться. Хоть это я вынес достойно. Так я оказался на улице. Повезло, что страна тёплая и замёрзнуть трудно. Хотя, лучше бы замёрз. Как-то я обижался на то, что меня называли эгоистом. Ведь не может быть эгоистом тот, кто так наплевал на себя? Или может? Всё зацикленность. Сначала на той неудаче, потом на попытке не просто всё отмотать, но и доказать всем, что я не плохой. Однако, времена, когда тебе могли всё простить за извинения или за какой-нибудь хороший жест и подарок тем, кого ты обидел прошли. Закончились ещё в колледже. А новые времена я не принял. Говорят, что истинное отчаяние не существует без надежды. А я надеялся всегда, хоть и подсознательно. На «перезапуск» отношений, даже тогда, когда стал дряблым и мерзким стариком. Обычно во всех мелодраматических сюжетах, когда кто-то достигает дна, то дальше начинается карабкание вверх. Переосмысление и изменение собственной жизни, пусть даже вдалеке от тех, кого я подвёл и где я могу начать сначала. Но у меня даже не драма, у меня жизнь. И после совершённого мной свет в конце тоннеля – это встречный поезд. Меня не стало… на новость о моей смерти никто даже злорадствовать не будет. Пожмут плечами. Марисса даже не плюнет в мою могилу, если найдутся те, кто в принципе захотят меня хоронить. Ну может Мартин и Томас помянут минутой молчания и то не меня, а человека, которым я когда-то был. Ибо все остальные считают, что я всегда был плохим, только сдерживался. Что ж… они имеют право.