Благодарность и прощение

— Ома… — знакомый голос. Во мраке показалась ладонь, что была намного больше чем у Кокичи, — Ома… Поговори с Гонтой, — лидер медлит. Он не хочет давать руку в ответ, потому что страшно и… Стыдно. Этот разговор не сулит ничего хорошего. Острое лезвие сожаления проходится по груди, заставляя сжаться и упасть на колени. Почему здесь темно? Таких помещений нет в убийственной игре. Это сон… Это просто сон. Надо открыть глаза. Кокичи старается не обращать внимание на низкий голос, который продолжал отзываться в ушах всё громче и громче. Гонта рядом. Нельзя ему было отвечать. Кокичи не хочет чувствовать гнёт совести от разговора, предложенного мёртвым, поэтому дал себе слово хранить молчание, пока его не раздавит совесть… Но Ома понимает, что заслужил быть раздавленным чем-то более существенным. Глаза открылись. В комнате тоже темно, но пусто. Никакие голоса не потревожат. Призраков не существует. Кокичи абсолютно один, а значит никто не станет пытаться до него достучаться… Даже никому из живых это не нужно. Ому ненавидят за множество поступков: он всем мешал, путал, а потом предал Гонту, взял и уничтожил веру в себя окончательно. Кокичи стал чудовищем всего за несколько секунд… Но совсем скоро он избавит других от себя. Монстр должен умереть. Перестать пытать других. Жизнь Кокичи ничего не стоит, потому что он совершил самый ужасный грех — воровство. Ома украл чужую жизнь… Даже две. Пусть и одну косвенно. Хотя и до этого он воровал у остальных право знать правду. Ему грозит прямая дорога в ад. Кокичи вровень кукловоду. Хотя Ому ненавидят гораздо сильнее, чем человека, который просто наблюдает. Кокичи закрывает лицо руками, переворачиваясь на бок. Глядя в пустоту через щели между пальцами, зрачки становятся уже от страха. С момента начала убийственной игры его тень стала больше и мрачнее, а скелет в шкафу оброс плотью. Ложь. Ложь повсюду. Она начинает разъедать изнутри. Что за беспокойство? Страшно, больно, неприятно… Почему всё вокруг такое лживое. Эта комната тоже ложь? Подорвавшись с постели, Ома подходит к ближайшей стене. Не имея сил справится с эмоциями, Ома ударяет кулаком о поверхность. Беспокойство всё ещё рядом. Оно витает и наслаждается мучениями лидера. Затем вдоль обоев пробегает какой-то жучок. Из лаборатории Гонта сбежал? Ома без страха подносит палец, а насекомое перебирается на него, после чего взлетает. Божья коровка. Уголки губ продолжают находиться внизу. Как же хочется посмеяться… Просто взять и забыть об этом. Пускай ложь убивает дальше, главное, чтобы Кокичи не думал о том, что происходит. Его совесть точно такая же как у остальных. Повернувшись спиной к стене, Кокичи облокотился на неё и скатился вниз. Поджав колени к себе, обхватил их рукам и опустил голову… Выдавить из себя ничего не получается. — Ома… Поговори с Гонтой, — голос… Грубый голос из сна. Кокичи поднял глаза: Гонта на корточках сидел перед ним, — Ома не спит, — парень улыбнулся, хотя в глубине зрачков виднелось беспокойство. — Что тебе нужно? — не показывая страха, лидер резко отвернул голову в сторону, — Убирайся. — Оме одиноко. Поэтому Гонта здесь, — лёгкая улыбка, — Ты друг Гонты. — Я тебя убил, тупица, — демонстрирует раздражение в голосе, — Проваливай. Ты мне не нужен. — Ома сейчас говорит очень обидные вещи. Почему? — антрополог искренне не понимал чужой реакции. — Я тебя ненавижу. Свали в царство дохликов. — Не выгоняй Гонту… — это прозвучало жалостливо, — Он лишь хочет помочь, — Кокичи расслабил хмурые брови, медленно повернув голову к парню. — Ладно-ладно, только не ной, — взгляд всё ещё не может поймать Гонту, намеренно избегая его силуэт. Гокухара же садится на собственные колени, — Говори, что хотел и уходи, — лицо призрака резко переменилось. — Нет… Это Ома должен сказать, что хочет. — Че? — скрещивает руки на груди. — Гонта здесь потому что… Ому что-то беспокоит. И это связано с Гонтой, — сцепляет руки в замок. Казалось он тоже нервничал. Кокичи стало стыдно за свою реакцию, но… По-другому нельзя. — Меня беспокоит то, что ты