Если смерть не разлучит нас

Лань Ванцзи почувствовал неладное ещё прежде, чем открыл глаза. Что-то нарушало привычную картину утра. Потом понял: Вэй Усяня не было рядом. Он никогда не вставал первым, а если бы встал — Лань Ванцзи проснулся бы. Ложились они вместе. Это он помнил точно. Лань Ванцзи сел на постели. Она действительно была пуста, не осталось даже примятого следа от лежавшего рядом тела. Он провёл всю ночь один и… И спальня изменилась. В любой непонятной ситуации следовало быть одетым и наготове. Лань Ванцзи быстро встал с постели (он спал в нижних одеждах — ещё одна странность) и начал одеваться, подмечая всё, что изменилось за ночь. Некоторые вещи лежали не на своих местах. Со стола исчез письменный прибор Вэй Усяня, подаренный Лань Сичэнем в прошлом году, а его собственный сменился на другой: из тёмного дерева, с иными кистями. Даже верхняя одежда была не той, которую он надевал вечером. Одинаковая, но не та самая. Чуть менее поношенная. Кто-то разыграл его. С неизвестными целями, но очень продуманно. Вэй Усянь? Лань Ванцзи замер. Вчера они были в пещере снов, и Вэй Усянь с нетерпением ждал, что им приснится этой ночью. Лань Ванцзи не приснилось ничего. А Вэй Усяню? Могло ли видение так повлиять на него, что он зачем-то унёс из цзинши все свои вещи и подменил часть вещей супруга? Нет, в этом совершенно не было смысла. И он не сделал бы это бесшумно. Может быть, сам Лань Ванцзи ещё спит? Он ущипнул себя — боль была настоящей. Что же тогда? Оставалось одно: выйти из цзинши. Облачные Глубины были такими же, как всегда, и это вернуло Лань Ванцзи долю спокойствия. Влажный утренний воздух приятно освежал, в отдалении мелькнули белые одежды — скорее всего, кто-то из младших адептов спешил на кухню отрабатывать наказание за мелкую провинность. Стража у ворот должна была смениться час назад. Возможно, они видели Вэй Усяня этим утром. А если он ушёл посреди ночи? Тогда, конечно, вряд ли кто-то его заметил. За то время, пока они жили в Облачных Глубинах, Вэй Усянь нашёл четыре способа покинуть их, не привлекая внимания адептов, и утверждал, что есть ещё два, только он их не пробовал. Лань Ванцзи замер, размышляя. Первое место, куда следовало отправиться на поиски, — вчерашняя пещера. Если заклинание в ней каким-то образом повлияло на Вэй Усяня, то, скорее всего, он вернулся туда. Однако идти за ним в одиночку не следовало. Значит, надо рассказать брату. Но тревожить его в такой ранний час… Лань Сичэнь простит, решил он, и направился к ханьши. Трава была ещё в росе, подол ханьфу быстро намок, когда Лань Ванцзи сошёл с дорожки, чтобы сократить себе путь — напрямик, мимо зарослей жасмина, по ковру из гусиного лука и горечавок. В это время Лань Сичэнь обычно тренировался позади ханьши, и уже совсем рядом Лань Ванцзи заколебался — прерывать чужую тренировку было ужасающей грубостью. Но речь шла о жизни Вэй Усяня. Брат поймёт. Лань Ванцзи обогнул дом и вышел на ровную лужайку, где Лань Сичэнь в тренировочных одеждах выполнял технику плывущего меча — одну из основных. Простые, знакомые каждому ученику движения в исполнении Лань Сичэня превращались в завораживающий танец. Прерывать его казалось кощунством. Но Лань Сичэнь сам заметил его и остановился, опуская меч. — Ванцзи? — удивлённо произнёс он. — Что-то случилось? Лань Ванцзи был взрослым женатым мужчиной и уважаемым заклинателем, и всё же в этот миг где-то в глубине души он ощутил ту детскую надежду, что рождалась рядом с Лань Сичэнем: брат поможет, всё будет хорошо. От этого стало немного стыдно, но вместе с тем радостно. Сколько бы им ни было лет, Лань Сичэнь всегда оставался его старшим братом. — Приветствую брата. — Лань Ванцзи поклонился, извиняясь этой вежливостью. — Случилось. Вэй Ин исчез. — Вэй Ин? — Лань Сичэнь нахмурился, но