Глава X. Дрогнувшее сердце изо льда
22 февраля 2023 г., 01:07
…На ночь я почти всегда читаю Пушкина. Потом принимаю снотворное и опять читаю, потому что снотворное не действует. Я опять принимаю снотворное и думаю о Пушкине. Если бы я его встретила, я сказала бы ему, какой он замечательный, как мы все его помним, как я живу им всю свою долгую жизнь… Потом я засыпаю, и мне снится Пушкин. Он идет с тростью по Тверскому бульвару. Я бегу к нему, кричу. Он остановился, посмотрел, поклонился и сказал: «Оставь меня в покое, старая б… Как ты надоела мне со своей любовью». «Судьба — шлюха»
Касуми сперва сомневалась, действительно ли всё происходящее нереально? Но когда господин Кучики так спокойно отреагировал на её непозволительную близость… Когда он отрёкся от своих слов и назвал её птицей… Все сомнения развеялись. Это точно был сон. Ну а если это сон, разве грешно исполнить своё заветное желание, хотя бы здесь? Она ведь так долго страдала от своей неразделённой любви. Пусть её труд в поместье в роли служанки, предназначенный не только для отплаты долга, но и для близости нахождения к предмету обожанию, кому-то покажутся просто детским лепетом, но для благородной леди, не знавшей тяжёлой работы (по крайней мере, в таком огромном количестве), её нынешняя деятельность была невероятно тяжела. Может же она позволить себе хоть одну слабость? Хоть одну малюсенькую награду? Это сон и Бьякуя может растаять в любой момент. Нужно скорее воспользоваться моментом, ведь такая возможность не выпадает дважды. Так Касуми решила, когда поддалась вперёд, крадя у своего господина поцелуй. Его губы не были такими холодными, какими юная леди их себе представляла. О нет… Тёплые и приятные до дрожи. Кучики не двинулся с места, казалось, даже не удивился. Просто молчал и чего-то ждал, может, даже с любопытством. Его губы не дрогнули. Ни разу не пошевелились. Бьякуя не оттолкнул девушку, но и не ответил на её маленькую наглую провокацию. Сидел, как статуя, ледяная скульптура. И Касуми вполне почувствовала себя удовлетворенной. Ведь впервые именно она использовала мужчину в своих интересах. Хотя… Было бы просто замечательно, если он покраснеет от смущения или разозлиться, осознав, что им бесстыдно и бессовестно воспользовались. Прошли несколько долгих секунд. Касуми медленно двинула губами, запечатлевая ещё один нежный поцелуй. Неловко высунув самый кончик языка, девушка коснулась им его верхней губы, тут же почувствовав, что Бьякуя еле ощутимо и мелко вздрогнул. Касуми отстранилась спустя ещё несколько долгих секунд. Это был её первый поцелуй, да и не считался он. Ведь всё это сон, так? Она неопытна и наивна. В самую настоящую блондинистую голову ничего не могло прийти кроме этих несмелых прикосновений. Взгляд девушки вновь наткнулся на абсолютно невозмутимое выражение лица господина Кучики. Казалось, разверзнись под ними адова пучина или разорвись граница между Обществом душ и Уэко-Мундо прямо здесь, в её покоях, а он всё равно останется таким же спокойным и отстранённым. Бьякуя не смутился, а Касуми так хотела этого… Впрочем, и это было неплохо. Зардевшийся господин Кучики был бы слишком нереальным даже для сна. А ей и так неловко целовать ненастоящего возлюбленного, а лишь плод своего воображения. Но вот его глаза… Касуми с удивлением и любопытством обнаружила на них туманную дымку. Вот девушка уже хотела отстраниться на расстояние ещё большее и, наверное, лечь обратно на подушку и забыться сном (и почему её клонило в него, если девушка уже в видении?), но вдруг почувствовала, что не может и двинуться. Какая-то пугающая сила удерживает Тайру на месте. Касуми опустила взгляд и увидела, как побелевшая от силы тисков руки господина Кучики сжимает ткань грудков её ночной юкаты. Девушка, кажется, даже не до конца поняла, что происходит: долю мига назад она заметила какой-то блеск в потемневших глазах напротив, и вдруг её дёрнули вперёд, словно какую-то вещь. А мгновение спустя губы вновь столкнулись с чужими губами. И в этот раз инициатором была не она… Это-то и напрягало. Даже немного пугало. Но поцелуй был таким сладким. Обжигающим и холодным одновременно. И грубым. Во множество сотен раз грубее тех