"Я напишу про вас фанфик! Обещаю!"

В лабиринте было темно. Нет, это, конечно, неудивительно, но парни не ожидали увидеть настолько непроглядную темноту. Они не видели собственных рук и ног, не то что друг друга. Казалось, что если закрыть, а потом открыть глаза, картинка не изменится. Это действительно напугало подростков, хотя среди них и не было никтофобов. А может и были, им как-то не приходилось вести беседу, выясняя страхи. Тем более они видели друг друга в первый и скорее всего последний раз. Пока они стояли и ждали, когда глаза привыкнут к темноте (а это всё никак не происходило и не произойдёт), послышался голос откуда-то сзади-сверху, как позже выяснилось из колонок, висящих под потолком. — Осторожно, Тени, Охотники зашли в лабиринт! — прозвучал голос администратора. Кажется, даже его изменили, чтобы напугать игроков ещё больше. Вот тут-то у Теней и началась паника. Они ведь не сдвинулись ни на сантиметр от входа, а сейчас оттуда выйдут (по факту зайдут), хотя скорее забегут Охотники. И тогда они проиграют. Проиграют каким-то девчонкам по собственной глупости. Проиграютпроиграютпроиграют. ПРОИГРАЮТ! Это было единственное слово в голове, которые больно било по сознанию и самолюбию. Все побежали. Все, кто имел ноги, мог на них стоять и ими шевелить, побежали. Все резко рванули с места, на котором стояли буквально миллисекунду назад. Даже мыши в вентиляции наверняка сиганули прочь. Адалет побежал так быстро, что если бы здесь был свет, то все увидели бы только его чёрные сверкающие вдалеке пяточки, которые он старательно мыл каждое утро. Но бег его был невелик по времени, так как через мгновение послышался удар чего-то большого о стену. Но мастера спорта по бегу в темноте это никак не смутило, и он отправился в путешествие по лабиринту вновь, ведь страх проигрыша был всё ещё слишком реален. Никита среагировал чуть быстрее. Он нащупал стену рядом с собой, «уменьшился», присев на корточки, и пополз вдоль стены. Это было достаточно умно и хитро. Интересно, как так оперативно и правильно сработал мозг парня? Вот таких умных, быстрых на реакцию и красивых, как Никита, нужно выбирать девушкам, а не всяких спортсменов Адалетов. Семён пришёл в себя намного раньше Ярослава, поэтому, схватив за ухо, поволок к дальней стене. Именинник же сначала хотел закричать от боли, но это ему не дала сделать рука друга, намертво прилипшая ко рту. *Хм, у него такая сильная рука. Что будет, если я лизну её? * Не успел брюнет отойти от этой мысли, как сознание подкинуло новую, ещё более сумашедшую: *А какая будет реакция у Семёна, если я прямо сейчас поцелую его руку? * Парень всерьёз задумался над этим, даже облизнул пересохшие губы, случайно коснувшись языком кожи ладони, на что Попов не обратил внимания. Эти мысли просидели в голове недолго. Потому что потом он немного удивился таракану, который принёс на себе эти странные мысли, а потом удивление возросло во много тысяч раз, я бы даже сравнила с ракетой, примерно такая же была скорость. Пока Полежаев боролся с насекомыми, населяющими голову без платы за аренду, позабыв про больное ухо, кареглазый оттащил его в достаточно безопасное место, в противоположную сторону движения девочек, где никто не должен был их найти в течение хотя бы нескольких минут. Лишь тогда он отпустил ухо друга и понял, что сделал это через силу. Ему не хотелось его отпускать, переставать трогать, даже причиняя боль. Найдя опору в виде стены спиной, подросток сполз по ней вниз, присел на пол, согнув ноги в коленях. Не услышав ни единого движения наверху, бывший одноклассник нащупал ногу стоящего и дёрнул на себя. Ярик, с трудом устояв на ногах, всё же сел на пол, рядом с Семёном. Они касались друг друга лишь острыми коленками и широкими плечами, но и этого достаточно, чтобы почувствовать дрожь, исходящую справа от футболиста. — Ты в порядке? Ты весь дрожишь. — нахмурившись, шёпотом взволновался именинник. — Со мной всё н-нормально, — продолжало не только тело, но и голос друга. Вздохнув, он хотел продолжить, — Просто… И замолчал. Он не мог признаться в своём страхе, который идёт с ним, не отставая, с самого детства. Он не мог признаться в этом даже своему лучшему другу. И от этого ему было ещё тяжелее. Он нёс эту страшнейшую для него самого тайну на своих плечах с возраста трёх лет и так никому и не признался. Точнее, он пытался рассказать об этом старшим братьям, но те лишь посмеялись над ним и покрутили пальцем около виска. Пробовал поговорить с родителями, но те настойчиво продолжали игнорировать проблему, объясняя, что такой страх есть у всех и в этом нет ничего такого. И Семён тогда им поверил. Но потом, спустя годы, он понял, что нихрена ненормально, когда при виде темноты где-то далеко, даже за несколько километров, начинают трястись руки и ноги, дыхание перехватывает, перед глазами становится темно, кружится голова и падает давление. Это ни в какие рамки «нормально» не лезет. Он пытался бороться со своим страхом, но из-за этого пару раз падал в обморок и больше не хотел даже пробовать предпринять новую попытку. Со временем парень смирился со своим страхом и даже спокойно жил, забыв про темноту, несколько лет. До сегодняшнего дня. Мама Ярика в приглашении не упомянула название квеста, поэтому спортсмен