тут же уточнил: — Вэй Усянь? Откуда тебе известно? Хрупкая надежда разлетелась вдребезги. Лань Ванцзи снова ущипнул себя. Не помогло. — Я проснулся, а его не было рядом. И его вещей в цзинши — тоже. — Что? — Лань Сичэнь взволнованно шагнул к нему. — Вэй Усянь был у тебя в цзинши? Как? Что он делал? Он угрожал тебе? Всё-таки это был сон. Не Вэй Усянь, а Лань Ванцзи попал под действие заклинания. Впрочем, скорее всего, попали они оба, и Вэй Усянь сейчас спит рядом с ним в их общей постели, переживая во сне нечто сходное. Только он наверняка сразу догадался, что спит. Вэй Усянь слишком умён, чтобы не догадаться. Итак, он спит и видит сон, в котором их с Вэй Усянем жизни сложились иначе. Произошло что-то хорошее или не произошло дурное. И Вэй Усянь, видимо, живёт в Пристани Лотоса, не рассорившись со своей семьёй. А может, и войны не было? Лань Ванцзи подумал, что было бы хорошо увидеть Вэй Усяня, живущего счастливой жизнью, не омрачённой тёмным путём и потерями. Той, которая должна была случиться. Хотя бы увидеть, если вернуть нельзя. — Прости, если мой вопрос покажется тебе странным, — произнес он, раздумывая, как объяснить случившееся. Глупая мысль — ведь на самом деле всё окружающее существовало лишь в его сне, и Лань Сичэнь тоже был плодом его воображения. Но слишком уж реальным казался этот сон. — Не мог бы ты рассказать мне всё, что знаешь о Вэй Усяне? Теперь Лань Сичэнь смотрел на него с ещё более возросшим беспокойством: — Ванцзи, что с тобой? Госпожа Лянь говорила, что сны были в точности похожи на реальную жизнь, значит, и вести себя следовало так, как в жизни. Скажи он, что видит сон и всё вокруг ненастоящее, разве Лань Сичэнь ему поверит? Это не ложь. Это сон. — Брат прав, — признал он. — Я действительно чувствую себя странно. Кажется, моя память спуталась и я не могу вспомнить некоторые вещи. Взгляд Лань Сичэня сделался внимательным и острым, ладони тут же потянулись к рукам Лань Ванцзи — накрыть, сжать, успокоить. Как в детстве. — Что ты помнишь? — Вернее будет сказать, чего я не помню. Я не помню Вэй Усяня. — И, строго говоря, он не солгал. Вэй Усяня в этом сне он действительно не помнил. Даже не знал. — Возможно, если ты расскажешь о нём, я пойму, что случилось. Лань Сичэнь с досадой покачал головой: — Я должен был догадаться, что он не оставит тебя в покое. — Прошу тебя, — прервал его Лань Ванцзи ,— просто расскажи. А потом решим, что делать. Лань Сичэнь ещё раз сжал его руки и начал рассказывать. В его рассказе не было ничего, отличного от воспоминаний Лань Ванцзи, и он с лёгкой ностальгией слушал про выходки юного Вэй Усяня в Облачных Глубинах, с грустью — о войне и времени, когда тот встал на тёмный путь. Всё-таки он ошибся: даже сон не подарил Вэй Усяню счастливую жизнь. О ссоре с великими орденами Лань Сичэнь рассказывал уклончиво, не упоминая про роль в ней Цзинь Гуанъяо и стремление Цзиней завладеть печатью. Лань Ванцзи не стал поправлять его. Он понимал, что брат всё ещё тяжело переживает предательство Цзинь Гуанъяо, и тревожить заживающую рану было бы жестоко. Но когда история дошла до бойни в Безночном городе и похода на Луаньцзан, он замер, не веря своим ушам. Большие и малые ордены отправились войной на Старейшину Илина, а на горе их встретила армия мертвецов. Свирепых, не знающих боли и страха. Они падали и поднимались снова, и вместе с ними поднимались убитые заклинатели, бросаясь на своих товарищей. В этот день все, радовавшиеся тому, что сила Вэй Усяня помогла победить армию Вэнь Жоханя, испытали тот же ужас, что и побеждённые Вэни. Атака захлебнулась; те, кто бесстрашно рубил мертвецов, не могли поднять оружие против друзей и родичей. Из каждых пяти человек, пришедших на Луаньцзан, трое остались на ней. Лань Цижэнь погиб в этой битве. Вэй Усянь остался в