Особенности чьих-то чувств

       «Хэй-хэй, народ Столичной Пустоши, с вами Три-дог-найт! И сегодня в нашем позитивном выпуске новостей…»        Харон тяжело вздохнул, слушая воителя Светлой стороны без особого интереса. Подняться, дойти до радио и вырубить или переключить на какое-нибудь музыкальную волну не представляло возможности: во-первых, радио находиться на запястье самого гиперактивного и любопытного работодателя; во-вторых, кроме «Новостей Галактики» и Анклава, от которого остался лишь белый шум, было ничего. Увы, но Мари это нравилось, поэтому попросить выключить уже провальный вариант. Можно было бы и Фокса попросить убедить девушку на короткое время, до музыкальной паузы отключить радио.        Стоило только поднять взгляд на супермутанта, как тот спешно и деликатно отвел взор обратно на книгу. А до этого гуль-наёмник прямо, всей своей сущностью ощущал созерцание на него самого. Раньше это напрягало, но постепенно это стало привычным. Только вот находиться наедине все равно напряжно.        Тем временем Мари будто почувствовала маленькое напряжение между напарниками, и оторвалась от своего пип-боя. Улыбнувшись, она переводила взгляд от одного к другому и протянула: — В чем дело, мальчики? Поругались, что ли? — Нет, подруга, нет. — Глубоким басом проговорил Фокс, приблизив книгу к себе и закрывая лицо. — По твоему виду не скажешь. — Девушка усмехнулась. Затем повернулась к Харону. — А ты чего?        Гуль решил тактично промолчать. Так будет лучше: потому что работодательница начнет в обязательном порядке стебать. А в последнее время она это делала все чаще и чаще. — Ладно, я тебя поняла. — Фыркнула Мари.        «… И прежде чем закончить выпуск новостей, у меня вопрос к нашей вселюбимой страннице: как там твои голубки?..»        …И вот одна из причин, почему Харон не любил это радио. Мари расхохоталась, а Фокс сделал вид, что ничего не услышал, при этом щеки порозовели. Или стали рыжими. Ну ладно, не в этом проблема: он вообще не понимал этих намеков, которые бросали что работодательница, что ведущий новостей. А вот мутант и девушка догадывались. Однако он их не спрашивал — тупо не интересно.        Может, и зря.