решил, что будет что-то безобидное и максимум, что или кто сможет его напугать — актёр. Хотя, давайте будем честны, даже узнав, что день рождения будет праздноваться в кромешной тьме, Попов бы всё равно приехал. Уж слишком он скучал по своему лучшему другу. И сейчас, сидя чуть ли не в комочке, бывший одноклассник радовался присутствию именинника. Радовался, что тот тоже скучал по нему. — Просто что? — устал от молчания футболист. Он видел, как плохо его другу, и хотел, чтобы тот поделился с ним переживаниями, но он закрывался в себе и молчал. — Просто я до ужаса боюсь темноты. — сказал и зажмурился. Только видимо забыл, что человек рядом с ним не видит его. — И из-за этого так сильно трясёшься? — он не осуждал, не ругался, не оскорблял, а искренне переживал за состояние близкого человека. — Ты не ругаешься? Не называешь меня сумашедшим? Не стыдишь? Не осуждаешь меня? — по-настоящему недоумевал Семён. Он ожидал всего, начиная с обзываний, заканчивая избиением. — А должен? — Ну все люди, которые узнавали про мой страх, так делали. — А я — исключение, — улыбнулся. Попов не видел этого, но почувствовал по интонации, — Что я могу сделать, чтобы тебе стало легче? — Честно, не знаю. Раньше я просто уходил от темноты, никто не помогал мне. Но сейчас я не хочу уходить. Только если нас пойма… И лучший друг вновь замолчал. Не из-за страха, а из-за действий Ярослава. Он повернулся к нему, обхватил руками и уложил себе на грудь. Попавший в плен не сразу, но положил руки на чужую спину. Объятья. Они были такие тёплые, уютные и какие-то… правильные. Да, правильные. Такие же правильные, как и то, что дети должны ходить в школу, мальчик должен дёргать девочку за косичку, брат должен защищать сестру. Будто так и должно быть. Их обоих настигло ощущение, что всё что они сейчас делали — будто написано судьбой, предначертано. Словно кто-то ещё задолго до их рождения написал на бумаге назначенную им жизнь, и только сейчас они пошли по сценарию. Как будто до этого не жили, а всего лишь существовали, и только сейчас им открыли глаза. Они не знали сколько прошло времени. Минута? Две? Десять? Просто лежали в объятьях друг друга, наслаждаясь таким волшебным моментом. Семён совсем позабыл о своей фобии и тонул в Ярике, закрыв глаза. Когда открыл глаза, увидел лицо друга совсем близко к его лицу. Слишком близко для друзей. И тогда он аккуратно, боясь спугнуть, коснулся своими губами губ именинника, вновь закрыв глаза. Никто из них не понял и не помнил, кто потянулся целоваться первым, но это и не имело значения. Они целовались, лёжа в объятьях друг друга, и кайфовали от этого, как какие-то наркоманы. Голубоглазый не спешил отталкивать, ему нравилось наслаждаться чужими губами. Он пытался несмело и неумело ответить на поцелуй, получалось не очень, но он вкладывал в каждое мгновение свою душу. Почувствовав наконец вкус таких желанных губ, он попытался влезть языком в чужой рот, но услышал какие-то шаги и отдалённо знакомые голоса. Аккуратно отодвинув Попова, но всё ещё лёжа в объятьях, сказал: — Не знал, что ты куришь. — таким низким, рычащим, слегка хриплым голосом, что у спортсмена что-то шевельнулось, поднимаясь. Только Полежаев произнёс это, как их нашли Катя и Диана. Точнее, они двигались на разговоры и тихий смех, доносящийся от пары «друзей». Эта самая парочка не стала сопротивляться, потому что они уже устали сидеть в темноте, да и осчастливить девочек было бы неплохим поступком. Когда их отвели к кнопке и сказали, что Тени пойманы, они не отправились искать остальных, а присели около выхода и стали ждать. На Семёна вновь накатывала паника, у него начали трястись руки. Он хотел было позвать Ярика, чтобы тот опять успокоил его, прижав к себе, но передумал. Так как думал, что будет навязываться. *Ну серьёзно, у него что у самого проблем мало? Будет он со мной и моими страхами возиться, ага.* Но именинник, словно прочитав мысли друга, нащупал в темноте его тело и крепко обнял, не отпуская. Тревога отступила, её место заняло умиротворение. Вскоре дверь слева от них открылась и вошла администратор с фонариком в руках. Как только она направила луч света на подростков, они отпрянули друг от друга. На губах девушки появилась ухмылка. — Выходите, время вышло. Парни поспешили покинуть помещение. Елена прошла дальше за остальными игроками. Когда все выбрались, девушка сказала, что сейчас начнётся второй раунд, где Тени будут Охотниками, а Охотники — Тенями. Попов подошёл к другу со спины, слегка коснулся плеч дрожащими руками, поднялся на носочки, чтобы быть одного роста, и спросил: — Слушай, может ну его, этот квест? Мы с тобой так давно не виделись. Пусть они идут и играют, а мы с тобой посидим и поговорим. Как тебе идея? — Знаешь, я согласен. — ответил футболист. — Ребята! Вы сможете сыграть без нас? — А почему без вас? — поинтересовалась Алина. — Нам просто нехорошо стало от игры. Мы отсидимся, подождём, когда получше станет. — ну это даже не совсем ложь, потому что одному из них и правда плохо от темноты. — Ну ладно. Тогда кто-то должен пойти в команду девочек… — а дальше они не слышали, потому что ушли. Им предстояло выяснить что же между ними происходит, какая химия и что с ней делать дальше. Потому что игнорировать их влечение друг к другу невозможно.