своём логове и больше не спускался оттуда. Когда, зализав раны, присмиревшие главы орденов пришли за телами близких — не как завоеватели, как просители, — Вэй Усянь поднял мертвецов и отправил их пешком в родные земли. «Вы хотели вернуть мёртвых? — сказал он онемевшим от ужаса и возмущения заклинателям. — Я даже помог доставить их домой, чем же вы недовольны?» Год спустя юные сыновья погибших собрались в небольшой отряд, чтобы отомстить за отцов, и с ними Вэй Усянь обошёлся точно так же. После этого охотников тревожить Старейшину Илина не осталось вовсе — урок был выучен. Лишь Цзян Ваньинь ещё раз побывал на Луаньцзан и вернулся живой, но с обезображенным лицом. Со временем оно зажило, но левый глаз вытек прежде, чем лекари смогли прийти на помощь. — Он уже много лет не спускался в Илин, — закончил Лань Сичэнь. — Если что-то нужно, посылает своего мертвеца, Призрачного Генерала. Говорят, что он укрепил барьер вокруг горы, и теперь через него невозможно пройти, но я не знаю, насколько это правда. Мы не проверяли. Что стало с людьми, которых он забрал в самом начале, никто не знает. Вряд ли они ещё живы. — Ребёнок, — вырвалось у Лань Ванцзи. — С ними был ребёнок. А-Юань. — Ты вспомнил? Про ребёнка я не слышал, прости. Вряд ли он мог выжить на Луаньцзан. Это дурное место. Лань Ванцзи не верил. Вэй Усянь не мог. Он был не способен на такое. Что же произошло на самом деле, почему все, даже Лань Сичэнь, считают его чудовищем? Как погиб дядя? Если он был с теми, кто напал на Вэй Усяня, тот, конечно, мог не делать различий между настоящими врагами и теми, кто… То есть дядя, конечно, тоже не пытался решить дело миром. Но Вэй Усянь не стал бы убивать его, в этом Лань Ванцзи был уверен. Заклинание меняло какое-то событие в прошлом и показывало результат этого в настоящем. Видимо, оно оставило Вэй Усяня в живых, и всё стало лишь хуже. Он не вернулся в теле Мо Сюаньюя, не смог очистить своё имя, остался без шанса вернуть золотое ядро. Что ж, это хороший урок. Не желай необдуманно. Больше Лань Ванцзи не хотел ни о чём спрашивать. — Благодарю за рассказ, — поклонился он. — Кажется, моя память прояснилась. Я проведу этот день в медитации, чтобы очистить разум. Пожалуйста, не… — «не говори дяде», — едва не сказал он, но вовремя спохватился: — Не беспокойся обо мне. К завтрашнему дню всё будет в порядке. — Если почувствуешь себя хуже, сразу же сообщи мне. — Обязательно. Вернувшись в цзинши — невыносимо пустую без Вэй Усяня, а ведь столько лет он жил один и даже не думал об этом! — Лань Ванцзи зажёг палочку благовоний и сел перед окном, чтобы видеть только небо и зелёную листву деревьев. Всего лишь день. Он ляжет спать, а проснётся уже рядом с Вэй Усянем. Рассказать ему про этот сон? Наверное, не стоит. Зачем его огорчать. Скажет, что всё сложилось не так хорошо, как могло бы, вот и всё. Он провёл весь день в медитации, а когда стемнело — лёг в постель и заснул сразу, едва коснувшись подушки, так велико было желание вернуться наконец в реальный мир. Проснулся он снова один. Сперва он подумал то же, что и вчера: Вэй Усянь встал раньше. Госпожа Лянь говорила: один сон — один день. Значит, он наконец проснулся по-настоящему и Вэй Усянь где-то рядом — настоящий Вэй Усянь, не тот, о котором Лань Сичэнь рассказывал с гневом и отвращением. Лань Ванцзи цеплялся за эту мысль, как сползающий в пропасть — за сухую траву, которая не удержит, но отсрочит смертельный полёт на несколько мгновений. Но реальность неумолимо тянула его из блаженного самообмана: Вэй Усяня не было. Его не было рядом, не было в цзинши, даже запаха его не осталось на подушке. И подушка была одна. Что-то пошло не так. Лань Ванцзи глядел в потолок, впервые за много лет не поднявшись с постели сразу после пробуждения (если, конечно, его не удерживал