ласковых прикосновений, которые подарила Бьякуе Касуми. О нет… Никакой нежности. Никакой пощады. Бьякуя целовал жадно. Неистово. Будто ждал этого, и ждал очень давно. И, кажется, совсем потерял голову. Словно дикий изголодавшийся зверь, что сорвался с цепи, он едва ли не вгрызся в мягкие податливые и такие манящие губы девушки. Касуми, не зная, что и делать, только и могла сжимать ткань его косодэ повседневного шихакушо — хаори, как и кейсенкана с шарфом, на мужчине не было. Подавив ошеломление, девушка прикрыла глаза, позволяя Кучики делать всё, что только ему заблагорассудиться. Оттолкнуть или прижать ближе? Впрочем, Бьякуя и не давал права выбора. Держал крепко, не позволяя ни отстраниться, ни хотя бы вздохнуть. Касуми чувствовала, как мужчина, напирая на неё, теряет над собой контроль. Его тело под чуть дрожавшими пальчиками леди на мужской груди становилось всё напряжённее и напряжённее. — Господин… — тихо пролепетала Тайра, когда Кучики дал ей одну секунду на то, чтобы сделать вдох. — Я Вас так люблю… Но Вы… Договорить она не успела. Её снова схватили, грубее и дерзче дёрнули. Бьякуя стиснул тонкий стан, одной рукой прижимая к себе так близко, что не оставил и сантиметра между двумя объятыми страстью телами, второй вцепляясь в распущённые волосы девушки. Касуми только и успела, что пискнуть. И снова поцелуй. Алчный. Просто ненасытный. До умопомрачения глубокий. Прикосновение мужских губ жёстче и требовательнее. Кучики бесстыдно скользнул языком меж податливо разомкнутых губ и зубов Тайры, и насильно столкнулся с боязливым язычком девушки. Бьякуя терял контроль, и Касуми, чувствуя это, дрожала всем телом, тихо постанывая. Рискнув приоткрыть веки, девушка поймала взгляд господина. Мутный. Рассеянный. Он встретился глазами с Тайрой и вдруг, вздрогнув, отшатнулся. Теперь его взор почти испуганный, обнажённый широко распахнутыми веками. Касуми было приоткрыла рот, чтобы хоть что-нибудь сказать, но вдруг рука Бьякуи, которой он мгновение назад сжимал волосы своей служанки, спешно легла ей на сонную артерию. По шее от точки соприкосновение изящных мужских пальцев с нежной кожей расползлось тепло — капитан воспользовался кидо и усыпил Тайру, теперь уж по-настоящему. Обмякшее тело девушки было моментально поймано главой клана. Кучики аккуратно уложил её обратно на футон и накрыл одеялом. В свете луны вдруг стали заметны совсем чуть-чуть отросшие светлые корни волос, которые Касуми всё время подкрашивала, чтобы никто не догадался о природном цвете её локонов. «Она что, блондинка? — удивлённо подметил Бьякуя. — Покрасила волосы, чтобы подходить под стандарты служанок поместья Кучики? Ещё и линзы… И эти высокие гэта, чтобы не выделяться по росту. Думала, что я не замечу? Зачем вообще такие сложности, если можно было устроиться в любой другой клан? Чего ты хочешь от меня, Сакураи Сэйери?» Наверное, этот вопрос был риторическим. А точнее — просто глупым. Думая, что пребывает во сне, Касуми, сама того не желая, выдала свою главную тайну, о которой ведали только лучшая подруга Исикава, личная служанка Сузуки из дома Тайра и её наставник. Она ведь ещё назвала этот поцелуй своим вторым заветным желанием. Только глупец не поймёт, что девушка влюблена и, видимо, давно. И это её признание в любви только подтверждает итак очевидное. Забавно. А Бьякуя думал, что он не нравится своей служанке. Перед глазами предательски возник образ почившей жены. Кучики слишком торопливо поднялся на ноги — не будь Тайра усыплена с помощью безымянного кидо, она бы точно проснулась. Мужчина бросил последний взгляд на девушку и быстро, почти бегом, покинул покои. Как он мог? Такое слабоволие просто возмутительно! Это что, тридцатилетний целибат после смерти супруги так снёс ему голову, стоило красивой девушке коснуться его так нежно? Или же дело в самой Сэйери? Ну не-ет. Только не это. Не мог он испытывать никаких романтических… да вообще никаких чувств к ней! Она ведь… Она ведь служанка! Из семьи практически простолюдной, единственная её представительница. Худородная и бесплеменная. Но ведь и Хисана была такой же… А почему он вообще сравнивает их? Хисана… Хисана была доброй и заботливой женщиной. Тихой и