И тьма, и свет в твоей душе

Верное решение всегда находится между «да» и «нет». Макс Фрай «Болтливый мертвец»

      Возвращались в Сейрейтей капитан Кучики и леди Тайра глубоким вечером. На долго интересовавший Касуми вопрос о том, как это так легко Бьякуя покинул расположение шестого отряда, мужчина ответил, что отдал командование своему седьмому офицеру. Девушка знала о проблеме в высшем составе дивизиона, которым командовал аристократ, поэтому совсем не удивилась тому, что «бразды правления» были переданы Ли.       На территории города Касуми и её спутник передвигались шагом по земле. В этот раз они зашли через южные ворота, здешний страж пропустил капитана Готея без лишних вопросов. Резиденция клана Тайра находилась на севере Сейрейтея — идти нужно было далеко. Зато времени поговорить было достаточно.       Когда Бьякуя хотел завести диалог, его вдруг позвала леди.       — Господин Кучики…       — Да?       Мужчина встретился взглядом с девушкой. Та помолчала несколько секунд, очевидно обдумывая, стоит ли озвучивать то, для обсуждения чего она окликнула капитана.       — Помните наш разговор в саду?       — Какую именно его часть?       — Когда мы про детей говорили.       — Детей?       Бьякуя почти изумлённо посмотрел на леди. Девушка расценила такой взор по своему, очевидно решив, что память аристократа сейчас подвела.       — Угу, — она кивнула. Её взгляд был особенно пытлив до подмороженных эмоций мужчины рядом и очень серьёзен. — Я ещё спросила, возможно допуская нашу свадьбу в будущем, что будет, если Вы решите развестись со мной в случае, если мы тогда будем иметь общих детей.       — И я велел тебе перестать предполагать невозможное и откровенно идиотское, — к капитану вернулся его апатичный тон. Он категорично отметил:       — Я помню.       Эти слова звучали, словно издёвка за то, что Тайра смела сомневаться в точности его памяти.       Касуми фыркнула.       — Вы не так сказали, но не суть. Сегодня мы побывали в обществе детей и… не то, чтобы я замечала за Вами выражение хоть каких-нибудь эмоций к кому бы то ни было… Но мне всегда казалось, что рядом с детьми невозможно оставаться равнодушным.       Теперь Бьякуя смотрел действительно удивлённого. Его глаза даже чуть расширились. Капитан пытался понять, что именно имеет в виду девушка, пока не предположил по своему мнению единственное адекватное:       — Ты думаешь, что мне дети не нравятся?       — Я так не думаю… точнее не совсем так… И ещё не уверена, но…       Леди, накуксившись, надула губки уточкой в ответ на прищуренный, резко заострившийся острый взгляд аристократа.       — В конце концов, Вы просто тот, кто Вы есть. И Вы даже улыбнулись Эри — это целое достижение. Но я бы хотела спросить… А Вы хотите детей?       Вопрос Касуми в который раз огорошил Кучики и своим содержанием, и прямолинейностью. Он не знал, что могло побудить леди задать именно его.       Тайра, видя замешательство мужчины, поспешила добавить:       — Ну не от меня, а вообще.       Она словно боялась, что Бьякуя сомневается в ответе из-за того, что потенциальной матерью Касуми подразумевала себя в тот момент, когда решила поинтересоваться об этом. Кучики скользнул по девушке изучающим взглядом, легко считывая её эмоции и мысли.       — Не думал об этом, — на автомате ответил правду мужчина. Сам он сейчас вовсю размышлял о безопасности беременности Тайры.       Девушка очень миниатюрна, хрупкая, с узким тазом…       Риски были. И возможно большие.       Нужно будет обратиться за советом к Рецу.       — А от Хисаны хотели? — спрашивала в это время Касуми.       — Нет.       — Нет?!       У леди от удивления даже лицо вытянулось. Ответ был дан не только неожиданный по своему содержанию, но и очень быстрый.       — Как можно не хотеть детей от любимой женщины?       — Ну, может, и хотел… — всё-таки задумался мужчина, отворачивая от леди свой слишком апатичный взгляд куда-то вдаль. — Но обременять Хисану я не мог.       — Обременять? Как это? — девушка, казалась, была потрясена ещё сильнее. — Я думала, что ребёнок от плода взаимной любви возносит душу на пик горы счастья.       — От взаимной — да.       Касуми молчала. Бьякуя вернул на неё взгляд, чтобы понять причину заминки.       Глаза девушки стали вдруг печальны, сострадательны. Она прекрасно понимала, что имел в виду капитан, отвечая ей так.       — Хотите сказать, что…       Касуми хотела подтверждения. Даже жаждала. Признаваться в этом было тяжело, но… Если её догадка правдива, значит, что можно что-нибудь сделать с…       Их отношениями?       — Нет. Хисана меня не любила, — наконец, признался Бьякуя и себе, и Тайре. Сейчас почему-то истина была не столь болезненна, чем все эти тридцать лет.       Произнеся всего несколько слов, Кучики почувствовал, как на сердце становится в сотни раз легче. Как та самая ледяная корка трескается с громким хрустом, давая замороженному органу в груди биться сильнее, свободнее. Рядом с этой восхитительной девушкой.       — Безусловно, она была мне хорошим другом. Но это не то же, что я испытывал к ней.       О… Касуми его прекрасно понимала.       — Это так печально…       Бьякуя поднял глаза, но девушку не увидел. Через долю мига мужчина почувствовал, как тонкие, такие слабые по сравнению с ним ручки стискивают его в отчаянно крепких объятиях.       Прекрасно отработанные и отлаженные профессиональные инстинкты едва ли не сыграли плохую шутку: у капитана дёрнулись руки, но чтобы никак не задеть Касуми, он поднял их вверх, давая леди полную свободу действий. Тайра легко обняла торс аристократа, льня к нему всем телом.       — Я Вас очень люблю, — тихо прошептала его Сэйери, но Бьякуе казалось, что даже в стотысячной сонме, средь гула и воплей этот шёпот для него был бы громче любого крика.       Сердце снова дрогнула. Кучики так и замер, не в силах ни обнять Касуми, ни сделать что-нибудь ещё.       Почувствовав отсутствие хоть какой-нибудь реакции, леди уже собиралась отстраниться, но тут-то её саму и сгребли в охапку. Тайре даже пришлось подняться на носочки — так сильно тянули девушку вверх чужие руки. Юная госпожа чувствовала, что даже не стоит, а находится в подвешенном состоянии, в котором её удерживали объятия капитана.       Бьякуя глубоко склонился, чтобы уткнуться лбом в изгиб шеи своей кувшинки, вдохнуть тонкий волшебный аромат крыжовника и полевых цветов. Так они простояли несколько минут в тишине и умиротворении, пока у леди не заболели ноги. Словно почувствовав это, Кучики немного отстранился, выпрямляя спину сам и позволяя бывшей служанке встать на пятки. Свои руки мужчина оставил на плечах Тайры, в то время как она сама всё ещё держала их где-то на его талии.       Большая разница в росте снова стала остро ощущаться, что не могло не очаровать капитана. Он прикоснулся к коротким светлым волосам девушки, ласково поглаживая её голову.       — Касуми… — произнёс Бьякуя, вызывая у леди небольшой шок. На её памяти Кучики ни разу так не называл Тайру, даже когда узнал правду о настоящей личности бывшей служанки.       И пусть девушке больше нравилось слышать родное сердцу «Сэйери» от своего господина, его «Касуми» прозвучало так нежно, свойнически и даже интимно, что у неё даже глаза от удовольствия загорелись.       — Я очень хочу тебя полюбить, — признался Кучики, оглаживая теперь щёку маленькой кувшинки. Блеск в её глазах стал ещё ярче и чище. — Ты прекрасная душа. Добрая, непорочная и светлая. И ты уже мне очень дорога. Сейчас мои чувства не так сильны и глубоки, как твои, но я прошу тебя… Не отвергай меня. Дай мне шанс.       — То о чём Вы просите очень эгоистично, — пробормотала Тайра, поборов в себе желание отвести глаза от пристального и такого трогательного взгляда Бьякуи. Эмоции мужчины были глуше, чем у остальных людей, но леди разглядела в таящуюся в нём сейчас надежду преданного щенка, просящего ласки.       Но не обещающего не кусаться.       — Я знаю, — согласился капитан. — Но я так же знаю, что не хочу, чтобы наши пути разошлись здесь и сейчас. И если ты снова откажешь, я не сдамся. И буду докучать тебе изо дня в день.       Касуми прищурилась.       — Думаете измором взять? Как какой-то бастион в осаде?       — Это война, — мужчина чуть улыбнулся краем губ. — А на ней, как известно, все средства хороши.       — Так уж и война, — Касуми, хмыкнув, прищурила смешливый взгляд. — Я Вам даже не сопротивляюсь.       — Неужели?       Впереди показались стены поместья Тайра. Двое решили помолчать оставшийся путь до них, идя рука об руку по широкой дороге.       Вечер приятно радовал спокойствием и тишиной, недавно начали петь цикады. Касуми с улыбкой слушали их стрекот, пока Бьякуя наблюдал за её одухотворённым выражением лица, вспоминая, как Айзен рассказывал Тайре-старшему о том, что его дочь любит эти звуки.       У врат надо было расставаться. Бьякуя уже хотел попрощаться с леди и даже взял её руку, чтобы оставить на пальчиках лёгкий поцелуй, как вдруг она окликнула:       — Господин Кучики.       — Да?       Помолчав всего секунду, не изменяя своим традициям слишком поспешно звать мужчину, Касуми вдруг произнесла:       — Я согласна.       — Что?..       Бьякуя знал «что», но этот вопрос вырвался у него непроизвольно — так сильно девушка изумила его своим нынешним решением, полярно противоположным прошлому.       — Выйти за Вас, — для того, чтобы изничтожить малейшее недопонимание, уточнила Тайра, прекрасно осознавая, что аристократ всё понял и без её разъяснений.       Касуми озвучила эти три слова скорее для себя, не оставляя шанса на «путь назад».       Прежде чем от, кажется, пришедшего таки в равновесие чувств мужчины последовала хоть какая-нибудь реакция, Тайра добавила:       — Только у меня будет одно условие.       Её лицо чуть посмурнело, а взгляд стал пронзительно-выжидающим.       — Если Вы его не примете, что ж… Нашим путём суждено разойтись.       Кучики помолчал несколько долгих секунд, обдумывая слова Касуми, и, наконец, спросил:       — Что за условие?