Ночи в доме Стилински

      Среди ночи Стайлз проснулся от того, что Скотт во сне перекинул через него свою весьма нелегкую руку и шумно задышал на ухо. Пару минут Стайлз стоически терпел эти неудобства, но никто не предупреждал его, что оборотни невероятно горячие, в прямом смысле слова. От Скотта разило жаром, как от раскаленной печки. В какой-то момент Стайлз поймал себя на том, что футболка на спине прилипла от пота.       — Скотт, — тихо позвал Стайлз и попытался отодвинуть руку друга, на что тот лишь крепче прижал Стайлза к себе и уткнулся ему в загривок. — Да волчью ж мать, Скотт! Убери свои загребущие лапы! И перестань пускать слюни мне на плечо! О господи, бро, ну хватит!..       Не без труда Стилински удалось выскользнуть из тесных объятий друга, который на это лишь причмокнул губами и взял в удушающий подушку Стайлза, подняться с кровати и открыть окно. На темном небе в окружении кристалликов звезд висела растущая луна; до полнолуния оставалось всего шесть дней. Задумавшись о том, нужно ли будет прикупить новые цепи для Лиама, Стайлз стянул с себя неприятно липшую к спине футболку, и кожа, омытая прохладным ночным воздухом, мгновенно покрылась мурашками.       Скотт на кровати промычал нечто нечленораздельное и прикусил уголок наволочки, на что Стайлз брезгливо поморщился и мысленно приказал себе с утра закинуть все постельное в стирку.       Если бы Стайлза спросили, как так получилось, что его дом стал временным пристанищем для стаи, он бы и сам не смог ответить. Всему виной была группа приезжих оборотней-койотов с криминальными мордами и мутными целями из соседнего штата; они без приглашения ворвались в лофт Дерека и разнесли его в щепки, а уходя пригрозили, что сделают такое со всеми, кто встанет на их пути.       Дерек был слишком горделив, чтобы отказаться от мести.       К счастью, у него был Скотт, который очень переживал за свою маму и своих друзей, и потому силой вырвал рычащего Хейла из камаро и приволок в дом Стилински.       На этом счастье Стайлза заканчивалось.       Ради безопасности, пока Дитон, Питер и Крис Арджент разрабатывали стратегию изгнания койотов из Бэйкон-Хиллс, всех остальных решили запереть в доме Стайлза, не спрашивая ни его самого, ни членов стаи.       — Ты искра, Стайлз, — важно изрек Дитон, будто это что-то объясняло. — Твой дом сейчас — самое безопасное место для стаи.       — У меня отец, Дитон. Я не позволю подвергать его опасности.       — Твой отец сегодня же первым рейсом отправляется в Лос-Анжелес, — сказал появившийся, как черт из табакерки, Питер. — Я выбил ему небольшой отпуск. Он уже собирает чемоданы.       — Что? — не поверил Стайлз. — Так просто? Да мой отец ни за что не оставил бы меня в такой ситуации.       — Ты будешь в доме, полном оборотней. Он скорее боится за сохранность дома, чем за твою.       — Ну спасибо, Крис. Поддержать ты мастер.       Крис улыбнулся ему так, будто не понял сарказм.       Через пару часов после этого разговора Стайлз осыпал рябиновым пеплом все окна и двери, для надежности установил барьер еще и вокруг дома; по всем углам, как советовал Дитон, развесил пучки сухой травы и местами, где на них бы не смогли наткнуться друзья, припрятал ножи из столового серебра и аконитовые настойки.       И вот так получилось, что дом Стилински временно превратился в волчье общежитие. Дерек отвоевал себе диван в гостиной, скалясь на всякого, кроме Лидии и Стайлза (потому что «Эй, чувак, вообще-то это ты у меня дома, так что двигай свою мохнатую задницу и не выделывайся»), кто хотел посягнуть на его территорию. Малии досталось раскладное кресло, в котором она спала, как в гнезде, накрывшись кучей подушек и пледов. Лиам размещался аккурат между ними в спальном мешке, который привез с собой; Дерек по утрам обычно ворчал, что Данбар во сне дергает ногами, как собака, которой снится погоня. Лидии Стайлз, как джентльмен, уступил свою спальню, а сам делил со Скоттом кровать отца. И дураку понятно, что он бы хотел другой расклад, но это была Лидия, и Стайлзу просто не хватило бы смелости и глупости предложить спать вместе. В конце концов она была рядом с ним, в одном доме, и уже за это Стайлз был благодарен.       Аккуратно прикрыв за собой дверь, Стайлз в темноте направился на первый этаж, чтобы попить воды. Под босыми ногами чуть слышно скрипели старые холодные ступени. В гостиной раздавалось негромкое сопение оборотней. Стараясь издавать минимум шума, Стайлз направился на кухню, но замер на входе.       