всегда вежливой. Вряд ли Сэйери обладает душой менее широкой и мягкосердной, но вот робкой и учтивой её назвать вряд ли можно было. Она позволяла себе многие вольности в общении со своим господином. Или это он ей их позволял? От злости (в первую очередь на самого себя), что переполнила сердце, Бьякуя ударил по бетонной стене. И опять же, не будь Сэйери усыплена, она бы проснулась от такого грохота. Покои Сакураи находились совсем рядом с его — сам Кучики распорядился перенести их сюда, чтобы в любой момент иметь возможность быстро увидеться со своей служанкой. И, спрашивается, зачем? Ночью она никогда не нужна ему по делу, а днём он и сам не отпускает Сакураи и на шаг. Исключая, конечно, те моменты, когда, играючись, словно дитя, посылал её куда-нибудь за чем-нибудь. Вёл ли он так себя с Хисаной? Нет. Точно нет. Но и она себя так не вела. Так, как Сэйери. И снова эта Сэйери в его мыслях. Да что такое? «Господин Бьякуя, я ничем не могу отплатить Вам за любовь, простите…» Умирая, Хисана произнесла именно это. Истину, что мужчина и так знал, но не хотел признаваться самому себе. «Господин… Я Вас так люблю…» Сэйери… Она сносила все насмешки и обиды. Терпела все выходки. Улыбалась и дарила свой свет вопреки всему — оскорблениям и издёвкам. И теперь, наконец, ему стало понятно, почему. Она любила его. Так вот какого это? Быть любимым… Быть для кого-то целым миром. Как была для Бьякуи Хисана. И кем он не смог стать для неё. Но удастся ли Сэйери то, что не осилил он — глава самой влиятельной и благородной семьи всего Общества душ? Влюбить дорогого сердцу человека в себя. А хочет ли он, чтобы девушка хотя бы попыталась? О свадьбе думать было не то, чтобы рано, а просто смешно. Но, допустив такой вариант… Гинрей, конечно, не сильно обрадуется, но для него счастье внука всегда было важнее всех этих традиций, велящих благородным детям связывать узами брака только друг друга. Именно он заткнул рты всем злопыхателям и враждебно настроенным, когда Бьякуя принял в клан Хисану на правах законной жены и первой леди. Если вновь объявить о желании окольцевать себя, представив в роли супруги простую служанку, клан будет недоволен. Но им придётся смириться, так как самому Кучики было глубоко наплевать на их мнение. Это не тот закон, которому нельзя было не следовать. И зачем он вообще сейчас об этом думает? Уже представляет Сэйери в качестве своей жены? Напрасно… Они ведь такие разные. Бьякуя не чувствовал того же к Сэйери, что испытывал к Хисане. Но пока он слишком мало знал свою служанку. Девушка не особо рисковала раскрываться пред ним, ведь была в поместье на правах работницы. Пусть Сакураи и позволяла себе некоторые вольности, всё же капитан даже не знал, что она из себя представляет. Чутка беззаботная и мягкосердечная — это было заметить несложно. Ну а дальше? Надо копнуть ещё глубже, чтобы её узнать. И вот копнуть Бьякуя хотел. И почти смело себе признался в этом. Может, совсем скоро Сэйери избавит его от этого ужасного тянущего и болезненного чувства пустоты в груди? Дыры, что пробила там смерть первой супруги. Ведь всё возможно, так? Время лечит — так говорят. А если к усилиям этого времени прибавить нежные и ласковые животворящие прикосновение малышки Сакураи… Бьякуя горько усмехнулся. Уже зовёт Хисану «первой», будто рассчитывает, что будет и вторая. Но если и будет… он не позволит ей растаять так же легко. Покинуть так быстро и безжалостно, как сделала это Хисана, унося с собой увесистый кусок, что оторвала от сердца мужа своей прелестной улыбкой в их первую встречу. Сэйери что-то там бредила про скорый срок, когда ей придётся уйти. Так вот пусть и не надеется! Рискнула привлечь его внимание, вызвать симпатию и намёк привязанности, так пусть теперь отдувается за вольность и неслыханную дерзость. Бьякуя её никуда не отпустит. А если Сакураи вознамериться сама уйти, он её найдёт, треснет по голове рукоятью Сэнбонзакуры, свяжет, притащит в поместье и запрёт где-нибудь в комнате понадёжнее. Кучики почти озлобленно нахмурился, поднимая горящий уверенностью взгляд к луне, что любопытно наблюдала за ним с этого бескрайнего чёрного неба. Он не даст Сэйери исчезнуть из своей жизни. Никогда.
