Броня и розовый лепесток / Of Armor in pink petals

Розоволосая куноичи была облачена во всё чёрное. Черная рубашка с длинным рукавом и узкие черные брюки облегали её фигуру. Она взяла в привычку носить этот цвет после окончания войны. Потому что все близкие люди покинули её, умерли оставив одну. Наруто, Саске, Какаши, её родители… даже Цунаде-шишо. Зеленые глаза начинали тускнеть, стоило этим воспоминаниям промелькнуть в её сознании. Она судорожно вздохнула и продолжила свой путь. Прямо сейчас она возвращалась с мемориала, который воздвигнули в честь всех павших на войне. Она могла стоять там часами, пока глаза застыли на именах товарищей, которые были выгравированы на мемориальном камне. Сейчас она прекрасно понимала, почему Какаши когда-то проводил здесь так много времени. Потому что это то самое место, где она могла чувствовать себя максимально близко к павшим товарищам. На пути к своему дому она заметила, что улица была оживленной и шумной, словно и не было никакой войны. Как будто ничего не поменялось. Но дело в том, что все изменилось. Сакура ускорила шаг. Она не могла смотреть на всю эту веселую атмосферу окружавшую её. Ноги привели её к дому родителей. В дом ее детства. Дом. Какое странное слово. Особенно, когда всё, что делало это место родным крылом, домом, исчезло. Нервничая, она подняла взгляд на дверь перед собой. Это был первый раз, когда она вернулась туда после окончания войны. Она предпочитала жить в своей маленькой квартирке, поскольку в ней не было болезненно-счастливых воспоминаний. Сделав глубокий вдох, девушка открыла дверь и вошла. Запах полевых цветов и корицы, витавший в воздухе, вынудил ее застыть на месте. Дом был наполнен запахом мамы даже спустя столько времени. Война закончилась пару месяцев назад. Плотно зажмурив глаза, она закрыла за собой дверь. Сакура медленно огляделась и все счастливые моменты пронеслись в её воспоминаниях. Она вспоминала запах утреннего завтрака, заразительный смех мамы, отца — который любил читать, просиживая до позднего вечера на стуле у окна, их душевные разговоры которые они вели в гостиной… Ничего из этого больше не вернуть, они ушли. Их больше не существовало. Подойдя к камину, она стала рассматривать фотографии в рамах. И одна из них привлекла её внимание. Харуно взяла раму с фотографией на руки. Данная фотография была сделана в день, когда её назначили главой госпиталя Конохи. Она слишком хорошо запомнила этот момент. Её родители тогда были так взволнованы. На фотографии она стояла спереди, обнимая маму, которая выглядела такой счастливой, в то время как отец находился позади неё с ухмылкой на губах, искренне гордясь достижением своей дочери. В детстве когда она сообщила им, что хочет стать куноичи, они много спорили, но эта фотография словно показала ей, что родители всегда поддерживали её, независимо от того, какой выбор она не принимала бы. Проводя пальцами по фотографии, Сакура почувствовала, как слезы затмили обзор. На мгновение девушка прикрыла глаза и попыталась унять стук бешено колотящегося сердца. Она ничего не могла с собой поделать. Харуно чувствовала эту боль. Огромная дыра в ее сердце, ноющая, словно открытая, кровоточащая рана. Звук тишины давил на нее, напоминая, что их больше нет. Пустота разрывала ее изнутри. Повернув голову налево, она увидела фотографию команды номер 7 в первый день их совместного сбора. Вот здесь ее выдержка треснула. Жизнь была так несправедлива. Почему это должно было произойти… В момент острой, болезненной злости она швырнула раму на пол, которую, секундой ранее, держала в руках. Стекло разбилось вдребезги, так же как её сердце. Не в силах совладать с горем, она начала швырять все рамы с фотографиями один за другим, стулья полетели на стену. Ярость ослепила, поток неконтролируемых слез бежал из глаз, а тело дернулось от физической боли. Спустя пару минут она рухнула на пол. Волосы закрывали обзор на её лицо, словно занавес, и она дала волю своим чувствам, громко закричав. Сидя на пятках, девушка обхватила голову руками. Дышать становилось невозможно. Воздух был слишком тяжелым. Воспоминания снова и снова мелькали перед глазами. Родной запах сейчас душил. Она больше не могла здесь оставаться. Ей нужно сейчас же покинуть это место, выбраться из этого дома. Сейчас же. Сакура встала на ноги, наступая на разбитое стекло. Она не чувствовала боли, по крайней мере, ей было все равно, было ли больно или нет. Перед тем как закрыть за собой дверь, она в последний раз оглянулась и побежала в лес. Ветки царапали руки и ноги, но ей было все равно. Ноги сами несли ее в бешеном темпе. Девушке нужно было как можно скорее увеличить расстояние между ней и домом ее детства. Через несколько минут она добралась к реке. Ночь была на удивление яркой, светила полная луна, мирно освещая воду. Когда Сакура шла вдоль реки, острая боль стрельнула в ноги и она упала лицом на землю, не сумев удержать равновесие. Не в силах больше сдерживаться, она начала безудержно рыдать. Пытаясь как-то успокоить себя, она прижала колени к груди. Сознание снова заполнили мысли о её бывшей команде, совместная фотография вновь стояла перед глазами. Если бы Цунаде-шишо увидела её в таком подвешенном состоянии как сейчас, то уж точно не погладила бы по голове. Она бы непременно приказала ей взять себя в руки и быть сильной ни смотря ни на что. Но, наставницы рядом нет, и ей было все равно. Она задрожала всем телом и закричала, глядя на луну. «Я просто хочу исчезнуть. Я не хочу жить в мире где их нет. Если бы я только могла их спасти». Измученная, девушка не заметила как заснула у реки. Как только ее дыхание выровнялось, луна становилась все ярче и ярче, пока вспышка света не осветила весь лес. Сакура даже представить не могла, как жизнь еще удивит ее.