Если смерть не разлучит нас

— А-Юань, — негромко позвал Вэнь Нин. Лань Ванцзи даже не удивился: конечно, это должен был оказаться А-Юань. То есть Вэнь Юань, если он по-прежнему жил на Луаньцзан. Он оглянулся, полагая, что юноша где-то совсем близко, чтобы услышать тихий зов. Но вместо этого увидел маленькую фигурку, бегущую со стороны огородов — слишком быстро для обычного человека. Прежде, чем Лань Ванцзи осознал, что это значит, А-Юань уже замер у края навеса и теперь разглядывал гостя с застенчивым любопытством. Маленький А-Юань, лет десяти от роду. Лань Ванцзи помнил: как раз в этом возрасте он учил Лань Юаня стоять на мече. Этому А-Юаню уже давно исполнилось десять лет. И никогда не будет больше. — Не бойся, А-Юань, — сказал Вэнь Нин, протягивая руку. — Подойди. Это молодой господин Лань. Маленький мертвец шагнул вперёд и несмело улыбнулся: — Богатый братик? У Лань Ванцзи перехватило горло, и он смог только кивнуть. — Это мой племянник, — сказал Вэнь Нин, положив руку на плечо мальчика. — Он был с нами с самого начала, но здесь не место для детей. Даже взрослые не все выжили. После смерти сестры у нас не осталось лекаря. Молодой господин Вэй не хотел с ним расставаться и сделал то же, что со мной, но… это неправильно. Я-то знаю. Он посмотрел Лань Ванцзи прямо в глаза: — Если А-Юань выведет вас с Луаньцзан, пообещайте, что упокоите его. Он ребёнок, его здесь ничто не держит, кроме воли молодого господина Вэя. Упокойте его как положено. Он не заслужил такое посмертие. «Почему? — думал Лань Ванцзи, не в силах отвести взгляд от белёсых глаз А-Юаня. — Почему этот сон показывает мне худшее, что могло случиться? Это наказание за то, что я желал слишком многого? Поддавшийся тьме Вэй Усянь, погибший дядя, мёртвый А-Юань… Зачем? Ведь ничего этого не случилось. Вэй Усянь умер и вернулся, Лань Сычжуй счастлив в Облачных Глубинах, от остальных Вэней осталась лишь память. Что бы это ни было — морок, урок, проклятие — я хочу вернуться домой. Хватит. Пожалуйста». А-Юань широко улыбнулся: — Богатый братик пришёл к братику Сяню? Лань Ванцзи кашлянул, чтобы не дрожал голос. — Я пришёл к нему. И к тебе тоже. Если ты… — он взглянул на Вэнь Нина. — Молодой господин Лань хочет пригласить тебя в гости, — подхватил тот. — Если обещаешь ничего не говорить молодому господину Вэю. Хочешь? У молодого господина Ланя очень красивый дом. А-Юань серьёзно взглянул на Лань Ванцзи: — А это далеко? — Не очень. Мы полетим на моём мече. Ты когда-нибудь… — он оборвал себя: конечно, А-Юань не летал на мече, кто бы его поднял? — Тебе там понравится. — Братик Сянь будет сердиться. — Поэтому мы ему не скажем. А-Юань кивнул: — А можно мы возьмём с собой дядю Нина? И тётю Тао? — В другой раз, — пообещал Вэнь Нин. — Молодой господин Лань не сможет поднять нас всех, у него ведь всего один меч. — Тогда хочу. — А-Юань сложил руки и старательно поклонился. — Спасибо, братик Лань. Вэнь Нин развернул его к себе, взял за плечи. Их с А-Юанем глаза были подёрнуты одинаковой мутной пеленой, но Лань Ванцзи казалось, что он видит внимательный взгляд, полный заботы и любви. — Будешь вести себя хорошо в гостях? — Буду! — Тогда покажи молодому господину Ланю, как спуститься с горы. Он не знает дорогу и может заблудиться. Без тени сомнений мальчик шагнул к Лань Ванцзи и протянул ему руку: — Братику Ланю не стоит беспокоиться, — уверенно заявил он. — Я знаю дорогу до самого рынка и ни разу не терялся, честное слово. Лань Ванцзи сжал его холодную ладошку и взглянул на Вэнь Нина: — Я обещаю. А-Юань бежал вниз по тропинке, то и дело оглядываясь, успевает ли за ним Лань Ванцзи. Мертвецы бродили в лесу — то и дело слышался хруст сухих ветвей и знакомый хрип, — но не подходили ближе. Когда впереди показались каменные изваяния, отмечающие барьер, Лань Ванцзи на миг забеспокоился: что, если Вэй Усянь ничего не забыл и для А-Юаня дорога с Луаньцзан закрыта так же, как для остальных Вэней? Но тот даже не задержался возле полуразрушенных камней, лишь мазнул по ним пальцами — и выскочил наружу. Лань Ванцзи беззвучно выдохнул. — А-Юань, — позвал он. — Подойди, пожалуйста. Мальчик обернулся, нахмурившись: — Мы не пойдём в гости? — Пойдём. Только… не мог бы ты взять меня за руку? Просияв, А-Юань подбежал к нему и крепко ухватил за ладонь. — Братику не надо бояться! Я смотрю, чтобы он не потерялся! Барьер пропустил их, проводив всё той же дрожью по коже. «Он совсем другой, — думал Лань Ванцзи, глядя на мальчика, который так и не отпустил его руку и теперь тянул за собой, и приходилось сдерживать шаг, чтобы не наступить ему на пятки. — Лань Юань в его возрасте столько не болтал. И говорил тише. Таким он стал бы, если бы его воспитал Вэй Усянь? Был бы он счастлив без трёх тысяч правил Облачных Глубин и скорбящего Ханьгуан-цзюня как образца для подражания?» Но у Лань Юаня не было выбора, как не было и у этого мальчика. Лань Ванцзи обещал упокоить его. Это было правильно и милосердно, и всё же он не знал, как сможет это сделать. Мысль о том, чтобы попросить Лань Сичэня, он отмёл сразу. А-Юань был его. Пусть в этом сне они виделись всего дважды, и А-Юань так и не стал красивым талантливым юношей, гордостью Облачных Глубин и самого Лань Ванцзи. Он обещал Вэнь Нину сделать это и не станет малодушно перекладывать тяжесть исполнения своего обещания на кого-то другого. Сон. Лань Ванцзи было всё труднее помнить, что это всего лишь сон. Лань Сычжуй жив и здоров. Что бы ни произошло во сне, это никак не отразится на реальности. Когда они вышли на дорогу, с которой можно было взлететь, Лань Ванцзи достал из ножен Бичэнь, и А-Юань восторженно подпрыгнул: — Это заклинательский меч? Настоящий? У него даже рука потянулась дотронуться до сияющего лезвия. Лань Ванцзи хотел бы сказать: у тебя будет такой же. Свой собственный. Но это была неправда. Не здесь, не у этого А-Юаня. — Настоящий, — подтвердил он. — Вставай передо мной, вот сюда. Он положил ладони на плечи А-Юаню, удерживая его на мече. Мелькнула мысль, что надо бы закутать его в верхний халат, но тут же исчезла: этому А-Юаню не будет холодно. Пока они летели, мальчик во все глаза разглядывал землю внизу, как обычный живой ребёнок. И крепко держался за руки Лань Ванцзи. Когда он прижимался так близко, становилась заметна его худоба — то ли голодал при жизни, то ли болезнь, упомянутая Вэнь Нином, так истощила. «Это не настоящий А-Юань, — в который раз напомнил себе Лань Ванцзи. — Настоящий рос в тепле и заботе, а сейчас он взрослый адепт нашего ордена. Я проснусь и увижу его. И Вэй Усяня. Настоящего Вэй Усяня, не отравленное тьмой