Внутри тебя

      К тому моменту, как Алек дозвонился до Деметрия, тот вместе с настоящей Эммой уже сидели в самолёте, ожидая взлёта. И если ищейку не покидало азартное чувство необычного путешествия и предвкушения от нового вида своего друга, то вот Блэквуд была весьма печальна и напряжена, буравя взглядом небольшой экран прямо перед собой.       — А у тебя красивый голос, — Деметрий, не скрывая улыбки, посмотрел на соседний ряд, в котором сидела одинокая фигура.       Как только Эмма услышала, что в их распоряжении целый самолёт, то отсела от мужчины как можно дальше, но в то же время не настолько, чтобы упустить его из виду. В конце концов, он был единственным, кто отправился с ней, чтобы вернуть ей настоящее тело. Но всё же он был и тем, кто заставлял её смущенно отводить взгляд каждый раз, как тот обращался к ней.       Ей было стыдно.       Ужасно некомфортно от осознания того, что ей пришлось сделать, чтобы избавиться от пульсирующего болезненного ощущения.       Тогда Деметрий и вовсе подумал, что девчонка ещё совсем мала и даже испугался за детскую психику, однако когда из-за дверей ванной послышалось «мне восемнадцать, я в выпускном классе», то с облегчением выдохнул.       С того момента, как казалось Эмме, он смотрел на неё как-то по-другому, словно не веря в то, что сама девушка никогда не имела близости с противоположным полом и более того — ни разу ни с кем не встречалась.       И вот сейчас, когда он в ожидании смотрел на неё, она не сразу нашлась с ответом.       — Спасибо, — она глубже вжалась в кресло и гулко сглотнула, всё еще не привыкшая к тенору, которым теперь обладала. — Я пою в церковном хоре. Вместе с сестрой.       Деметрий хмыкнул, на что тут же словил на себе хмурый и пристыжающий взгляд, который был ему уже знаком. Однако теперь он и вовсе думал о том, как бы тело Алека не взяло вверх над той душой, которая к своему несчастью, оказалась не там где нужно.       — Боюсь, твоя карьера послушницы отойдет на второй план, если нам не удастся вернуть тебя обратно, — нараспев ответил вампир, наблюдая за тем, как на лице Алека шел бурный мыслительный процесс.       Но вывод, к которому пришла Эмма, заставил его и вовсе улыбнуться, подкидывая идеи для своей собственной новой игры. А то, что в нем словно по щелчку проснулся азартный интерес к эфемерной и совершенно незнакомой девушке, было видно невооруженным глазом. Правда Эмма этого не понимала, озабоченная серьезной, на её взгляд, проблемой.       — Мне теперь нельзя входить в церковь? — она чуть повернула голову в сторону и прикрыла глаза, почувствовав движение самолета — тот выезжал на взлётную полосу.       — Почему же, можно, — Деметрий пересел чуть поближе, чувствуя как при этом действии напряглась девушка. — Просто Алек навряд ли простит тебе, если ты осквернишь его тело. Хотя ты вроде как уже…       — Пресвятая Дева Мария, — тихо выдохнула Эмма, подцепляя пальцами краешки подлокотников. — Любой грех можно искупить. Возможно, что и ваши души ещё не обречены.       Деметрий вновь присвистнул и снова словил тот жесткий взгляд, которым обыкновенно смотрел на него бывший Вольтури.       — Я боюсь тебя огорчить, но если всё действительно так, как ты в это веришь, то тебе придется вечность отбывать наказание в аду, — вампир склонил голову вбок, рассматривая замершее и будто бы побелевшее лицо Алека, чьи уголки глаз стали нервно подёргивать. — Теперь ты вампир, Эми, и придется убивать, чтобы выжить до того, как вы обменяетесь телами. Точнее, если…       Эмма приоткрыла было рот, но тут же закрыла его, понимая правоту сказанных слов. Рано или поздно, но ей придется перейти черту, если она захочет вернуться обратно. Ведь умирать монстром ей совершенно не хотелось.       Правда она не знала о том, что по крайней мере несколько дней она не будет испытывать яркую жажду. В отличие от Деметрия, которого явно развлекала такая реакция. Он всё ещё не мог понять, как именно эта девушка держится за веру, ведь после того, что с ней случилось, гораздо логичнее было бы принять естественный ход событий.       — Послушай, то, во что ты веришь, создавалось на моих глазах, — Деметрий тяжело вздохнул, когда увидел протест в виде мотающейся головы.       — Ты не можешь доказать, что Бога нет, — упрямилась девушка, тяжело вздохнув, стоило ей обратить внимание на начинающийся ускоряться пейзаж.       — А ты не можешь доказать, что на темной стороне луны живут маленькие эльфы, изо дня в день отбивающие ритмы на своих крохотных барабанах, которые они заказывают на амазоне. Но тем не менее это звучит уж донельзя сомнительным, ты так не думаешь?       Эмма определенно так не думала.       Она не думала вообще.       Она беззвучно шептала какую-то молитву, и лишь звук треснувших подлокотников заставил её прерваться.       — Эй, ты это чего? — Деметрий встал и пересел на соседнее кресло.       