Снег в конце апреля

... 1-2sin^2*2x+5sin2x-3 = 0 t = sin2x -2t^2+5t-2 = 0 D = 25-16 = 9 t1 = (-5-3)/-4 = 2       t2 = (-5+3)/2 = 1/2 sin2x = 1/2 2x = (-1)^n * π/6 + πk x = (-1)^n * π/12 + πk/2 Ответ: -7π/12; π/12; 5π/12 ...       Грегори дописал последний номер и сложил тетрадь в рюкзак. В автобусе, не имея какой-либо плоскости, на которую возможно было бы положить тетрадь, писать было неудобно. Грег мог бы и не делать алгебру, а списать за пять минут до урока, но проспать свою остановку не хотелось, а значит, надо было чем то себя занять.       Поздним вечером ещё холоднее, чем днём, но Ноублад идёт в расстёгнутой куртке. Он так разогрелся на работе, что кожа на лице болезненно покраснела и до сих пор не пришла в своё нормальное состояние.       Он вновь избежал увечий на лице, а значит ему не придётся отвечать на вопросы по типу «А где ты это заработал?», «Лёд прикладывал?», «Может, у тебя там серьезные травмы? Сходи с травмпункт!», и так далее, и тому подобное.       Хотя, кто бы их задал, даже если бы он заработал не то, что темно-фиолетовый фонарь, а скажем, перелом руки?       Никто.       Грег не думал, что это взволновало бы даже его мать. Она, конечно, была бы недовольна расходами на лечение серьёзных травм, но на всякие синяки любой степени она бы не обратила внимания.       Всем было бы похрен, по большому счёту.       Но было бы также все равно Тейну? Да, Грегори пытался его оттолкнуть, даже вполне удачно, но это вовсе не потому, что он считает его плохим человеком. Скорее Ноублад просто не находит морального ресурса на адекватное общение. А ведь правда, на кой он сдался Пиллу? Он не знает Грегори настолько близко и долго, чтобы пообщаться с ним из-за его личности. Он же так долго строил отталкивающий, колючий образ, защищающий и скрывающий его настоящее существо. Так долго ставил вокруг себя стены, копал рвы и заливал их кислотой. И все, чтобы люди больше никогда не приблизились больше, чем нужно. Чтобы никогда больше не привязаться и не почувствовать боль.       А чего хочет Пилл? Он мазохист? Грег же специально ведёт себя мерзко. Неужели ему это нравится?       Ноублад фантомно ощущает, что скоро он вспомнит что-то давно забытое. И его это настораживало.       Ноублад замечает, что идти до дома осталось совсем немного. Он берет обжигающе ледяное железо ключей окоченевшими пальцами и тянет руку в карман, чтобы немного привести ее в чувство. Он и не заметил, что не положил руки в карманы. Теперь они красные и шершавые. Разгибать ладонь надо будет крайне аккуратно, ведь одно неосторожное движение – и трещинки на ней лопнут и будут кровоточить. Неприятно и больно.       Это надо бы обработать дома. Как и снова разбитые в кровь кулаки. Серьезно, уже руки по ночам пульсируют от того, что обладатель никак не даст им по-хорошему зажить. Только раны покроются хрупкой кожей, и вот снова она разрывается. Может, если бы он не носил бинты, то раны заживали бы лучше и качественнее, но у отсутствия защиты будет и другая сторона медали – заражение. А также, без бинтов люди бы заметили его страшные костяшки. А это, как минимум, неловко.       Грегори никогда не выглядел как добропорядочный гражданин, но все же не хотелось, чтобы каждый куст знал о его драках. Сразу вызовет ассоциацию с цитатами от оффников 2016, по типу «Кулаки в кровь - я дрался за свою любовь», и на деле, так оно и было, если считать деньги - самой большой любовью в жизни.       А ведь любви не существует просто так. Тебя не полюбят за твои недостатки: за то, что ты убийца, наркоман, не моешь голову, веришь в плоскую землю. Это не мешает любви, если твои достоинства это перевесят. А ведь всю жизнь говорят, что любят не за достоинства. Но на деле оказывается все наоборот: за плюсы любят, а минусы принимают и терпят. Можно считать, что любят не за что-то, а вопреки. И отчасти это правда.       Но у Грегори скопилось столько «вопреки», и так мало он старался демонстрировать «за», что вряд ли этот набор кто-то примет. Почему бы ему не показаться со светлой стороны?       Он потерял желание нравится людям. Им будет приятнее тебя осуждать, если они знают, за что им тебя осудить.       Ноублад поднимается по подъезду. Все тело ломит, желудок сводит, а глаза закрываются. Он уже неимоверно хочет спать. И есть тоже хочет. И даже не знает, что больше.       Он открывает дверь в квартиру. Телевизор работал, перед ним, держа пустую бутылку от пива, спал отчим Грега. Ноублад снял куртку и ботинки и пошёл выключать телевизор в надежде не разбудить никого. У него удалось. Облегчение. Как же сегодня хотелось спокойно выполнить все свои человеческие потребности! Грегори подумал насчёт того, чтобы помыться, но, посмотрев на часы, понял, что ему уже не сделать этого, ведь уже практически полпервого. Матери завтра утром на работу, будить её не хотелось. А раз отчим вырубился так рано, то этим стоит воспользоваться.       Однажды он обязательно окажется дома в такое удобное время, что он помоется.       Кого он обманывает?       Дело же не во времени. А просто в лени. Мотивации ходить в душ и менять одежду не было совершенно. Но недавно он начал хотя бы стирать кофту. Это было тяжело, но он смог себя заставить сложить ее в стиральную машинку к темным вещам и подождать день. Носить однозначно стало приятнее. А как его вообще посетила мысль что-то изменить? А, точно, Пилл.       Грегори пришёл на кухню, достал пакет с лапшой быстрого приготовления, раскрыл его, высыпал в тарелку, добавил специй, залил кипятком и накрыл сверху другой тарелкой. Через время убрал крышку и размешал готовую еду. Даже если шанса помыться сегодня не предоставиться, то он хотя бы нормально поест. И не надо тут говорить, что лапша быстрого приготовления – не нормальная еда.       У парня уже не было сил переодеваться, так что он просто скинул джинсы и кофту и в той же футболке завалился на кровать. Через пару минут ему резко стало холодно, но от этого не помогло одеяло. Было лихорадочно жарко и холодно одновременно. Сонливость постепенно отступала. На смену ей началась боль.       Боль, кажется была везде. В запястьях, в коленях, в плечах. Но хуже всего в голове. Грегори слышал и чувствовал в висках и в руках пульс. Он весь пульсировал.       Он был как один оголенный провод, как нерв, как лопнувшая струна.       Кости ломило. Он не мог пошевелить ничем. Его приковало к кровати.       Ему трудно дышать. Воздух давит на него с силой, которая гораздо больше, чем его маленькое тело способно вынести. Он не мог вдохнуть. Его легкие сжимались до крошечных размеров.       Вены, сердце и мозг без остановки пульсировали. Громко и отчетливо. Его черепная коробка раскалывается.       Грегори вспомнил, что завтра рано вставать. И понял, что сегодня ему не выспаться.       Сегодня ему не заснуть.       Это закончится только через два дня, когда он выйдет на настоящую работу.       А пока это будет продолжаться.       Но все только начинается.       И это все – ломка.