тупой, — выбрасывает он. — Прекрати. Сейчас нужно говорить серьёзно, иначе Гонта примет крайние меры, — не слышна искренняя злость и раздражение. Хочется пойти ему навстречу. — Да? Какие же? Громила начнёт учить меня манерам? Знаешь, ты слишком плох в психологии, чтобы хоть как-то повлиять на меня. Просто уйди к тому, кто тебя действительно любит. К Космотику, например. — Нет-нет! Гонта использует методику «обнимашки-букашки»! — А? — глаза широко раскрылись. Кокичи тут же потянули вперёд, заставляя носом уткнуться в широкую грудь. Сильные руки прижимали к себе. — Расскажи правду, Ома, — Кокичи хотел отстраниться, однако… Заметил, что Гонта не дышит. Это напугало. Стоит отнестись к разговору серьёзно… Но не слишком. Главное не дать слабину. — Какую правду ты хочешь услышать? — Которая касается Гонты. — Ну… — задумавшись, Кокичи вдруг усмехается, — Почему же ты такой дурак? Не знаешь? — А… Гонта не совсем понял. Вроде бы ему уже этого говорили много раз. — Кто бы сомневался, — Кокичи долго молчит, но даже спустя время не смог решить, что ему отвечать, — Я не знаю, что тебе сказать. — Ома знает. Он врёт. — И почему ты так думаешь? — Гонта не уверен, но, — следующие слова заставляет вцепиться в пиджак пальцами, — Ома хороший человек… Но ему тоже страшно, Гонта понимает это. Ома хочет закончить это плохую игру, но сейчас он тоже в отчаянии из-за фонарика воспоминаний. А кроме как врать, Ома больше не знает как защититься, — Кокичи понял, что не выдержит. Таить в себе сожаления слишком трудно… Хочется ими поделиться. Гонта единственный, кто готов его выслушать. — Я хочу извиниться, — выдыхает, — Ты не виноват в том, что я тебя использовал. Может ты и глупый, но ты верил в меня и веришь до сих пор, — легка улыбка показалась на лице, — А я поступил плохо. Нельзя использовать других ради достижения своих целей, — усмешка, — Особенно если они добры к тебе. — Ох, — Гонта явно был удивлён. — Я вру, — резко вкинул он, — Наверное, — это звучит тише, — Просто… Попытайся понять меня, ладно? Не всем так легко выражать сочувствие или благодарность через слова. Я не знаю как мне звучать по-настоящему. — Гонта понял, — его голос зазвучал мягче, — Если Ома хочет поблагодарить, то необязательно делать это словами. — Ты прав, — Кокичи поднимает голову. Тонкие ручки обвили шею парня, а ладони Гонты легли на талию. — А…? — Гонта, закрой глаза, — антрополог повинуется. Ома несколько секунд смотрит на правильные черты лица, а затем прикрывает веки. Чужие губы соприкоснулись. У Гокухары они дрожали. Аккуратные движения позволяют дышать. Невинный поцелуй не длиться долго. Кокичи отстраняется. Зрительный контакт продолжается несколько секунд, прежде чем Гонта прижимает к себе, — Эй! — Ома… Что ты сделал…? — Гонта положил свою голову на плечо лидера. — Ну, эм, отблагодарил, — Кокичи чувствует биение своего сердца, а затем и жар в щеках. — Гонта… Гонта что-то… Не понимает… Почему он начал думать о том, что Ома милый…? — Ээ… Потому что я правда милый? — Наверное, — угукнул он. А затем послышался всхлип. — Гонта? — Прости… Это… Это… — его руки чуть ослабели. — Посмотри на меня, — строгость, но беззлобная. Антрополог вновь исполняет просьбу. Он и правда плачет, — Какой же ты… Сентиментальный, — устало выдохнул, а затем небольшая ладонь погладила Гонту по щеке, — И всё же… Можешь поплакать, я не буду против, — пальцем он смахивает слезинку, удивляясь, что она действительно влажная. — Гонта… Гонта скоро должен уйти и оставить Ому, — он смотрит в глаза, — Но Гонта не хочет. — Сиди со мной пока можешь, — Кокичи улыбнулся, — Мы встретимся снова. Я скоро умру. — Умрёшь…? Но– — Без «но», Гонта. Это ради общего дела. — Гонта верит, — опускает глаза, — Ома сильный человек, — Кокичи прижимается сам, утыкаясь в шею. Сквозь Гокухару становится видно окружающие предметы. — Жди меня, Гонта, — объятия разъединяются. Антрополога теперь ещё труднее разглядеть, но тот тянет руку, а Кокичи хватается. — Пока, Ома, — и больше в ладони ничего не чувствуется. Кокичи прикрывает глаза, продолжая сидеть на полу.