чудовище, которого боится даже Вэнь Нин. Лишь бы только проснуться поскорее». Они приземлились у лестницы Тысячи ступеней. А-Юань восхищённо разглядывал её. — Братик Лань тоже живёт на горе, как мы! — выпалил он. — Да, — кивнул Лань Ванцзи. — Идём. Не убегай вперёд. Они медленно поднимались по лестнице. Лань Ванцзи знал, что мертвецы не устают, но всё равно не спешил. А-Юань послушно следовал за ним на одну ступеньку позади. Когда перед ними выросли ворота Облачных Глубин, он и вовсе спрятался за Лань Ванцзи. Дежурившие у ворот адепты выпрямились, увидев Лань Ванцзи, и тут же напряглись при виде А-Юаня. — Не беспокойтесь, — сказал Лань Ванцзи. — Это мой гость. Никто, разумеется, не стал их останавливать или задавать вопросы, хотя ладони обоих адептов замерли у рукоятей мечей. Лань Ванцзи сделал вид, что не заметил. А-Юань сжал в кулачке его рукав, и они вместе вошли в Облачные Глубины. Стоило выйти на дорожку, откуда открывался вид на ухоженные сады и павильоны, и А-Юань тут же забыл про страх и завертел головой, как обычный любопытный ребёнок. Но рукав Лань Ванцзи так и не отпустил. Первым делом следовало отправиться к Лань Сичэню. Лань Ванцзи знал, что брат будет недоволен из-за нарушенного запрета покидать Облачные Глубины. Но Лань Ванцзи никогда не слушался запретов, когда дело касалось Вэй Усяня. — Пойдём, я познакомлю тебя с моим братом, — сказал он. — Он глава ордена Гусу Лань и очень хороший человек. — Он твой старший брат? А как его зовут? Он похож на тебя? — Да. Его зовут Лань Сичэнь. Очень похож. Веди себя вежливо. А-Юань торжественно кивнул и умолк. Лань Сичэнь поднялся им навстречу, едва Лань Ванцзи переступил порог ханьши. — Ванцзи. Ты всё-таки отправился к нему. Я беспокоился, что он… И осёкся, увидев А-Юаня. Волна ци угрожающе плеснула в их сторону. А-Юань мигом спрятался за Лань Ванцзи, и тот невольно поднял руку, заслоняя его. — Брат, это Вэнь Юань. Он живёт на Луаньцзан с Вэй Усянем и своими родичами. А-Юань, поздоровайся как положено. Маленький мертвец выступил из-за его спины. Не очень далеко и явно рассчитывая при малейшей опасности спрятаться снова. — Вэнь Юань приветствует главу клана Усу Лань, — произнёс он, вежливо поклонившись. Лань Ванцзи едва удержался, чтобы не поправить его, зато у Лань Сичэня чуть дёрнулся уголок губ. Это было хорошим знаком. — Он такой же, как Вэнь Нин, — пояснил Лань Ванцзи. — Вэнь Юань — мой гость, я обещал показать ему Облачные Глубины. Я расскажу больше потом, когда у нас будет время поговорить. Хорошо? Лань Сичэнь несколько мгновений смотрел на А-Юаня, размышляя. — Добро пожаловать в Облачные Глубины, молодой господин Вэнь, — сказал он наконец, и Лань Ванцзи чуть расслабился. — Ванцзи, думаю, твой гость подождёт в цзинши, пока мы поговорим. Ты ведь найдёшь, чем его занять? — Да. Благодарю. Я вернусь как только смогу. Хороших манер А-Юаню хватило на два шага от ханьши, после чего он уже без стеснения дёрнул Лань Ванцзи за рукав: — Твой брат будет тебя ругать? — Возможно. Не очень сильно. — А цзинши — это что такое? — Это дом, где я живу. — А кто ещё у тебя есть кроме старшего брата? — Дядя. — У меня тоже есть дядя. И тётя. А ещё была бабушка, но она умерла. Совсем умерла, не как я. «Упокойте его, молодой господин Лань». — Как ты считаешь, — осторожно спросил Лань Ванцзи, — что лучше: быть совсем мёртвым или таким, как ты? А-Юань задумался. — Не знаю, — неуверенно сказал он. — Дядя Нин говорит, если я умру совсем, то рожусь снова и буду другим человеком. Я бы хотел вырасти. Но он ведь будет скучать по мне. И тётя Тао тоже. А я их забуду и не смогу передать, что у меня всё хорошо. В этом вдумчивом ответе Лань Ванцзи увидел проблеск своего Лань Юаня: такого же чуткого, с детства умеющего заботиться о других. Лань Юаня, которым Вэнь Юань никогда не станет. А ещё он отметил, что среди тех, кто будет скучать по нему, А-Юань не назвал Вэй Усяня. — Но они и так будут знать, что у тебя всё хорошо. Даже не зная, кто ты теперь. А-Юань вздохнул: — Тогда… так было бы лучше. В цзинши он долго и благоговейно разглядывал ширмы, письменный прибор, гуцинь на подставке. Лань Ванцзи словно вновь очутился в прошлом, когда ещё не до конца оправился от ран и проводил целые дни с маленьким А-Юанем. Конечно, о мальчике заботились служанки, которые кормили его, купали, переодевали в чистую одежду, расчёсывали волосы. Но каждый день он приходил в цзинши, где Лань Ванцзи учил его читать, выводить первые иероглифы, показывал, как звучит гуцинь. Это были дни горя, но не только. — Мне нужно поговорить с братом. Сможешь подождать меня здесь? А-Юань понимающе кивнул: — Я ничего не испорчу. Честное слово. Странно было беспокоиться о сохранности вещей, когда всё было ненастоящим. Если бы А-Юань размазал тушь по столу или что-то сломал, разве это повлияло бы на реальный мир? Но Лань Ванцзи любил порядок и не сомневался, что А-Юань сдержит обещание. Он всегда был ответственным мальчиком. Вернувшись в ханьши, Лань Ванцзи первым делом опустился на колени и склонился до пола: — Лань Ванцзи нарушил запрет брата. Я виноват. — Встань. — Лань Сичэнь указал ему на место напротив себя за столом. Чайный прибор стоял на самом краю — значит, сперва их ждал не самый приятный разговор. — Ты поступил опрометчиво, отправившись на Луаньцзан в одиночку. Я боялся, что ты не вернёшься. — Лань Ванцзи сожалеет, что причинил брату беспокойство. — Вэй Усянь не пытался тебе навредить? — Нет, он… — Желание защитить Вэй Усяня было велико, но Лань Ванцзи не мог лгать брату после того, что сделал. — Он принял меня как гостя, но не хотел отпускать. Но Вэнь Нин помог мне уйти. Вместе с А-Юанем. Они оба могут пересекать барьер вокруг Луаньцзан. А-Юань вывел меня. — Зачем ты привёл его с собой? Мертвецам не место в Облачных Глубинах. — Я обещал Вэнь Нину, что упокою его по всем правилам. Вэй Усянь… Должно быть, он очень любил этого мальчика и не смог расстаться с ним, когда тот умер. — Упокоить — это хорошо, — кивнул Лань Сичэнь. — Что ещё ты видел на Луаньцзан? — Там люди. Вэни. Они не могут выйти оттуда. — Пленники? — Нет, но… А кто же, если Вэй Усянь удерживает их против воли? — Вэй Усянь боялся, что им навредят. И поэтому… Да. Из того, что рассказал Вэнь Нин и что видел я сам, у меня сложилось впечатление, что Вэй Усянь… не вполне осознаёт свои действия. Вэнь Нин считает, что в этом виновата тёмная энергия. Я не знаю, как помочь ему, но должен быть способ. — Ванцзи, ты думаешь, Вэй Усянь желает, чтобы ты ему помог? Даже если такой способ есть, в чём я сомневаюсь. Тёмный путь не просто так считают опасным. В первую очередь