Высохшее перо

Красными мазками маки украшают поле. Зеркало лежала, окружённая травой уже который час, слегка придерживая перо в руке. Белое, с металлической ручкой усеянной узорами переходящими в сам стержень, оно, наверное, стало бы желательным у любого коллекционера старья. Дитя сидело рядом с девой и не знало, как завязать разговор, оно могло лишь рассматривать изделие в её руках. Зеркало же, в свою очередь, пристально сквозь полуприкрытые веки наблюдала за малой девочкой. Дрожащим голосом она спросила: - Чего ты хочешь, дитя? - Что... Что умеет это перо? Зачем вы его держите тут? - Оно пренадлежит мне, я долгие годы училась им писать и мне положено нести его вплоть до гроба. А что оно умеет... Зеркало неспешно встала и отошла на пару метров, вспоминая, где же кинула все свои вещи. Подняв с земли разбросанные листки, она протянула их дитяти. Девчушка взяла их и рассматривала раскидистый и вычурный почерк, что выписывал слова. Сквозь сами узоры текста словно можно было вдохнуть чьи-то чувства - настолько многозначные и искренние, что сама земля отсвечивала новыми оттенками. Перо показывало эти ощущения, оно задавало вопросы оставляя бремя ответа читателю и несло текст дальше, не давая передышки. Дитя не знало слов, что могли описать эмоции, но каким-то образом всё это попадало девочке прямо в душу, обходя статус осмысления и анализа. Дитя посмотрела в глаза Зеркалу. - Это прекрасно. - сказало оно, как будто констатировало факт. - Наверное. - Зеркало потерла пальцем другие, пустые листки, а позже наклонила голову к перу с ехидной улыбкой и стеклянным взглядом. - Но вот что толку то, коль нет чернил? Девочка посмотрела на неё, не понимая. Погрузившись в свои мысли, Зеркало замахнулась и кинула перо далеко-далеко. Стукнувшись об землю под тихий окрик дитя, оно отскочило и со второго раза вонзилось в землю. - Что ты делаешь?! Девочка что есть мочи побежала за пером, схватив его и поправив "пушистую" часть, она побежала от Зеркала прочь. - Постой, что ты делаешь? - Я забираю его! Ты его не ценишь! Зеркало спокойно встала и пошла за мелкой. - Но ты же не умеешь им пользоваться. - И что? Такую вещь нужно хранить, даже если... Даже если... Дитя запыхалось. Постепенно до него дошла Зеркало. - Люди... Люди заслуживают его. Думаешь, раз видишь мир иначе, сразу лучше всех? Надо делиться! Люди достойны этого! - Ты думаешь я не хочу? Да с радостью! Но... Оно высыхает и высыхает, гнётся и гнётся, если я буду писать дальше, я буду просто наблюдать, к-как увядает всё то, чем я дорожу, в-всё, что у меня есть. - она переходила на истерику. - По твоему я настолько плохой человек, что я достойна жить в мучениях, пока оно умирает?!? Девочка смотрела непонимающим, однако уверенным взглядом. - Разумеется нет, ты не заслуживаешь подобного. Но люди достойны этого. Это важнее. Не знающий самобичевания в ненависти ребёнок, для него столь сложные вопросы решались за считанные секунды - одним лишь компасом морали. Зеркало какое-то время ещё смотрела в серьезные глаза девочки, аккуратно сжимающей перо. Наконец дева вздохнула и подошла, протянув руку. Поколебавшись, но таки доверившись спокойному и ласковому взгляду девушки дитя отдало перо. Зеркало села в позу лотоса и глубоко выдохнула, приняв удобную для письма позу. - А бумага? На это дева лишь кивнула в сторону заката, где стопка бумаги была развеена по полю ветром. - Мы так долго говорили, что бумагу снесло. - Прости!!! Могла бы сказать, я бы не... - Не важно. Я бы всё равно лишь царапала её сухим пером. Чернил то нету. Девочка задумалась. - Мне кажется, у меня были красители... Если их развести, получаться чернила! Дева грустно улыбнулась. - У меня никогда не было чернил. Я все брала у тебя, у нас обоих и не осталось. И Зеркало стала разводить пером по воздуху, выписывая узоры. Это была "игра для одного зрителя", ведь никто, кроме дитя не мог их видеть, да и оно не могло их не перечитать, а лишь восхищаться красотой в моменте. Лишь солнце, что, как известно, помнит всё, могло бы пересказать вам суть того почти предсмертного "танца", но и оно вскоре окончательно уплыло за горизонт, сокрыв от всего мира историю смертной, что унесла всю подаренную ей красоту мира за собой, в темноту.