Неужели снова он?

Солнечный день прекрасной весны, цветущей в растущем тепле и расцветающих чувствах. Яори смотрел на чистый лист бумаги, иногда переводя взгляд с него на карандаш в руке. А если не получится? Вдруг дрогнет рука, съедет лист? Вдруг рисунок не выйдет? Парнишка осторожно коснулся бумаги карандашом и повёл вверх, вырисовывая черты головы. Самым лучшим способом выражения своих чувств он считал запечатление и рисование. Он был влюблён в Аза. Влюблён по уши, словно какая-то девчонка. Но как иначе можно было бы? Как не восхищаться этими скулами, волосами, телом, голосом, глазами, в конце концов? Для последнего первый был идеальным... Настолько, что это чувство при виде первого не покидало Яори. Карандаш осторожно ведёт по бумаге, вырисовывая стройный торс в пиджаке. Конечно, чернушный мог бы нарисовать его и без пиджака, но такой вариант понравился бы Азу намного меньше. Яори хочется попасть в его объятия. Вдохнуть запах пиджака, одеколона, кофе, его чистого тела... Хочется, чтобы его возлюбленный прижимал его к себе и, улыбаясь, всё также называл идиотом, но с любовью. Чтобы целовал чистые чёрные волосы и смотрел я его глаза со словами: «В жизни не видел ничего прекраснее». Карандаш ловко вычёркивает длинные, струящиеся волосы. Вероятно, Аз моет их каждый день. Его причёска всегда выглядит ухоженно и прекрасно. А оттенок... Прекрасные рыжие волосы, лежащие на плечах. При свете заката в них словно сияет огонь, а при луне они темнее ночи. Яори нежно осмотрел эскиз рисунка и невесомо поцеловал намётку головы. Когда и как он смог влюбиться в своего начальника и абьюзивного друга? Аз часто стебётся над ним, но было время, когда они спокойно, даже приветливо общались. Не без подстёба первого но всё же... Оторвавшись от рисования, Яори вспомнил образ Аза. Вот он, едет на велосипеде и, оглядываясь, смотрит на него, так тепло. В его глазах блестит алый закат, а на лице теплеет прошлый май. Волосы бьёт ветер, откидывая их назад и делая картину ещё прекрасней. Глаза. Яори осторожно ведёт карандашом, боится, что дрогнет рука, и тогда всё — весь рисунок насмарку. Но линия идёт удачно, подводя глаза двумя чёрточками-ресницами. Рисунок почти готов, остаётся лишь пару штрихов. Яори аккуратно чиркает карандашом по бумаге, оставляя тени из штрихов. Так старательно, аккуратно дорабатывает портрет предмета воздыхания. Нужно всё сделать идеально. Неужели это он? Живое воплощение идеала, существующее в реальности, наяву? Неужели это тот самый, кто украл у Яори сердце и самые трепетные чувства? Видимо, да. Видимо, это он. И снова, и вновь им будет он. Вот и готов рисунок. Горделиво глядя с полотна, Аз смотрит на художника своим бесцветным, но глубоким взглядом. Показывает все чувства, раскрепощённо показывая своё явление последнему и будто так странно благодаря за то, что тот и породил его. Осталось подарить это изделие тому, кто на нём изображён. *** Эта незамысловатая дружба началась чисто случайно. Они оба познакомились на работе, ещё тогда, когда не были представителями букв. И это были по-настоящему волшебные дни, особенно для Яори. Время близилось к полуночи. Яори собирался ложиться спать: уже заправил постель, выключил свет и поставил телефон на зарядку. Осталось только переодеться и всё, можно будет лечь и провалиться в волшебное царство Морфея. Вдруг в окно постучали. Яо вздрогнул и обернулся. В окне виднелся силуэт его друга, Аза. Тот лыбился и барабанил по стеклу, дабы подозвать к себе чернушку. Если бы кто-то другой увидел поведение первого, то вызвал бы скорую помощь, дабы увезти рыжего в психиатрическую лечебницу; однако Яори уже давно привык к шуткам Аза, и лишь смеялся с этого. Яори открыл окошко. Аз, облокотившись локтями об подоконник, соблазнительно улыбнулся: — Пойдём гулять до утра. Чернушный замялся. — Но сейчас же ночь... — Ну ты знаешь, какой я романтик? Собирайся, капуша, я тебя жду. Парни идут по каменной дороге на площади. Никого нет, они одни. Идут и общаются ни о чём. Рыжий постоянно смеялся, разреза своим звонким голосом тишину, а чернушный лишь смущённо улыбался с этого... почему-то, ему очень приятно слышать, как Аз смеётся. Первый внезапно побежал вперёд. — Догоняй, профессор еблан! Яори, хоть и смутился неприятного осадка после оскорбления, насилу улыбнулся и со всех ног побежал вслед за старшим. Так быстро, как только мог. — Подожди-и, я...выплюну лёгкие!.. — последний, запыхавшись, наконец догнал друга. Тот, остановившись, ухмыльнулся и взял руку Яори в свою. — Тогда этот танец веду я. Щёки младшего вспыхнули, а в груди стало не хватать место радостному приятному волнению. Какой же романтичный раньше был Аз... *** Светлый кабинет, освещаемый тёплым весенним лучём. Салатовый стены блестят в тени, а стёкла в белых, как снег, шкафчиках сияют от чистоты. В помещении пахнет чистотой и отдаёт медью. Аз сидел за столом, читая какую-то книгу и параллельно расчёсывая собственные рыжие волосы. Глаза цвета янтаря неотрывно бегали по тексту детектива "Смерть под парусом", однако лицо не выражало никаких эмоций. Одна лишь задумчивость. — Вот уж феномен, — про себя произнёс Аз, расчёсывая одну из левых прядей. — Если это и правда окажется самоубийство, то это, бесспорно, станет лучшим детективом из тех, которые я читал. Внезапно дверь открылась, и на пороге появился друг Аза — Яори. Весь красный и нервный, да ещё и с какой-то бумажкой в руках. — Я же сказал меня не беспоко... Яори? — первый поднял брови. «Неужели снова он?» пронеслось в голове. — Вот уж честно, ожидал кого угодно, но не тебя. И зачем же ты припёрся? Яори чуть было не забыл, но протянул Азу листок: — А-Аз... Это тебе. П-подарок. Первый встал и, подойдя к младшему, взял его рисунок в руки. Перед его глазами на листе бумаги был нарисован он. Его карандашная копия, что глядела на него с благородием и гордостью. И всё... каждый скул, каждый штрих, каждый мазок и складка... всё было настолько великолепно выполнено, что Аз потерял дар речи. — Т-те... бе нравится? — выдавил смущённо Яори, чувствуя, как Аз в шоке смотрит на него сквозь рисунок. Наконец, первый опомнился и, улыбнувшись, прошептал: — Ты никогда не говорил, что умеешь так талантливо творить.