Вэй Усянь), и думал. Он остался в мире сновидения дольше, чем все остальные. Почему? Может быть, это из-за раны? Если на иероглифы заклинания попала кровь, оно могло сработать иначе. Как правило, кровь придаёт большую силу либо связывает по признаку родства. Вряд ли южанин был как-то связан с Ланями: никто из клана уже много лет не покидал Гусу. Разве что женщины… Но какой смысл? Нет, скорее, дело в силе заклинания. Обычным людям оно давало заглянуть в мир исполнившегося желания на одну ночь, а усиленное кровью.. Остаться там навсегда? От этой мысли Лань Ванцзи пробрало холодом. Нет, такого не может быть. Он поспешно встал с постели и потянулся за одеждой. Надо успокоиться и подумать. Смятённый разум — плохой помощник. Одеться. Провести тренировку, потом медитацию. И лишь приведя в порядок тело и разум — действовать. Одно он знал точно: надо найти Вэй Усяня. Вчера он мог думать, что не хочет ничего знать про Вэй Усяня из этого мира, но теперь, когда он застрял здесь, его долг — восстановить справедливость. Неважно, что это сон и всё, что он видит, перестанет существовать, едва он проснётся по-настоящему. Вэй Усянь тогда спросит: «Что было со мной? А что ты сделал?» — и что Лань Ванцзи ему ответит? Поэтому сразу после завтрака он подошёл к Лань Сичэню и сообщил ему: — Я собираюсь отправиться на Луаньцзан. — На Луаньцзан? Зачем? — Лань Сичэнь чуть дёрнул головой, и Лань Ванцзи узнал жест: так они оба оглядывались, стоило подумать «Что скажет дядя?» — как будто Лань Цижэнь незримо стоял позади, напоминая о правилах и приличиях. Здесь он был мёртв уже много лет, и всё же… — Мне нужно встретиться с Вэй Усянем. — Тебе не стоит к нему идти. — Вэй Усянь не причинит мне вреда. Я понимаю беспокойство брата и уверяю, что для меня это совершенно безопасно. — Прости, но я не могу в это поверить. Если Вэй Усянь наложил на тебя заклятие, лишившее памяти, то оно могло и призвать тебя к нему, разве нет? Ванцзи, ты всегда был рассудительным. Ты должен признать, что это выглядит крайне подозрительно. — Я понимаю сомнения брата, — повторил Лань Ванцзи. — Но то, что я знаю о Вэй Усяне, убеждает меня, что он не причинит мне вреда. — Ещё вчера ты ничего о нём не помнил. — Я вспомнил всё. И уверен, что эти воспоминания истинны. Лань Сичэнь вздохнул: — Нет, Ванцзи. Я не разрешаю тебе отправляться к нему. Прошу тебя понять: ты мой единственный брат. После смерти дяди я не могу позволить тебе рисковать собой так опрометчиво. Лань Ванцзи немного помолчал, затем сложил перед собой руки и поклонился: — Лань Ванцзи понял волю брата. — Прошу, не обижайся. Я лишь беспокоюсь за тебя. — С позволения брата, я вернусь к медитации. Лань Сичэнь, кажется, хотел сказать ещё что-то, но Лань Ванцзи уже направился к цзинши. Он не обижался, нет. Если Лань Сичэнь верил во все эти ужасы про Вэй Усяня, его желание задержать брата было понятно. Но Лань Ванцзи не хотел снова слушать, как опасен Вэй Усянь и какие коварные планы он строит. Слушать — и молчать, ведь не мог же он переубедить Лань Сичэня, рассказав ему, что это всего лишь сон. Так что он заперся в цзинши и медитировал ещё час, очищая разум и выжидая, пока Лань Сичэнь перестанет думать об их разговоре и займётся своими делами. Закончив медитировать, он встал, взял Бичэнь и Ванцзи и покинул Облачные Глубины. Первым делом он отправился в Гусу, где купил два кувшина «Улыбки императора». Подумал, что надо принести что-то и для людей, выживающих на гиблой земле Луаньцзан. Потом вспомнил: они живут там уже долгие годы. Лучше сперва узнать, в чём именно они нуждаются, иначе подарки могут оскорбить их. Спрятав вино в рукав, он снова встал на меч. Ветер был попутный, и дорога до Илина не заняла много времени. Лань Ванцзи то и дело оглядывался, не летит ли кто следом, но преследователей