потому, что никто не хочет оставить его по доброй воле. А если ты его заставишь — думаешь, он захочет ответить за всё, что натворил? — Что он натворил? — Лань Ванцзи почувствовал, что начинает злиться. И на брата, который так легко приговорил Вэй Усяня к гибели, и на себя — за то, что в этом мире Вэй Усянь действительно совершил чудовищные вещи, а он, Лань Ванцзи, собирался выгораживать его. Словно тот был невиновен. Он подумал «в мире»? Во сне, конечно. Что за ерунда. — Ты ведь не будешь отрицать, что это Цзинь Цзысюнь с Цзинь Гуанъяо подстроили нападение на тропе Цюнци? И если Вэй Усянь убил кого-то там, то только защищаясь. А потом в Безночном городе — вы же собрались, чтобы убить его, что вы хотели… — Стой! — прервал его Лань Сичэнь, вскинув руку, и Лань Ванцзи умолк. — Что ты сказал?! Ах да. Если Вэй Усянь не умер, а провёл всё это время на Луаньцзан, то они не расследовали смерть Не Минцзюэ. И преступления Цзинь Гуанъяо. — Цзинь Цзысюнь с тремя сотнями лучников устроили засаду на тропе Цюнци, чтобы убить Вэй Усяня. Он сделал это по совету Цзинь Гуаншаня и Цзинь Гуанъяо. Если тебе до сих пор неизвестно, именно Цзинь Гуанъяо убил Не Минцзюэ, использовав запретные мелодии нашего ордена. А после этого убил своего отца, Цзинь Гуаншаня. Всё, что случилось с Вэй Усянем, случилось по их умыслу. Они хотели получить Тигриную Печать Преисподней, и ради этого убили Вэй Усяня и всех, кто был с ним на Луаньцзан. Лицо Лань Сичэня стало совсем изумлённым. Лань Ванцзи мысленно одёрнул себя: конечно, он ведь говорит про реальность. Не про сон. Ему становилось всё труднее помнить о том, что здесь было иначе. Но зачем? Это просто сон; может быть, если он перестанет притворяться, то наконец проснётся? — Я не хочу больше делать вид, что это по-настоящему, — выдохнул он. — Это всё неправда, это сон. Я хочу проснуться. Вернуться туда, где Вэй Усянь — мой муж, а не сумасшедший тёмный заклинатель. Где мы счастливы, где Лань Юань — жив и адепт нашего ордена. Где все получили по заслугам. Не знаю, почему я застрял здесь и не могу проснуться. Если это из-за той пещеры, то Вэй Усянь должен найти способ помочь. Я буду ждать, но не хочу больше притворяться. Я устал. Пусть Лань Сичэнь смотрит на него как на сумасшедшего, пусть думает что хочет. Его не существует, он он тоже снится Лань Ванцзи, а раз это сон — можно делать что угодно. — С позволения брата, я пойду. Хочу провести остаток дня с А-Юанем, прежде чем мы его упокоим. Лань Сичэнь не стал его останавливать — возможно, был слишком ошарашен. Лань Ванцзи было всё равно. Он не собирался больше подчиняться сну. Он вернулся в цзинши, где А-Юань стоял перед картиной, изображающей сливу под снегом, и внимательно разглядывал её. Даже руки сцепил за спиной, чтобы удержаться от искушения потрогать. — Это мэйхуа, — сказал Лань Ванцзи. — Ты знаешь, что она единственная из всех деревьев, чьи цветы не опадают под снегом? А-Юань покачал головой: — Ух ты. — Мэйхуа распускается так рано, что её нередко засыпает снегом. Но она всегда переживает холода и продолжает цвести. Поэтому когда художники изображают её цветы в снегу, они хотят рассказать про стойкость и силу духа. — У нас дома нет слив. И ничего не цветёт, кроме растений на огороде. А все деревья мёртвые. Живые только внизу, к ним надо спускаться. Лань Ванцзи снял с полки книгу на бамбуковых дощечках. — Сядь, — велел он. А-Юань послушно сел и сложил руки на коленях. — Я покажу тебе другие цветы. Если бы у них было время — если бы А-Юань был живым — Лань Ванцзи провёл бы его по Облачным Глубинам, рассказал про ирисы и горечавки. Но показывать всем маленького мертвеца было не лучшей идеей. Дядя будет… Ах да, дядя не будет ругаться. Но Лань Сичэнь будет недоволен. Может быть, ранним утром? Ведь не обязательно упокаивать А-Юаня прямо сейчас. От одного лишнего дня ничего не изменится… Лань Ванцзи показывал А-Юаню нарисованные цветы, объясняя, что они значат, читал стихотворения, в которых они упоминались. А-Юань слушал внимательно, как на уроке. Потом настал черёд гуциня. Лань Ванцзи помнил, какие мелодии больше всего нравились Лань Юаню, и играл для Вэнь Юаня, который никогда не научится играть их, но успеет услышать и полюбить. Лань Ванцзи мог дать ему так мало, что ничем нельзя было пренебречь. Ближе к вечеру в цзинши постучался Лань Ицинь и передал приглашение Лань Сичэня выпить с ним чая. Это означало: Лань Сичэнь собрался с мыслями и хочет поговорить. Что ж. Лань Ванцзи был готов повторить всё то же самое снова. И стоять на своём, если брат начнёт убеждать его, что это не сон, а явь. Он достал ещё несколько книг с картинками различных растений и животных и положил перед А-Юанем. — Можешь посмотреть сам, пока меня не будет. Не бойся, они не ценные. И вообще, это сон. Настоящие книги не испортятся от того, что кто-то порвёт их во сне. На этот раз Лань Сичэнь ждал его с расставленными перед собой чашками. Лань Ванцзи сел напротив, ни словом не напомнив о предыдущем разговоре. Может быть, брат возьмёт пример с дяди и притворится, что нечто неприятное, случившееся при последней встрече, не случалось вовсе. Но это была мимолётная мысль. Лань Сичэнь не стал бы так поступать. Несмотря на то, что из всех родичей лишь дядя по-настоящему занимался их воспитанием, оба племянника взяли от него крайне мало. Лань Ванцзи помнил свой детский протест: «Дядя не дал мне увидеть маму, я его не люблю», — и последовавшее за ним отчуждение, но лишь сейчас задумался, не была ли вежливая послушность Лань Сичэня таким же неприятием, только менее заметным. Лань Ванцзи был упрям, как камень, Лань Сичэнь — уклончив, как вода, и ни на камне, ни на воде Лань Цижэню не удалось оставить свой след. Лишь отпечаток воспитания, одинакового для всех адептов Гусу Лань. Лань Сичэнь разлил чай — зелёный, со свежим запахом весенних туманов над чайными террасами в горах. Однако в воздухе ещё витал едва уловимый аромат другого чая, который Лань Ванцзи не любил, зато любил Лань Сичэнь. И на доске подсыхало тёмное пятнышко. С кем-то брат пил чай и беседовал раньше. Возможно, советовался со старшими адептами. Пусть. Это ничего не меняет. — Я думал над тем, что ты сказал, — начал Лань Сичэнь, чуть покачивая чашку в ладонях. — Ты считаешь, что всё, что тебя окружает — сон? Лань Ванцзи кивнул и поднёс свою чашку к губам. Должно быть, этот чай хорошо хранили, раз с весны он не утратил свой аромат. Вэй Усянь любил такие, а Лань Ванцзи предпочитал осенние, более тонкие. Но не упрекать же брата за выбор. — А что же тогда реальность? Расскажи мне. Лань Ванцзи допил чай и поставил чашку