Однажды на тропе

На небосводе – россыпь ярких звезд, Вокруг – мрак, непроглядный поначалу. Шуту он не мешает: ей вдомёк, Что в темной глубине кошмаров мало. И пальцы барабанят по коре От предвкушенья, ведь для девы этой Сюрпризом будет тот, чей силуэт Мелькнет за поворотом тропы серой. То Евы дочь, а, может, грозный муж? Юнец ли, старец, зверь, змей или птица? Ей неизвестно, кто же там бредет, Она в уме перебирает лица. Судьба одна все знает наперёд. А сам идущий тоже лишь гадает Куда, к кому, зачем тропа ведёт. А Шут, ногой болтая, поджидает… Как мнима тишина! Лишь пальцы только Замрут, мелодию не завершив, Зашепчет лес – услышишь сразу столько, Дыхание свое чуть приглушив. Он зачарует странным тихим словом, На то коль воля сбудется его, Или поможет: ветром и советом, Знай, можешь, положиться на него. А вот и странник! Тьма вдруг отступает Пред гордою фигурой под плащом. В одной руке фонарь, вокруг летает Рой мотыльков… Шут смотрит, что потом? Как голову несёт, мудрец – не меньше. Он держит посох во второй руке, Лицо скрывает капюшон тяжелый, Глаза – одни сверкают в темноте… «Ну здравствуй, путник!», кличет его Шут, «Куда ведет тропа, как ты считаешь?» И странник замирает, – не спугнуть! «Мне просто любопытно, понимаешь?» Фонарь мерцает, дрогнула рука, Вздымаются под тканью старой плечи, Шуту понятно стало без труда – Не ожидал сей незнакомец встречи. «Куда б не завела», заговорил, И начал голос грустной песней литься, «Туда мне путь, покуда не пойму Что мне пришла пора остановиться». «И как же, путник, ты это поймёшь?» Босые ноги по земле ступили. Под капюшон заглядывает Шут, Беспечная – такую роль ссудили. А что, ей и сам Смерть совсем не страшен! Подумать, так совсем он не плохой. Она и с Дьяволом плясала в башне, Шут знает: то ни первый, ни второй. Фонарь играет бликами на коже: Тут не на шутку Шут удивлена! Считала, старец. Юноша – возможно ль? Тут вовсе не её глазам вина. Сам старый Хронос власти не имеет Над этим молодым его лицом. Лишь только взгляд столетьями отмечен, Печать ушедшего лежит на нём. «Себя как, путник милый, называешь?» Шут спрашивает, голову склоня. «Так вышло, многих на тропе узнаешь, Но ты пока загадка для меня». «Отшельник я, а ты, должно быть, Шут», Он отвечает с лёгким недовольством. «Я не стремился, знаю потому, Что без желанья с многим свёл знакомство». «Отшельник, да? Дурная голова! Прости, признать, другим я представляла!» «Другим?» морщинка режет кожу лба. Встревожен? Любопытство обуяло. «Ну, старым, скрюченным, седым, другим!» Шут пальцы гнёт, довольная собою. «Таким меня все видят?» – он поник. «Лишь слухи! Решено, пойду с тобою!» «Нет, так нельзя, всегда хожу один, Ведь в этом всё моё предназначенье». Да, верно, странник этот нелюдим. Но для Шута то недоразуменье. Шут принялась здесь: «Друг мой, не глупи! Лишь только до развилки провожу, Лес громко говорит, не слышишь разве ты? Ах, время нужно, ладно, подожду». Он хмурит брови, думает, гадает И сверлит взглядом юную Шута. Молчит. Она ему в ответ кивает, Улыбка вмиг ложится на уста. Вдруг тут же ветер резвый налетает, Принявшись за листочки в волосах. Он треплет плащ, что огонек мерцает, И шепчет громко: «Оглянись, дурак!» «Отринул целый мир, тебе довольно?» Ругает Шут: «Забудь же про тропу!» Пугая в кронах бедных птиц невольно, Кидает руки вверх, бьет пяткой мглу. Отшельник вверх свой устремляет взор, И капюшон спадает вдруг на плечи. Довольна, как красив, но отчего От мира убежал и избегает встречи? Его бы в танце смелом закружить, Угрюмец! Растрясти б, смешать все карты, Её ли дело – вместе с ним тужить? Пропал он – в ней зажглась искра азарта. Хватает посох, вот к руке рука. «Пойдем, ты тоже слышал нравный ветер! И прочь фонарь!» И тянет – не туда, Куда вела тропа его в сюжете. А Шут ведёт в места, где меж листвы Луна мелькает бледными лучами. И он бредет за ней, как не привык, За девушкой с горящими очами. Да, ветра то, как видно, шутка злая. За ней идёт, не зная, почему. Не доведёт же Шут его до края? То лесу ведомо лишь одному. «Гляди!» Шут тут же руку отпускает, Кивая в сторону хладной глади вод. Уж про себя она всё верно знает! Здесь только для него ответ? Ах вот! На этот раз не вдаль. Взгляд опускает На зеркало чистейшего пруда. Он смотрит и не верит. Различает… Свое лицо? Так ветер прав – дурак! Смеётся. Он забыл уж это чувство. Как тянет губы, как дыханье жмёт. Не зря пошел, хоть думал – в сердце пусто. То, что искал – он скоро все поймёт. Но что… Прикосновенье рук, Шут спешно Шагает ближе, тянет ткань одежд, Целует. По-девичьи сладко, нежно – То дар, без обещаний и надежд. «До встречи!» слышит глас из ниоткуда, Остался он один в ночной тиши. Отшельник видит путь над гладью пруда…