не было. Лань Сичэнь слишком доверял ему. Устыдившись, Лань Ванцзи решил проявить осмотрительность и приземлился на окраине Илина, а не полетел сразу на Луаньцзан. Он прошёл по главной улице, по рынку, прислушиваясь к разговорам. Если бы Вэй Усянь был чудовищем, жители Илина наверняка бы страдали от него. Но Илин был таким же оживлённым, как его помнил Лань Ванцзи: торговля кипела вовсю, дети беззаботно носились по улицам, мужчины и женщины занимались своими делами. Хотелось узнать, что они думают про Вэй Усяня, но Лань Ванцзи никогда не умел заговаривать с незнакомцами так, чтобы те охотно отвечали. Это умел Вэй Усянь. Прошёл всего день, а Лань Ванцзи уже скучал по нему. Дорогу к пещере, где жил Вэй Усянь, Лань Ванцзи прекрасно помнил. Но подняться к ней сразу не получилось: едва он подошёл к холму, как из-за покрывавших его чёрных скрюченных деревьев раздались рычание и шум. Лань Ванцзи огляделся: впереди, у самой тропинки, торчали каменные изваяния, некогда образовавшие защитный барьер. Конечно, он и забыл: Вэй Усянь тоже использовал этот барьер для защиты своего маленького поселения. И Лань Ванцзи он не пропустит. Он протянул руку, и ровно напротив изваяния она ударилась о ставший вдруг плотным воздух. Лань Ванцзи остановился, выжидая. Первые мертвецы, вышедшие из леса, были старыми, высохшими до костей. Сквозь обрывки сухой кожи белели черепа. Они не пытались напасть, лишь хрипели и бестолково толкались в невидимый барьер, непроницаемый для них. Лань Ванцзи ждал. Вэй Усянь должен был узнавать о пришедших. Вдруг случилось что-то важное? Он умный, он наверняка всё предусмотрел. Либо он чувствует пробуждение стражей, либо воздействие на защиту. — Вэй Ин! — крикнул он, словно тот мог услышать. Мертвецы захрипели громче и бросились на барьер. — Вэй Ин! Как будто Вэй Усянь мог его услышать. Прошло не меньше полутора кэ, прежде чем на тропе, уходящей вверх по склону, замелькало что-то тёмное. Лань Ванцзи замер, вглядываясь. Он пришёл к Вэй Усяню, ждал Вэй Усяня, и в то же время от мысли, что вот-вот увидит его, сердце забилось чаще. Он не знал, каким будет этот Вэй Усянь. Озлобленным? Отчаявшимся? Или всё тем же храбрым, никогда не унывающим человеком, способным улыбаться даже в самые тяжёлые времена? Ему вот-вот предстояло узнать это и…возможно, он боялся того, что узнает. Что в этом мире сделали с его Вэй Усянем. Но по тропе к нему спустился вовсе не Вэй Усянь. — Молодой господин Лань? — удивлённо спросил Вэнь Нин. Потом спохватился, поклонился вежливо, как гостю. — Здравствуйте. Что вы здесь делаете? Он был в обычной крестьянской одежде, вполне добротной, и выглядел почти как живой человек. Лучше, чем после побега из заточения у Цзиней. Возможно, здесь ему удалось сбежать ещё раньше. — Молодой господин Вэнь, — поклонился в ответ Лань Ванцзи, и Вэнь Нин смущённо затоптался на месте. — Я пришёл к Вэй Усяню. Прошу провести меня к нему. — К нему? — Вэнь Нин взволнованно качнул головой. — Молодой господин Лань, эт-то не самая лучшая идея. Прошу вас. Я передам, если вы хотите что-то сказать, но лучше вам не подниматься к молодому господину Вэю. Лань Ванцзи нахмурился: — Почему? С ним что-то случилось? Он в порядке? Вэнь Нин беспомощно развёл руками: — Я не знаю, что вам ответить. Всё, что с ним случилось, вы и сами знаете. И почему вам лучше к нему не идти, знаете тоже. Внезапное понимание заставило Лань Ванцзи задохнуться. Все эти годы Вэй Усянь был изгоем, а Лань Ванцзи отвернулся от него так же, как и остальные. Ведь Вэй Усянь не помнил, как прогнал его после признания, не помнил, что Лань Ванцзи защищал его. И сам Лань Ванцзи, судя по всему, не спешил ему помочь. В этом сне никто не рассказал ему, что его чувства не были противны Вэй Усяню, что тот прогонял его в беспамятстве, не