на стол. — В реальности Вэй Усянь не чудовище, а мой муж. Он… погиб тогда на Луаньцзан. Тёмная энергия не успела подчинить его. Спустя тринадцать лет юноша по имени Мо Сюаньюй призвал его дух, пожертвовав своё тело. И с тех пор мы с Вэй Усянем вместе. — Звучит не очень правдоподобно. Извини. — Но это правда. Мы отправились на поиски частей тела Не Минцзюэ, — он заметил как вздрогнул Лань Сичэнь. — Не знаю, как здесь, но на самом деле Цзинь Гуанъяо убил Не Минцзюэ, расчленил его тело вместе с душой и спрятал части в разных местах. Мы собрали их, а потом он убил Цзинь Гуанъяо и их вместе запечатали в гроб, потому что оба они стали лютыми мертвецами. Гроб похоронили глубоко под землёй. Ты… ушёл в затвор. Но сейчас уже покинул его. — Какая… чушь, — растерянно выдохнул Лань Сичэнь. — Не Минцзюэ жив и в добром здравии. И Цзинь Гуанъяо не мог… — Да, ты до последнего так думал. Пока он не признался во всём. Лань Сичэнь потянулся было к оставленной на столе чашке, но тут же остановился. У него подрагивали руки. — Но зачем Цзинь Гуанъяо убивать Не Минцзюэ? — Прости, но я не желаю пересказывать сплетни. Скажу лишь, что это связано с преступными делами, которые Цзинь Гуанъяо творил по приказу отца, а потом и для своей собственной выгоды. Я… — он нахмурился, поймав себя на том, что мысли путаются. — Не понимаю, зачем я всё это говорю? Ведь тебя нет. То есть… здесь нет. Сейчас ты в ханьши и тоже спишь. Или уже день? Вэй Усянь разбудил бы меня. А если… если я не могу проснуться, он поймёт, в чём дело. Догадается. Он… Что с ним? Это усталость? Или он наконец освобождается от заточения в этом сне? Лань Ванцзи тяжело навалился на стол, едва не задев рукавом пустую чашку. Перед глазами всё плыло. — Осторожно, Ванцзи. Заботливые руки брата придержали его за плечи, не давая упасть, а потом бережно уложили на пол. Это было ужасно неловко: заснуть во время разговора с братом, лежать на полу… Но какая разница, если он вот-вот проснётся и вся неловкость останется во сне. Он провалился в забытьё, выныривая из него на шум шагов и голосов, а пробуждение всё никак не приходило. От этого Лань Ванцзи охватило такое безнадежное отчаяние, что он тихо застонал. — Может, стоит подождать? — различил он голос брата. — Пусть он проснётся. Может быть, ему станет лучше. — Эргэ, нет. Ты же сам сказал, что он совершенно не в себе. Что, если он решит, что мы удерживаем его против воли, и накинется на кого-нибудь из адептов? Лань Ванцзи окутал запах луговых трав. Он помнил: так пахла постель Лань Сичэня, когда в детстве, заигравшись, он засыпал в комнате старшего брата. Прачки ополаскивали бельё после стирки водой с отваром трав и цветов, но Лань Ванцзи пожаловался на головную боль, и для него они перестали это делать. А Лань Сичэнь любил медвяный аромат летних цветов… — Ты прав. Лучше нам покончить с этим, пока он спит. — Я уже сообщил остальным. Соберём столько людей, сколько сможем. Это не так важно, люди — не главное. «Не верь ему!» — хотел крикнуть Лань Ванцзи, но голос не слушался, и он снова застонал. Ладонь Лань Сичэня тут же погладила его по голове, утешая. — Я оставлю курильницу с теми же травами. Надеюсь, он проспит до утра. — Это единственный способ спасти его. Ты ведь сам видел… Голоса отдалялись, сливаясь с звенящим шумом, и Лань Ванцзи тонул в темноте, обнимающей его подобно глубоким озёрным водам. Он очнулся в цзинши, в своей постели, и на мгновение подумал, что сон наконец-то закончился. Но постель рядом всё ещё была пуста, и когда он огляделся — вокруг была та же чужая комната без следов Вэй Усяня. Кошмар продолжался. Лань Ванцзи сел на постели и тут же ощутил слабость. Не ту, которая повергла его в сон прошлым вечером (брат опоил его каким-то снадобьем — в это всё ещё было тяжело поверить), а странную, незнакомую прежде, словно из тела разом ушла вся ци… Так вот что это такое. Лань Ванцзи дотронулся до среднего даньтяня — его духовные силы были запечатаны. Должно быть, это тоже сделал брат. Чтобы Лань Ванцзи не смог полететь вслед за ними. Это Цзинь Гуанъяо подговорил его, запутал своей ложью, убедил… в чём? Лань Ванцзи нахмурился, вспоминая услышанный разговор. «Лучше покончить с этим», «сообщил остальным»... Они что, собирались… Лань Ванцзи рывком огляделся. — А-Юань! — крикнул он, но в цзинши было пусто. Он сам рассказал брату, что А-Юань провёл его через барьер на Луаньцзан. Как они уговорили его помочь? Разве он не понял, что они хотят убить Вэй Усяня? Лань Ванцзи рассмеялся над самим собой. Если брат сумел обмануть даже его, то уж ребёнка-то тем более смог бы. Особенно вместе с Цзинь Гуанъяо. Тело без духовных сил казалось полуживым. Лань Ванцзи схватил Бичэнь — тяжёлый, бесполезный в бою с другими заклинателями — и выбежал из цзинши. Голова слегка кружилась из-за остатков сонного зелья в крови. В Облачных Глубинах было тихо, хотя поздним утром, когда заканчивались тренировки и медитация, обычно повсюду можно было заметить адептов. Искать не было времени. Лань Ванцзи побежал к воротам — что бы ни произошло, там должны остаться дежурные адепты. И действительно, Лань Дуань и Лань Бэньюй стояли возле ворот, бдительно вглядываясь в окрестности. Увидев Лань Ванцзи, они растерялись. — Где глава ордена? — резко спросил Лань Ванцзи, не тратя времени на приветствия. Адепты переглянулись. — Глава ордена собрал всех, кто был в Облачных Глубинах, и улетел, — осторожно ответил Лань Бэньюй. — Он не сообщил, куда. Мы думали, вы с ними, Ханьгуан-цзюнь. — С ним был ребёнок? — Тот мертвец, которого вы привели? Да, глава Лань взял его на свой меч. Значит, он не ошибся. От бессильной ярости Лань Ванцзи хотелось разломать ворота на куски, но в своём нынешнем состоянии он скорее переломал бы руки. Да и уничтожать ворота было бы кощунством. Они пережили даже нападение Вэней. — Им угрожает смертельная опасность, — сказал Лань Ванцзи, глядя в глаза Лань Бэньюю. Ложь, не ложь — это ничего не значило. Лань Ванцзи знал, что из этих двоих Лань Бэньюй был младшее и почтительнее относился к нему. — Мои духовные силы ослаблены. Ты должен отнести меня на Луаньцзан. Лань Бэньюй неуверенно глянул на товарища. — Но я не могу оставить… — Речь о жизни главы ордена и адептов! — рявкнул Лань Ванцзи. — У нас нет времени! — Да, Ханьгуан-цзюнь! Прошу простить! Они взлетели прямо от ворот. Лань Ванцзи с детства не летал на чужом мече; оказалось трудно не пытаться управлять им, тревожно — знать, что твоя жизнь зависит от другого человека. Только сейчас он понял, как чувствовал себя Вэй Усянь. Но он хотя бы знал, что Вэй Усянь не сомневается в нём: Лань Ванцзи скорее