Тут же щелкнул пальцами перед лицом вампира, но Эмма не отводила взгляда от мерцающей кнопки, призванной пристегнуть ремни безопасности, за которым она потянулась дрожащими пальцами.       — Я никогда не летала, — прохрипела она, пытаясь на ощупь найти злополучный ремень.       Деметрий же нашел его без труда и защёлкнул лишь потому, что видеть Алека в полупаническом состоянии было странно и дико. Но ещё хуже выглядели его трясущиеся руки, которые никак не могли найти себе место, чтобы успокоиться.       — Тебе нечего бояться, Эми, — ищейка хмыкнул, ловя самого себя на том, что ему куда больше нравилось уменьшительное и ласковое имя, чем осторожное и холодное «Эмма».       Деметрий накрыл дрожащие ладони и сжал их в своих. Проходящая мимо стюардесса бросила на них полу-вопросительный взгляд, а на улыбку самого вампира безучастно перевела его.       — Да уж, теперь благодаря тебе я в другой команде, — буркнул он, возвращаясь лицом к Эмме. Та же теперь схватилась в его ладони как в спасательный круг, даже не думая их отпускать. — Ой да брось, серьезно? Опять?       Деметрий вдруг уловил взглядом шевеление в штанах, от чего их вынужденное соприкосновение выглядело еще худшим кошмаром. Слава богу его собственное нутро было против такого соития, но именно поэтому брошенное той же стюардессой другой «я же тебе говорила», стоило им вновь пройти мимо них, окончательно вывело его из себя.       — Слушай, это уже ни в какие ворота, — он попытался вернуть свои руки на место, но мертвая хватка не отпускала его. — Эмма, прекращай. Что делать теперь ты уже знаешь, так что…       Но Эмма теперь и вовсе прижалась к нему, чувствуя как самолет потряхивало при наборе высоты.       — Прости, я не специально, — буркнула она, услышав странный рычащий звук из грудной клетки мужчины, и отпустила руки. — А есть какой-то другой способ, чтобы не трогать «это»?       Она прикусила нижнюю губу и шумно сглотнула, опуская взгляд на топорщащиеся джинсы. Затем почему-то посмотрела на то же место у своего соседа, от чего голова совсем пошла кругом, а ей стало казаться, что она находится в самом настоящем адском котле. А этот Деметрий самый что ни на есть злостный змей искуситель, призванный лишить её невинности помыслов.       — Ты имеешь ввиду член? — с нескрываемой усмешкой уточнил Деметрий, уловив взгляд Эммы и то, как она замерла при последнем слове, прикрывая глаза и кивая. — Ты можешь подумать о чём-то ужасном. Ну, например, глядя на тебя, то есть на Алека, который мне и вовсе как брат, я бы никогда не подумал о том, чтобы заняться с ним сексом. Другое дело та милашка, что сочла меня геем…       Он ещё что-то говорил, явно с сочувствием и недовольством, но Эмма его уже не слушала. Перед её глазами был образ сестры, за который она ухватилась так цепко, что от одной мысли о близости такого плана, стало физически легче: напряжение понемногу спадало, позволяя ей сидеть свободнее.       — Отличная работа, Эми, — Деметрий хотел было похлопать ту по плечу, но тут же остановился, чтобы не спровоцировать новый приступ. — И о чём же ты подумала?       — О сестре, — все так же тихо ответила она, тяжело дыша. — Ты не мог бы отсесть? Твой запах, он…       Она наконец открыла глаза и встретилась с удивленным взглядом ищейки, который, кажется, немного опешил от такого предложения. Но тем не менее он встал, стараясь незаметно принюхаться к самому себе. Ведь он никогда не задумывался, как воспринимается его аромат мужчинами-вампирами. Следом закралась еще более оскорбительная мысль, но улеглась сразу же, как он услышал лестные слова.       — Ты очень вкусно пахнешь.       Но вновь они были сказаны не в то время, потому как следом тут же раздалось расстроенное перешептывание девушек.       — Думай о сестре, — буркнул Деметрий, разочарованный своим проигрышным полётом, и завел руки за голову, разглядывая лампочки над проходом. — Что, она такая страшная?       — Шарлотта красивая, — слишком резко и эмоционально ответила Эмма, тут же стараясь взять себя в руки. — Она даже снималась в рекламе.       — Правда? — участливо спросил Деметрий, не скрывая своей заинтересованности.       — Да, она рекламировала корм для животных, — с тихой ясной улыбкой ответила Эмма, в то время как выражение лица Деметрия можно было бы использовать в качестве претензионной открытки. — Ей тогда было десять.       За этим дополнением последовало разочарованное фырканье и цоканье.       — К слову говоря, Алек плохо ладит с детьми, — вставил он, с грустной улыбкой провожая виляющие бедра бортпроводницы.       — Шарлотте двадцать, — тяжело вздохнув добавила Эмма, перебирая пальцами отломанный кусок дерева.       Её страх перед самолётами отступил, уступая это место тому осознанию, что сейчас Шарлотта находилась наедине с самым настоящим чудовищем. Эмма не могла понять, что было для неё лучше: то, что Шарлотта заметит пропажу её души, или то, что вампир в её теле будет настолько искусен и обольстителен, что запудрит ей мозги.