понимая, что говорит. Какая ирония: Вэй Усянь остался жив, а они всё равно разлучились на те же тринадцать лет, даже больше, — Знаю, — покорно сказал он. — Я пришёл исправить свою ошибку. Бедный Вэнь Нин выглядел совсем растерявшимся. Лань Ванцзи не собирался объясняться с ним. Слишком долго. Да и что тут объяснять? Что он должен был прийти гораздо раньше? — Просто поверь мне. Я пришёл увидеть Вэй Усяня и не отступлюсь. Вэнь Нин ещё немного помялся и наконец кивнул: — П-прошу, следуйте за мной, молодой господин Лань. Мертвецы всё ещё рычали на него, но посторонились, когда Вэнь Нин протянул руку через барьер. Лань Ванцзи не любил прикасаться к другим людям, к мёртвым тем более. Но он дотронулся до ладони Вэнь Нина, ничем не выказывая неприязни. Ладонь была холодная и сухая. Держась за Вэнь Нина, Лань Ванцзи сделал шаг вперёд, и по его телу пробежала покалывающая дрожь, похожая на ту, что бывает высоко в горах во время грозы. Стоило ему преодолеть барьер, как Вэнь Нин тут же убрал руку. Тропа была не такой заросшей, как Лань Ванцзи её помнил. По ней редко, но ходили. Но всё вокруг было по-прежнему мертво. Чем выше они поднимались, тем меньше уверенности оставалось в нём. Что он скажет Вэй Усяню, когда увидит его? Захочет ли тот разговаривать? После стольких лет, когда он бросил Вэй Усяня в самый тёмный час, он не имеет права ничего от него требовать. Лань Ванцзи становилось всё труднее помнить, что это сон: всё вокруг было слишком настоящим, от запахов до ощущений, и приходилось напоминать себе, что на самом деле Вэй Усянь уже не изгой, его имя очищено от несправедливых обвинений, он свободен и счастлив. В голову лезли истории о людях, попавших в волшебную страну или — да, или в подобный сон, чтобы исправить совершенные ошибки, и Лань Ванцзи уже сомневался: не затем ли он оказался здесь, чтобы исправить то, что случилось? В первую очередь — с Вэй Усянем. Не зря именно его судьба здесь так отличалась от прочих. И дяди. Но это всего лишь сон. Дядя жив, об этом тоже надо помнить. Вскоре мёртвый лес расступился, и Лань Ванцзи увидел грядки, выкопанные в расчищенной от камней земле. Над ними возились несколько женщин. Они даже не выпрямились, лишь поглядывали на гостя исподлобья, отводя глаза, стоило Лань Ванцзи посмотреть в ответ. Боялись. Не желая смущать их, Лань Ванцзи постарался больше не глазеть в их сторону. Тем более что впереди уже темнел зев пещеры Усмирения демона, и Лань Ванцзи невольно ускорил шаг. Вэй Усянь там, внутри. Как он встретит нежданного гостя? Удивится или рассердится? На радость Лань Ванцзи надеяться не смел: ничем он эту радость не заслужил. Пока что. У входа в пещеру Вэнь Нин остановился. — Молодой господин Вэй, — позвал он. — Молодой господин, к вам… пришли. Изнутри тянуло дымом и прохладой. Неужели Вэй Усянь до сих пор живёт там? Чуть ниже по склону стояло несколько домов, вполне крепких — уже не те жалкие лачуги, который Лань Ванцзи видел, придя сюда впервые. Разве для Вэй Усяня не нашлось места в одном из них? — Кто? — раздался голос из пещеры. — Почему ты не прогнал их к гуям? Вэнь Нин виновато взглянул на Лань Ванцзи и промолчал. В пещере что-то глухо стукнуло, потом раздались неторопливые шаги, и Вэй Усянь вышел на свет. Почему-то Лань Ванцзи забыл, что в этом сне у него должно быть старое тело — то, в котором он родился. И теперь на краткий миг Вэй Усянь показался ему незнакомцем: высоким, широкоплечим, с резкими чертами лица. Он был бледен так, словно и впрямь не выходил на солнечный свет, сухая кожа обтягивала лицо, как у страдающего от жажды, и он выглядел… нездорово. Хуже, чем после своего первого падения на Луаньцзан. Лань Ванцзи стало страшно за него. — Лань Чжань? — удивился Вэй Усянь и тут же ухмыльнулся во весь рот: — Вот это да! Кто бы мог подумать! Сам