умер бы, чем позволил ему упасть. Ещё на высоте было ужасно холодно. Лань Ванцзи стоял позади Лань Бэньюя, но ветер всё равно мгновенно выстудил тело, а запечатанные потоки ци не могли согреть. Лань Ванцзи отбросил мысли о холоде, отстранился от ощущений тела, не позволяя им завладеть собой. Он не имел права жаловаться. Всего какой-то час — ерунда по сравнению с годами, когда Вэй Усянь испытывал то же самое. Когда вдали показались холмы Илина, он дёрнул Лань Бэньюя за рукав, указывая направление. Тот послушно повернул меч. Лань Ванцзи не знал, как высоко поднимается стена, созданная барьером, но лучше было не рисковать. Он всматривался в мёртвый лес, облепивший холмы уродливой тёмной накипью, пытался разобрать хоть что-то. Но тщетно: за кронами деревьев почти ничего не было видно, а открытое место у вершины холма, где стояли дома Вэней, находилось на другом склоне, не видимом с этой стороны. Лань Бэньюй приземлился на дорогу перед барьером. Лань Ванцзи огляделся: сразу за каменными изваяниями, отмечавшими его границу, лежали несколько древних трупов, разрубленных на куски. Значит, Лань Сичэнь и остальные сумели пройти. Как А-Юань провёл столько людей? Стоял на границе и протягивал каждому руку? Лань Ванцзи вспомнил, с каким серьёзным лицом мальчик брал его ладонь. Он, наверное, был рад, что смог помочь. А-Юань всегда был добрым. — Возвращайся в Облачные Глубины, — приказал Лань Ванцзи Лань Бэньюю. Тот не решился спорить. Оставшись один, Лань Ванцзи протянул руку к барьеру, но она уткнулась в невидимую преграду. — Вэнь Нин! — крикнул он. Услышит ли тот? Лань Ванцзи подождал столько же, сколько в прошлый раз, но никто не появился. — Вэнь Нин! Что, если Вэнь Нин уже мёртв? Он будет защищать Вэй Усяня до последнего, он силён — но не сильнее армии. В башне Золотого карпа было не больше сотни заклинателей, когда его схватили. — Вэнь Нин! Когда Вэнь Нин наконец появился, облегчение было таким, словно теперь всё точно должно было сложиться удачно. Мертвец вихрем слетел по тропинке и замер перед барьером, схватившись за одно из каменных изваяний. Старый камень под его пальцами осыпался крошкой. — Что же вы наделали, молодой господин Лань, — с укором сказал Вэнь Нин. Сердце Лань Ванцзи ухнуло в пропасть. На рукавах и груди Вэнь Нина алели пятна свежей крови. — Я не позволял им, — торопливо сказал Лань Ванцзи. Важно было объяснить: он не предавал доверие Вэнь Нина. — Они опоили меня и лишили духовных сил; как только я очнулся… Вэнь Нин вскинул руку, заставив его умолкнуть, и с мучительным стоном сжал виски. — Зовёт, — с трудом выговорил он. — Быстрее, потом скажете. Он схватил Лань Ванцзи за запястье и, не успел тот опомниться, втащил за барьер. И тут же отпустил. Лань Ванцзи знал о его нечеловеческой силе, но впервые ощутил, с какой лёгкостью его перенесли на несколько шагов. Даже если бы он упёрся изо всех сил — Вэнь Нин бы этого не почувствовал. — Где А-Юань? Они забрали его с собой? С ним всё в порядке? Вэнь Нин вновь сжал виски, взглянул на него исподлобья, и в этом взгляде сквозила не только боль от зова Вэй Усяня, которому он пытался сопротивляться. Другая была гораздо сильнее. — А-Юань мёртв. Совсем. Я же просил вас… Не могу, простите, молодой господин Лань. Поднимайтесь скорее. И стремительно взбежал по тропинке, почти сразу скрывшись из вида. Лань Ванцзи смотрел ему вслед. Как же так? Может быть, Лань Сичэнь вспомнил слова Лань Ванцзи и упокоил А-Юаня… Но тогда Вэнь Нин не глядел бы так, словно его душа разбилась. Неужели они просто разрубили А-Юаня на куски, как обычного лютого мертвеца? Не может быть, Лань Сичэнь не позволил бы… Он бросился вверх по тропинке. Без духовных сил бежать было тяжело. Казалось, что лёгким не хватает воздуха, а ноги едва отталкиваются от земли, что он не бежит, а еле ползёт. Бичэнь, неощутимый прежде, тянул вниз своей тяжестью. Лань Ванцзи бежал и бежал, мельком замечая тела возле дороги: давно мёртвые, с ошмётками плоти на костях, и рядом с ними — свежие, едва тронутые разложением. Откуда они взялись? Неужели на Луаньцзан до сих пор относили трупы тех, кого некому было похоронить достойно? И были совсем свежие, в заклинательских одеждах. Адепты Цинхэ Не, Шиянь Бай, Юньмэн Цзян… Гусу Лань. Увидев первое тело в белых одеждах, Лань Ванцзи споткнулся. Лань Чжуэ лежал с разорванным горлом, его меч застрял в груди полусгнившего мертвеца. Как же его бросили… прямо на дороге… Издалека донеслись приглушённые крики, и Лань Ванцзи побежал быстрее. Первых дерущихся он увидел ещё под деревьями, далеко от поселения Вэней. Несколько мертвецов сражались между собой, рыча и разбрасывая вырванные друг у друга куски плоти. Неужели Вэй Усянь потерял над ними контроль? Опять?! Отвлекаться не следовало. Впереди, где начинались огороды, шёл настоящий бой. Разноцветные одежды заклинателей мелькали среди грязных и оборванных мертвецов. Последних было больше, но и здесь они скорее дрались между собой, чем бросались на людей. Лань Ванцзи присмотрелся: казалось, что и заклинатели в основном защищаются, а не нападают. Может быть, они всё же надеялись решить дело миром? Лань Ванцзи побежал дальше, отмахиваясь Бичэнем от мертвецов, тянущих к нему руки. Но вскоре вокруг было уже сплошное месиво из сражающихся: люди, мёртвые, не разобрать, кто нападает, а кто нет. Прорываться сквозь них стало труднее, непривычно тяжёлый Бичэнь взлетал медленнее, чем привык Лань Ванцзи, и казалось, что он лишь чудом успевает отбиваться от бросающихся со всех сторон мертвецов. Краем глаза он заметил высокую фигуру в сером и не сразу сообразил, что не так, а потом вспомнил: точно, здесь Не Минцзюэ был жив. Сколько же мертвецов собралось на это побоище. Больше, чем во время второго сражения на Луаньцзан, а ведь тогда их было не сосчитать. Вэй Усянь тоже находился где-то здесь, скорее всего — на самом верху, у пещеры, но до неё было ещё далеко, и Лань Ванцзи боялся, что не сумеет дойти. Что случится непоправимое: погибнет Вэй Усянь, или Лань Сичэнь, или слишком многие, и всё станет так же, как много лет назад — не вернуть, не исправить. Он уже не бежал — шёл вперёд, а до пещеры было всё так же далеко, и каждый шаг приходилось отвоёвывать у мёртвых защитников Луаньцзан. В какой-то момент показалось, что он слышит голос брата, но Лань Ванцзи не позволял себе остановиться и оглядеться. Промедление могло стать смертельным, а ему нельзя было умирать — только не сейчас, когда жизнь Вэй Усяня снова в опасности. Дорога к пещере казалась бесконечной, а он не преодолел ещё и половины. За каждым разрубленным мертвецом вставали двое, пронзённые