***

       Звон в голове потихоньку сходил на нет. Харон открыл глаза, пошагово вспоминая прошедшие события.        Они зашли в здание…ага. Столкнулись с ордой роботов…да, точно. Его и Фокса оттеснили в какую-ту комнатушку. Он бросил гранату…плазменную. И всё.        Харон сфокусировался на проход. Точнее, на то, что от него осталось: дверь погребена под бетоном, полностью закрывая зал. К бывшей дверной раме подошел супермутант, оглядывая её с задумчивым и слегка озадаченным видом. Гуль-наёмник вскоре сам подбежал к нему, с целью докричаться до Мари; но за завалом раздался её обеспокоенный голос: — Эй, мальчики! С вами всё в порядке? — Да. — Лаконично ответил Харон. — Мы в порядке. Ты сама-то как там? — Спросил с беспокойством Фокс. — За меня не волнуйтесь. Вы выйти можете? — Нет. — Гуль-наёмник быстро оглядел комнату, не заметив ни одну другую дверь. — Ох, это плохо. — Она ненадолго замолчала, прежде чем заговорить. — Подождите, я что-нибудь придумаю. Не уходите…то есть ничего не делаете без меня!        Харон мысленно закатил глаза, в реальности просто отошел в угол, доставая снаряжение. Разбирая горячо любимый дробовик, он попутно ругал несносно активную девчушку, из-за которой они попали в засаду, он истратил последнюю гранату и оказался наедине с Фоксом. Последний продолжал стоять напротив завала, очень невежливо пялясь на гуля, и казалось, к чему-то готовился. Вскоре за ним раздался тяжелый вздох, и приятный бас донёсся до него: — Мой друг, как думаешь: по чей воле мы оказались здесь?        И все-таки Харон закатил глаза. Он не понимал, это супермутант с иронией говорит или имеет в виду что-то другое. Однако мутант будто знал, чем поддразнить гуля-наёмника, чтобы подвести его к разговору или достаточно разозлить. Дернув уголком губ, он ответил: — Из-за меня.        Наступила неловкая тишина. Точнее, для Фокса: Харона это мало касалось. Он просто констатировал факт. — Нет, нет, я не про это. — Фокс усмехнулся, отмахиваясь. — Это удивительно: словно по велению судьбы мы оказались в комнате. Одни.        От последнего слова волосы, оставшиеся на голове, стали дыбом. Харон положил дробовик на стол, медленно развернувшись к супермутанту. Тот сделал шаг вперед и вглядывался в него, видимо, пытаясь прочитать его выражение. Фокс встретился с его взглядом и спросил: — Ты…испугался? — Мне не понравилось твоё «одни». — Он нахмурился, пытаясь казаться скорее угрожающе. Как, впрочем, и всегда. — Ну, я ничего не имел такого… — Мутант, опешивший от агрессивного настроя напарника, поднял руки в мирном жесте. — Послушай, мой друг, у меня не было каких-либо мыслей насчет тебя… — Ага. — Дальше Харон говорил с сарказмом. — Конечно: я, маленький гуль, с огромным супермутантом, который рад, что остался наедине со мной.        Фокс, поняв несерьезный тон, усмехнулся: — Это, конечно, подозрительно. Но если ты позволишь мне рассказать о моей репродуктивной системе, то, может, ты поймешь, что я ничего такого от тебя не желаю. — Валяй.        Если пропустить ту тону текста, который мутант вывалил на него за несколько минут, то можно сказать проще: супермутанты не способны к размножению. Еще проще: у него не стоит. Это как-то успокоило Харона: наверно, Фоксу просто приспичило поговорить именно с ним. Казалось, лекция эта продолжалась бесконечно, и он начал потихоньку засыпать, пока не услышал следующее: — …Но знаешь, даже лишившись половой функции, я всё ещё чувствую и способен любить.        Харон поднял одну бровь, проявляя любопытство. Тем временем Фокс оказался напротив гуля-наёмника, замолчав. Тишина была длительной: у него уже язык чесался сказать: «И?» — но супермутант, наконец-то собравшись силами, проговорил: — Я, честно говоря, считал, что после убежища 87 мне больше ничего не страшно. Но чем больше мы путешествовали вместе, тем сильнее я привязывался к Мари, к тебе. И именно к тебе, мой друг, я… — Глаза у него забегали, однако он снова направил на гуля. — Слишком сильно к тебе привязался. Можно сказать… влюбился.        На этот момент механизм, отвечающий за мышление, вылетел нахер. Харон моргнул, выражая своё полное непонимание. — Ты серьезно? — Единственное из своей заторможенности спросил гуль-наёмник. — Абсолютно. — Фокс напрягся от реакции напарника. — Но знаешь ли… страшно было признаться.        Харон снова нахмурился, посмотрев себе под ноги. Между ними вновь возникла неловкая тишина, и двое просто не знали, что друг другу сказать. Гуль, не поднимая взгляда, собрал снаряжение, как тут вдруг раздался сильный стук по противоположной стене. Удары становились сильнее, а по поверхности разносились трещины. Напарники отошли на приличное — на сколько позволяла комната, — расстояние от разрушающейся стены.        Кусок стены полетел прямо на них, однако Фокс подхватил Харона и отошел от бетонного снаряда. Из самодельного окна показалась знакомая рыжая макушка, которая оказалась Мари. Девушка взглянула на них, и странно улыбнулась: — Ой, мальчики, я вам помешала? Ох, ладно. Я сейчас «прорублю» дверь наружу. Можете продолжать свои дела. — Она вылезла из окна, по-дурацки хихикая.        Собственно, они и продолжили: то есть стоять в молчании и смотреть на усилия девчушки. — Может, поможешь? — Харон посмотрел на мутанта, который, кстати, так и не отпустил его.        Фокс не успел ответить: стена была снесена миной. Гуль-наёмник, подправив на плече дробовик, вздохнул и вышел из комнаты, в которой произошел по большей части непонятный для него разговор.