Ханьгуан-цзюнь почтил нас своим присутствием. — Вэй Ин. Вэй Усянь сощурился. — Лань Чжань… — протянул он. — Как мило, что ты всё ещё зовёшь меня так. Прямо как в старые добрые времена. Неужели ты пришёл, чтобы вспомнить юность? Призвать меня вернуться на путь меча, пойти с тобой в Гусу… Ох, прости, меня ведь там сразу казнят. И в Юньмэне. Какая жалость! — он наигранно рассмеялся. — Кажется, я никуда не смогу с тобой пойти. — Никто не посмеет казнить Вэй Ина, — вырвалось у Лань Ванцзи. — Неужели благородный Нефрит вступится за меня? Какая честь! Ты что, стал верховным заклинателем, раз считаешь, что тебя послушают? Или святым? Всё шло не так, неправильно, и Лань Ванцзи не знал, что говорить этому Вэй Усяню — паясничающему и высмеивающему его. Таким он был, когда защищался от несправедливых нападок. Лань Ванцзи хотел защитить, а не напасть, но откуда Вэй Усяню было знать об этом? Он не помнил, как Лань Ванцзи спас его из Безночного города. Может быть, ещё и считал, что Лань Ванцзи был среди тех, кто пришёл потом на Луаньцзан. Он не приходил — об этом говорили шрамы на спине, — но был ли у Вэй Усяня шанс узнать это? — Я должен был прийти раньше, — с трудом вымолвил он. — Я… про тебя говорят ужасные вещи. Если бы я знал, то не допустил бы. — Ужасные? — перебил его Вэй Усянь. — Не может быть! Что же я такого сделал? Неужели обесчестил императорский гарем? Или помочился на поминальную табличку Цзинь Гуаншаня? Хотя не сказать, что идея плоха… — Брат сказал, что когда ты победил… тех, кто пришёл сюда. Ты заставил их вернуться домой. Вэй Усянь рассмеялся и хлопнул себя по лбу. — Боги, Лань Чжань! Я и забыл уже! Да, это было забавно. Они так потешно подпрыгивали, когда спускались с горы. Даже старик Лань Цижэнь, а ведь при жизни был таким важным. Надо было сказать ему, что на Луаньцзан запрещено прыгать. — Замолчи! — вырвалось у Лань Ванцзи. Это… это существо в облике Вэй Усяня глумилось над памятью его дяди так, что любого другого Лань Ванцзи убил бы на месте. Вэй Усяня не мог — но это был не Вэй Усянь. Никогда, ни за что он не опустился бы до такого. Вэй Усянь мог быть жестоким, мог зло шутить, но он никогда не глумился над теми, кто… Вдруг вспомнился Вэнь Чао на почтовой станции, изуродованный и перепуганный до смерти. Лань Ванцзи ушёл тогда, но он знал, что Вэй Усянь с Цзян Ваньинем не позволили тому умереть быстрой смертью. Но это Вэнь Чао. Он и его любовница вырезали Пристань Лотоса, убили людей, которых Вэй Усянь считал семьёй. За самого себя он бы так не мстил. Он всегда был готов прощать других, даже исходящего ненавистью Цзян Ваньиня и Лань Ванцзи, не вступившегося за него когда-то. — А про тех, кто явился мстить за них, тебе рассказали? — продолжал веселиться Вэй Усянь. — Их больше всего возмущал позор родичей, подумать только! Не то, что я не умер, а что они не должны были идти мёртвыми у всех на виду. Этих я тоже отправил по домам, но сперва велел снять с них одежду. И знаешь что? Когда они прыгали с горы, их причиндалы тоже подпрыгивали, как бубенцы на шеях у коз! Он расхохотался своей шутке, а Лань Ванцзи, в ужасе глядя на него, понимал, что не знает этого человека. И не хочет знать. Он развернулся, не желая больше слушать, но рука Вэй Усяня вдруг вцепилась ему в локоть — сильная рука, а ведь у Вэй Усяня в этом сне не было золотого ядра и он не мог сравняться в силе со светлыми заклинателями. И всё же он держал Лань Ванцзи, не давая ему уйти. — Куда же ты? Ты ведь так хотел сюда прийти, а теперь уходишь? Мы даже не поговорили толком, Лань Чжань! Оставайся. Его пальцы впивались в локоть Лань Ванцзи, словно когти хищной птицы, и весь он был похож на птицу: чёрную, злую, растрёпанную. Он причинял боль специально. Лань Ванцзи видел это по глазам. — Отпусти. — Как пожелаешь. — Вэй