мечом поднимались, чтобы наброситься снова. Лань Ванцзи устал так, словно сражался целый день не переставая, сердце билось как сумасшедшее, Бичэнь казался неподъёмным — но впереди был Вэй Усянь. И Лань Ванцзи рубил, резал, отбрасывал мёртвые тела. Шёл вперёд. Возможно, если бы его убили, он поднялся бы мёртвым и продолжил идти. Вэй Усяня он увидел из гущи сражения, поверх чужих голов, и это чуть не стоило ему собственной — отвлекшись, он едва успел отразить удар когтистой руки. Стоя у входа в пещеру, Вэй Усянь держал в руке флейту и улыбался. Иногда он подносил флейту к губам, и пронзительная трель впивалась в воздух, а потом опускал и снова вглядывался в бойню. Тёмная энергия пропитала воздух вокруг него, словно потёки туши — влажную бумагу. Усталость как рукой сняло. Лань Ванцзи заработал мечом ещё яростнее, пробивая себе дорогу. — Вэй Ин! — крикнул он, не надеясь, что тот услышит. — Вэй Ин! — Вэй Усянь! — раздался вдруг чужой голос. — Это всё, на что ты способен? — А ты и этого не можешь, Сюэ Ян! — крикнул Вэй Усянь в ответ; тон был довольным, словно он играл в азартную игру и уже знал, что победит. — Что же ты не подойдёшь ближе? Боишься? Сюэ Ян — он был жив? откуда он вообще здесь взялся? — звонко рассмеялся: — Мне и здесь хорошо! — Думаешь, Цзинь Гуанъяо наградит тебя за работу? — Думаю, ты этого не увидишь! — Он выбросит тебя сразу, как только ты станешь бесполезен. — Как они выбросили тебя? — В голосе Сюэ Яна больше не было веселья, лишь ядовитая злость. — Разве тебе не обидно, Старейшина Илина? Ты выиграл для них войну — а они пришли убивать тебя! — Так ты решил подражать мне до конца? Как трогательно! Мой самый старательный ученик! И снова запела флейта, заглушая крик: «Сражайтесь, сражайтесь! Убейте их!» — Вэй Ин! — снова позвал Лань Ванцзи, и на этот раз Вэй Усянь услышал. — Лань Чжань! — он повёл рукой, и стена мертвецов перед Лань Ванцзи расступилась, увлекая за собой и сражающихся заклинателей. — Я думал, ты не придёшь. Что же ты сбежал, а? К пещере Лань Ванцзи шёл, с трудом переставляя ноги, потому что у него совсем не осталось сил. За спиной вновь вспыхнула драка, но он не оглядывался — видел только Вэй Усяня. И Вэй Усянь смотрел на него, улыбаясь, пока Лань Ванцзи взбирался к пещере. — Благородный Ханьгуан-цзюнь, — протянул Вэй Усянь, когда между ними осталось лишь несколько шагов. — Обманул меня, забрал А-Юаня и привёл ко мне врагов. А как красиво врал, что никому не позволишь меня убить. — Я не… — Лань Ванцзи наконец сумел отдышаться. Сердце билось так, словно вот-вот проломит рёбра. — Я не хотел. Они усыпили меня, заперли и запечатали духовные силы… Что с А-Юанем? — Он огляделся, словно ожидая увидеть мальчика, хотя Вэнь Нин сказал, что тот мёртв. Вэй Усянь видел, как его убили? Может быть, сможет показать, где лежит тело, чтобы позаботиться о нём, когда всё закончится… — Где он? — О, где-то там. — Вэй Усянь небрежно махнул рукой в сторону трупов, усеявших землю на склоне перед пещерой. Мертвецов было так много, что они лежали один на другом. — Это ты виноват. Ты уговорил его предать меня. Можешь считать, что это ты его убил, а не я. Что-то умерло в душе Лань Ванцзи. Возможно, надежда. Пробиваясь к Вэй Усяню сквозь ряды мертвецов, он всё ещё верил, что может остановить бойню и всё исправить. Пусть Вэй Усянь был жесток и успел сделать отвратительные вещи, но это всё ещё был Вэй Усянь и он был жив. А значит, Лань Ванцзи ещё мог надеяться. Но теперь он понял, что ошибся. Вэй Усянь этого мира был мёртв. Его оболочка стояла рядом и забавлялась, глядя на умирающих людей, а Вэй Усяня — не было. — Но я благодарен тебе, — продолжил Вэй Усянь, и Лань Ванцзи не сразу различил в его голосе насмешку. — Ты пришёл очень вовремя. Честное слово, Лань Чжань, что бы я без тебя делал. И не успел Лань Ванцзи опомниться, как Вэй Усянь рванул его за плечо, разворачивая, а к горлу прижалось холодное лезвие ножа. — Эй, вы! — крикнул Вэй Усянь; мертвецы вдруг разом притихли, и его голос разнёсся над холмами. — Прикажите Сюэ Яну бросить печать. Или я убью Лань Чжаня! Цзэу-цзюнь, хотите видеть, как умрёт ваш брат? Если нет, то делайте как я сказал! Заберите Сюэ Яна и сложите оружие. Лань Ванцзи замер. Первой мыслью было, что Вэй Усянь притворяется, но нет — этот Вэй Усянь мог убить его. Мог даже подождать, пока противники сдадутся, а потом убить всех и его тоже. Ему нельзя было верить. Мертвецы больше не рычали, и заклинатели тоже остановились, не решаясь продолжать бой. Теперь Лань Ванцзи мог разглядеть между ними брата — забрызганного кровью и чёрной слизью, но, хвала богам, невредимого. Чуть дальше над толпой возвышался Не Минцзюэ. Видеть его живым было всё ещё странно, но радостно. Хотя тёплых чувств к нему Лань Ванцзи не питал, всё же было хорошо, что Лань Сичэню не пришлось винить себя в смерти лучшего друга. Среди адептов Юньмэн Цзян Лань Ванцзи разглядел и Цзян Ваньиня — его лицо пересекала повязка, закрывающая левый глаз. Все они стали другими. Не такими, как он помнил. Этот сон изменил не только Вэй Усяня, но и остальных тоже. Сюэ Яна он тоже увидел: тот стоял в окружении адептов Ланьлин Цзинь, держа в руках предмет, похожий на Тигриную Печать Преисподней. Лань Ванцзи помнил, что Вэй Усянь уничтожил половину печати, а вторую половину потом нашёл Цзинь Гуанъяо и отдал Сюэ Яну. Что же случилось здесь? Вторая половина тоже попала к Цзиням или Сюэ Ян смог создать её подобие сам? — Какого гуя он здесь делает? — рявкнул Не Минцзюэ. Лань Сичэнь, не сводивший глаз с Лань Ванцзи, поднял руку: — Пожалуйста, отпусти его. — Ещё чего, — хохотнул Вэй Усянь, второй рукой обхватив Лань Ванцзи за пояс. — Цзэу-цзюнь, неужели ваш названый брат готов пожертвовать вашим родным братом ради того, чтобы избавиться от меня? Не очень-то он дорожит вашими чувствами. Цзинь Гуанъяо стоял рядом с Сюэ Яном и что-то тихо ему говорил. Сюэ Ян слушал, ухмыляясь и поглядывая на Вэй Усяня. Но стоило Цзинь Гуанъяо закончить, как он рассмеялся и шагнул в сторону. — Да наплевать! — грубо заявил он. — Пусть хоть все сдохнут, эти благородные заклинатели. Я покажу Вэй Усяню, кто из нас сильнее! — Чэнмэй, прошу тебя! — воззвал Цзинь Гуанъяо, но Лань Ванцзи видел: лжёт. Он вовсе не хотел, чтобы Сюэ Ян остановился. Всю жизнь этот человек лгал, и теперь, притворяясь беспомощным и обманутым своим же адептом, на самом деле он хотел убить Вэй Усяня. Жизнь Лань Ванцзи в его глазах ничего не стоила. Может быть, он уже думал о том, как станет утешать убитого горем Лань Сичэня — так же, как делал это после смерти Не Минцзюэ. Лань Ванцзи не