На кухне горел приглушенный свет.       Стайлз мягко улыбнулся и прислонился плечом к дверному косяку, скрестив руки на груди. На кухонной тумбе в паре метров от него сидела Лидия; на ней были короткие пижамные шорты и старая футболка Стайлза, которую он одолжил ей еще в первый день ночевки. Рыжие волосы распущенной копной лежали на худых плечах. В одной руке Лидия держала наполовину осушенный стакан молока, в другой — овсяное печенье с шоколадной крошкой.       — Не спится? — негромко, чтобы не испугать, спросил Стайлз. Уголки его губ дернулись вверх, когда Лидия вскинула голову и их взгляды пересеклись.       — У тебя холодная кровать, — пожаловалась Мартин. Она подвинула на столешнице тарелочку с печеньем и кивнула на нее, приглашая Стайлза присоединиться. Он ухмыльнулся и подошел, остановившись прямо напротив Лидии, так, что ее острые колени касались его обнаженного торса.       — Я бы сейчас с удовольствием поспал в холодной кровати, — ответил Стайлз. Лидия проследила за тем, как он взял печенье и надкусил его. — Знаешь, какие оборотни горячие? Просто жуть. Ума не приложу, как они медосмотр проходят.       Лидия усмехнулась и покачала головой:       — Можешь представить Дерека, проходящего врачей в старшей школе для того, чтобы играть в лакросс?       Стайлз задумчиво нахмурился, и пока он думал, Лидия сделала глоток молока и заправила за уши мешающие пряди.       — Не знаю, нет, — ответил Стайлз. — Честно говоря, вообще не могу представить его без бороды и этих кустов над глазами. У меня ощущение, что он уже родился в кожанке и с щетиной.       На удивление, его слова развеселили Лидию. Она засмеялась тихим, но искренним смехом, какой слышали только самые близкие ей люди. Ей безумно шла задорная, широкая улыбка, и Стайлз, глядя на нее, этого рыжеволосого ангела в растянутой мужской футболке, сидящего на кухонном столе, понял, что она — его самый правильный выбор.       В груди затрепетало нечто теплое и стало стремительно разрастаться, упираться в ребра, спирая дыхание, словно ему не хватало места. Поддавшись щемящей нежности, Стайлз поднял руку к лицу Лидии и осторожно провел самыми кончиками пальцев по ее щеке. Лидия замерла под его касаниями, смущенно взглянула исподлобья, а потом, отбросив все сомнения, чуть склонила голову к его ладони. От неожиданности Стайлз шумно вдохнул, и их взгляды пересеклись.       Не глядя Лидия отставила стакан и положила одну руку поверх ладони Стайлза, а другую — на его щеку, усыпанную созвездием родинок. Она когда-нибудь говорила ему, как он красив? Кто-нибудь вообще говорил ему об этом?       — Спасибо, что согласилась пожить здесь, — с легкой улыбкой сказал Стайлз, пока пальцы Лидии мягко поглаживали его лицо. — Без тебя был бы сущий ад.       — Это и моя стая тоже, Стайлз, — ответила Мартин.       Стилински понимающе ухмыльнулся:       — Мы в ответе за тех, кого приручили, верно?       Рука Лидии осторожно соскользнула по шее Стайлза и опустилась на его грудь, где под ребрами быстро-быстро колотилось сердце. Почувствовав это, Лидия закусила губу и посмотрела на парня долгим нечитаемым взглядом.       — Верно.       Стайлз сглотнул. Подняв руку, он накрыл ладонь Лидии своей, еще теснее прижав к груди. Для этого ему пришлось встать к столешнице почти впритык, и теперь между ним и Лидией оставалось всего несколько дюймов.       — Стайлз, — предупреждающе произнесла Лидия. Ему показалось, что ее голос дрогнул и просел под звуками его имени. — Стайлз, пойдем спать.       На лице Стайлза отразилось сожаление, которое он тут же попытался скрыть, но Лидия слишком хорошо знала его, чтобы не заметить это. Она перехватила руку Стайлза, когда он сделал шаг назад, и уверенно переплела их пальцы.       — Лидия?       — Ты не понял, Стайлз, — сказала она. — Мне холодно в твоей кровати одной.       Стайлз не был глупым, но ему понадобилось несколько секунд, чтобы убедить себя в том, что девушка перед ним говорит абсолютно серьезно. Она робко улыбалась ему, доверчиво держа за руку, и ждала ответ.       Как будто бы он мог отказать ей.       Лидия спрыгнула с тумбы, тут же став на голову ниже Стайлза, и потянула его на выход с кухни.       — Идешь? — Она выгнула одну бровь. От улыбки на ее щеках появились ямочки. — Учти, я люблю обниматься во сне.       Стайлз покачал головой, улыбаясь широко и счастливо.       — Не беспокойся об этом, я тоже.