Усянь разжал руку и даже помахал ею в воздухе. — Иди. Только вот барьер внизу закрывает дорогу в обе стороны. Посмотрим, как далеко ты сможешь уйти. И Вэнь Нин не будет тебе помогать. Слышишь? — повысил он голос. — Я запрещаю. Лань Ванцзи только сейчас вспомнил, что Вэнь Нин так и не ушёл и всё это время молча стоял неподалёку. На приказ Вэй Усяня тот кивнул с виноватым видом. — Так что придётся тебе, молодой господин Лань, задержаться в гостях, — как ни в чём не бывало закончил Вэй Усянь. — У меня так давно не было гостей. Думаю, мы даже найдём для тебя чай, если он ещё не сгнил. Вэнь Нин, отведи его куда-нибудь. Я закончу и приду. Очень интересно узнать, зачем ты явился именно сейчас и что тебе надо. Кстати, — он насмешливо оглядел Лань Ванцзи, — надеюсь, тебе не придёт в голову убить меня? Потому что если я умру, всех этих мертвецов, которые бродят внизу, больше некому будет сдерживать. А тут есть живые люди… пока что. Ты ведь не позволишь им погибнуть, не так ли, благородный Ханьгуан-цзюнь? И, подмигнув, скрылся в пещере. Лань Ванцзи глядел ему вслед и чувствовал себя отвратительно беспомощным. Словно сам шагнул в ловушку. — Молодой господин Лань. — Вэнь Нин неуверенно шагнул к нему. — Пойдёмте. Не стоит здесь стоять. Что было делать? Лань Ванцзи последовал за ним. Они прошли мимо домов до навеса, под которым стояли большой стол и несколько лавок. Дерево, из которого их соорудили, было тёмным и перекрученным. Должно быть, много времени ушло на то, чтобы выстругать из него доски. — Простите, — вздохнул Вэнь Нин, когда Лань Ванцзи опустился на лавку. — Я говорил, что вам не стоит сюда приходить. У него был такой несчастный вид, словно от него что-то зависело. Словно Лань Ванцзи не встретился бы с Вэй Усянем любой ценой. — Это… — Глупо было говорить «это не Вэй Усянь». — Когда он стал таким? Вэнь Нин снова вздохнул и тоже сел с другой стороны стола. — Не знаю. Меня долго не было. Но все считают, что это после той битвы, когда сюда пришли заклинатели. Он тогда едва не потерял контроль над тёмной энергией, но справился. Потом ему было очень плохо. А потом… Я не знаю. Если бы сестра была жива, может, она бы объяснила. Может, она смогла бы ему помочь. — Ты думаешь, что это из-за тёмной энергии? — Я не знаю, — повторил Вэнь Нин. — Простите, молодой господин Лань. Меня долго держали в башне Золотого карпа. Говорили, что молодой господин Вэй мёртв, что его убили и всех наших людей тоже. Когда я сумел сбежать и узнал, что все живы, то очень обрадовался. А молодой господин Вэй становился другим, и мы… не сразу это поняли. Только когда он… — Вэнь Нин замолчал. — Выведи меня отсюда, — попросил Лань Ванцзи. — Ты ведь не обязан его слушаться. — Не могу. — Вэнь Нин опустил голову. — Я пытался. Когда он закрыл проход и сказал, что теперь мы в безопасности, я вывел несколько человек. Он тогда уже был не в себе, и мы начали бояться его сильнее, чем других. Он узнал и… сделал так, что я больше не могу ослушаться. — Вэнь Нин прижал руку к виску. — Если он приказывает, я не могу нарушить приказ. Простите. Вэй Усянь никогда не подчинил бы себе другого человека. Он всегда относился к Вэнь Нину как к другу. Кольнула неприятная догадка: не для этого ли Вэй Усянь задержал его? Чтобы подчинить его волю и снова посмеяться над заклинателями, мечтающими уничтожить его. Над Лань Сичэнем. Вэнь Нин ещё немного помялся, решаясь. — Может быть… Может быть, есть возможность провести вас через барьер, — наконец признался он. — Есть один человек… Мы с ним выходили вместе много лет назад. Один он тоже мог, я попросил позволить ему, вдруг со мной что-то случится. Если Вэй Усянь забыл об этом… — Вэнь Нин поднял на Лань Ванцзи белёсые глаза. — Но если у него получится, молодой господин Лань, вам придётся кое-что мне пообещать.