удивился, когда рёв мертвецов и шум боя вновь накрыли холмы. И был готов к тому, что прижатое к горлу лезвие надавит сильнее, взрезая кожу и гортань. Мелькнула утешительная мысль: может быть, в этом и был смысл. Говорят, если умереть во сне, то сразу просыпаешься. Сейчас Вэй Усянь убьёт его, и кошмар наконец-то закончится. Но Вэй Усянь лишь прижался теснее и положил подбородок ему на плечо. — Удивительно, не правда ли? — почти промурлыкал он. — Кто бы мог подумать, что они пожертвуют тобой, чтобы добраться до меня. Твой брат наверняка ужасно разочарован. Хотя… Готов поспорить, Цзинь Гуанъяо мог бы убедить его, что Сюэ Ян пошёл против его воли. Но мы-то с тобой знаем правду. Его рука всё ещё лежала на талии Лань Ванцзи, и эта пародия на объятия вызывала только одно желание: отстраниться. Мог ли Лань Ванцзи подумать, что однажды близость Вэй Усяня станет ему неприятна? — Но, — продолжал Вэй Усянь, и голос его был полон самодовольства, — вряд ли они выживут, чтобы обсудить это. Сюэ Ян — талантливый мальчик, но слишком наивный. Он думает, что пришёл на мою гору и подчинил себе мертвецов, которые бродили внизу, а значит, я теперь над ними не властен. Но они всегда подчинялись мне. Я мог приказать разорвать их ещё внизу, но где же тогда веселье? Да и приказывать проще, когда видишь всё своими глазами. Я мог бы обойтись даже без Чэньцин — но с ней, знаешь ли, привычнее. Прямо как в старые добрые времена. Помнишь? Он протяжно засвистел, и Лань Ванцзи увидел, как мертвецы вдруг перестали сражаться между собой и развернулись к заклинателям. Те не сразу поняли, что произошло, и несколько человек не успели отбиться, когда мёртвые руки схватили их. Крики умирающих звучали мучительно долго, даже шум боя не мог их заглушить. — На этот раз я не стану их отпускать, — задумчиво поделился Вэй Усянь. — Кого не убьют здесь, найдут потом, всё равно барьер не выпустит. Хотя с Сюэ Яном я бы поболтал. Интересно узнать, как он делал свою печать. Если хочешь, могу оставить тебе брата. Ты же его любишь? Может быть, даже оставлю целым. Если хорошо попросишь. М-м, Лань Чжань? — Вэй Усянь дыхнул ему в самое ухо и рассмеялся. — Станешь меня просить? Картина боя перед ними теперь разительно отличалась от того, что было прежде: мертвецы больше не бросались друг на друга, только на людей. Их было много, а заклинателей мало; положившись на Сюэ Яна и не успев собрать достаточно воинов, они согнали к вершине горы всех мертвецов, которых встретили внизу, и теперь эта мёртвая армия обернулась против них. — Смотри, они добрались до Не Минцзюэ. — Вэй Усянь ткнул Лань Ванцзи в бок, указывая налево, где адепты Цинхэ Не окружили своего главу. Одна рука у того висела плетью. — Не ожидал. Думаю, следующим будет Цзян Чэн. Он тоже вечно лезет вперёд. Мог бы и не приходить, между прочим, я ведь тогда оставил ему один глаз. Никакой благодарности. Надо было выколоть оба. У Лань Ванцзи не было духовных сил, но он и не собирался сражаться. Вэй Усянь расслабился, почти повиснув у него на плечах, болтал и посмеивался, и нож в его руке уже не прижимался к горлу Лань Ванцзи, а плашмя лежал на ключицах. И когда Вэй Усянь повернулся, чтобы указать на очередного бедолагу, не справившегося с окружившими его мертвецами, Лань Ванцзи повернулся, выхватил Бичэнь из ножен и вонзил ему в сердце. Тёмный заклинатель или светлый — такой удар не пережил бы никто. Вэй Усянь замер, удивлённо глядя на Лань Ванцзи, затем опустил глаза на меч в своей груди. Флейта выпала у него из руки и со стуком покатилась по камням. Лань Ванцзи рванул меч на себя, поворачивая, чтобы рана не успела исцелиться сразу. Он не знал, на что способен тёмный заклинатель такого уровня, как Вэй Усянь. Возможно, он встанет лютым мертвецом так быстро, что даже не успеет упасть. Но Вэй Усянь покачнулся. — Как ты… — начал он. Лань Ванцзи подхватил его, уже начавшего падать, усадил на землю. Его собственное горло саднило от пореза, кровь пропитывала ханьфу на груди, но рана была не смертельной. Вэй Усянь не ожидал нападения и не успел полоснуть его по горлу как следует. (О том, что он не сделал это по другой причине, Лань Ванцзи заставлял себя не думать. Этот Вэй Усянь собирался убить его. Без колебаний. У него не было причин щадить Лань Ванцзи ценой своей жизни.) Вэй Усянь поднял на него глаза. — Лань Чжань? — с трудом выдавил он. Он выглядел растерянным и удивлённым, словно до сих пор не мог поверить, что Лань Ванцзи убил его. И где-то в глубине этой растерянности Лань Ванцзи вдруг увидел настоящего Вэй Усяня. Доброго, благородного, схватившегося за тёмный путь от отчаяния и ради спасения других — и не справившегося с ним. — Лань Чжань? — Я здесь, — сказал Лань Ванцзи и обнял его, прижимая к себе. Ногам стало горячо от вытекающей из сквозной раны крови. — Здесь, с тобой. Не бойся. Вэй Усянь прерывисто вздохнул, глядя мимо Лань Ванцзи куда-то в небо, и затих. Лань Ванцзи сидел, обнимая его, пока не почувствовал, как сердце перестало биться. И ещё немного, для уверенности. Кто-то опустился на колени рядом с ними. — Молодой господин Лань! Лань Ванцзи поднял голову: Вэнь Нин смотрел на Вэй Усяня. Не было смысла объяснять. И оправдываться тоже. Они оба знали, что это был единственный выход. Вэнь Нин вздохнул и поднял голову: — Молодой господин Лань, не дайте им убить людей в пещере. Людей? Ах да, Вэни. Лань Ванцзи оглянулся: вход в пещеру был тёмен и тих. — С ними всё в порядке? — Да, они спрятались, как только узнали о вторжении. Молодой господин Лань, А-Юань сказал, что ему пообещали спасти всех, кого молодой господин Вэй держал здесь. Поэтому он согласился провести сюда вашего брата и остальных. Вы можете напомнить об этом? Вас они послушают. — Да, я… — Выпустить Вэй Усяня из объятий было невыносимо, оставить его лежать на земле, отдав на растерзание мертвецам или «победителям» — невозможно. — Возьми его и унеси в пещеру. И сам оставайся там. Тебя тоже захотят убить. Вэнь Нин поднял мёртвое тело на руки осторожно, словно Вэй Усянь был всего лишь ранен и мог испытать боль от неловкого движения. «Потом надо найти А-Юаня, — подумал Лань Ванцзи, глядя, как Вэнь Нин со своей ношей исчезает в темноте пещеры. — Потом. Его не тронут». Он подобрал Бичэнь, поднялся и, преодолевая страшную усталость, пошёл за Вэнь Нином. Мертвецы, подчинявшиеся Вэй Усяню, с его смертью перестали атаковать заклинателей и бестолково бросались на всех, кто был рядом, в основном друг на друга. Пока заклинатели рубили их на куски, Лань Ванцзи добрался до входа в пещеру и встал перед ним, держа Бичэнь в опущенной руке. Первый заклинатель, поднявшийся к пещере, — кто-то из адептов Цинхэ Не — хотел было пройти мимо Лань Ванцзи, но тот шагнул в сторону, заслоняя ему дорогу. Заклинатель удивлённо взглянул на него, но остановился. — Ханьгуан-цзюнь, вам известно, что там внутри? — Там люди. — Там Вэни, — возразил второй адепт, подбежавший к ним. Лань Ванцзи поднял Бичэнь. — Там люди, и никто из вас туда не войдёт. Заклинатели переглянулись. — Призрачный Генерал забрал туда Вэй Усяня. Ханьгуан-цзюнь, вы ведь убили его, да? Это было не обвинение. Это звучало уважительно. Почти восхищённо. — Вэй Усянь мёртв, — сказал Лань Ванцзи, не двигаясь с места. — В пещере люди, и я не позволю вам тронуть их. Ещё двое, на этот раз из клана Цинь, подошли к ним, и Лань Ванцзи понял, что не сможет остановить их, если они захотят прорваться в пещеру. Вход был слишком широк, им достаточно разойтись в две стороны — и Лань Ванцзи не сможет задержать всех. — Лань Сичэнь! — громко крикнул он. — Глава клана Лань! Он боялся, что брат не услышит, но тот обернулся почти сразу. Стоящий рядом Цзинь Гуанъяо дотронулся до его руки, но Лань Сичэнь не стал его слушать и поспешил вверх по склону, к пещере. Лань Ванцзи ждал. — Ванцзи. — Лань Сичэнь быстро поднялся к нему, и другие адепты сразу же расступились. — Зачем ты пришёл сюда? Ты же мог погибнуть… — Ты обещал А-Юаню, что спасёшь его родных, — прервал его Лань Ванцзи. — Сдержи своё слово. — Да, конечно. Мы не собирались причинить им вред. — Правда? — Лань Ванцзи поглядел на Не и Циней. — И все об этом знают? Те потупились. Лань Сичэнь тоже посмотрел на них и, возможно, понял. — Все живые люди, которые были здесь, останутся живы. Мы заберём их в безопасное место и не будем судить за преступления Вэй Усяня. — Могу ли я тебе верить? Лань Сичэнь опустил глаза. — Прости. Я… был испуган твоими словами. Ты вёл себя как одержимый. Мы решили, что если Вэй Усянь как-то повлиял на твой рассудок, то после его смерти тебе станет лучше. Лань Ванцзи мог бы сказать, что его рассудок всегда был ясным, но не стал. Он больше не доверял Лань Сичэню. — Открой мне духовные каналы. — Да, да. Прости. Лань Сичэнь положил ладонь ему на грудь. Лань Ванцзи почувствовал, как внутри что-то рвётся, а затем поток ци хлынул по его меридианам, словно вода по пересохшему руслу реки, оживляя тело и напитывая силой. Исчезли усталость и тяжесть Бичэня в руке, порез на шее перестал болеть и, судя по зуду, уже заживал. Хорошо. Теперь он мог сражаться. — Пусть людей из клана Вэнь сопровождают наши адепты. Не из Ланьлин Цзинь. Лань Сичэнь слегка посмурнел — видимо, вспомнил обвинения в адрес Цзинь Гуанъяо. Но кивнул: — Хорошо. — Я сам похороню Вэй Усяня. И А-Юаня. — Не уверен, что другие ордены позволят… — Это я убил его. Он не принадлежал им при жизни, какое право они имеют требовать его тело? — Хорошо, — уступил и тут Лань Сичэнь. — Попробую уговорить их ограничиться присутствием наблюдателей от великих орденов. Но я не хочу, чтобы ты оставался с ним наедине. То, что он делал с мёртвыми, даёт повод думать, что он мог сделать что-то и с собой на случай, если умрёт. И мы вместе упокоим его дух, если он не ушёл на перерождение. — Ладно. Дождавшись, когда к пещере подойдёт с десяток адептов Гусу Лань, Лань Ванцзи вошёл внутрь и позвал: — Вэнь Нин? — Да, молодой господин Лань? — откликнулся тот из темноты. — Скажи вашим, чтобы выходили. Их не тронут. Показавшиеся из пещеры люди старались держаться близко друг к другу, с опаской глядя на заклинателей. Их было около двух десятков — меньше половины от тех, кого Вэй Усянь тогда спас. В основном женщины. Последним вышел Вэнь Нин, несущий тело Вэй Усяня, и заклинатели схватились за мечи. Лань Ванцзи подошёл к нему, вложил Бичэнь в ножны. — Дай его мне. — сказал он, протягивая руки. — И найди А-Юаня. Мы похороним их вместе. Вэнь Нин осторожно передал ему тело. — Скажи, чтобы Вэнь Нина не трогали, — велел Лань Ванцзи брату. — Он не опасен. И… без него нам не пройти через барьер. Если его убьют, мы так и останемся заперты тут. Это помогло: Лань Сичэнь тут же приказал адептам убрать мечи и отправил двоих сопровождать Вэнь Нина, чтобы никто не попытался его убить. Надо спросить у Вэнь Нина, где их похоронить, подумал Лань Ванцзи. Тело Вэй Усяня теперь казалось невесомым. Лань Ванцзи не мог заставить себя посмотреть ему в лицо. Гораздо легче было наблюдать, как Вэнь Нин перекладывает в сторону трупы, лежащие друг на друге. И думать о том, что предстоит сделать. Наверное, Вэй Усянь хотел бы упокоиться в Юньмэне, но Цзян Ваньинь не позволит, не стоит даже спрашивать. Похоронить в Облачных Глубинах не даст Лань Сичэнь. Луаньцзан — плохое место, тут и думать нечего. В Илине? Может быть, Вэй Усяню было бы всё равно. Он сказал бы: «Какая разница!» — и посмеялся над глупым вопросом. Какая разница, это сон, сон. Вэй Усянь жив. И точно рассмеётся, когда узнает, как Лань Ванцзи не мог выбрать место для его могилы. Заклинатели собирались вокруг глав своих орденов, лекари перевязывали раненых. Убитых тоже переносили ближе к своим и укладывали в ряд. Лань Ванцзи помнил, как все, участвовавшие в битве на Луаньцзан, потом хвастливо именовали себя победителями Старейшины Илина. Эти тоже будут. Хорошо, что им не удалось добраться до Вэней. Подошёл Вэнь Нин. В руках у него был сверток из чьего-то верхнего халата, местами забрызганного кровью. — Я собрал всё, что нашёл, — сказал он извиняющимся тоном. — Вам лучше не смотреть. Лань Ванцзи перевёл взгляд на Лань Сичэня — тот был бледен и избегал глядеть на свёрток. Лань Ванцзи не был мстительным, но в душе у него шевельнулось удовлетворение. Лань Сичэнь уговорил А-Юаня вернуться с ним на Луаньцзан — пусть видит, к чему это привело. — Если ты можешь посоветовать, где нам лучше их похоронить, я был бы очень благодарен. Вэнь Нин оглянулся. — Я думаю… Знаете, есть одно место. Молодой господин Вэй ходил туда собирать травы для сестры, когда она была жива, и А-Юань любил там играть. Внизу у реки, но не к Илину, а в другой стороне. Я покажу, если позволите. — Спасибо. — Молодой господин Лань, если вас не затруднит… Я хотел бы упокоиться вместе с ними. — Вэнь Нин, зачем?! Тот пожал плечами, опустив глаза на свёрток в своих руках: — Мне больше нечего здесь делать. Молодой господин Вэй и А-Юань мертвы. Позвольте и мне уйти на перерождение. Лань Ванцзи знал, что Вэнь Нин нашёл смысл посмертного существования в том, чтобы защищать Вэй Усяня и присматривать за Лань Юанем. И если теперь его ничто не держало среди живых, желание упокоиться с миром было понятно. Но слышать это всё равно было жутковато. — Хорошо. Я позабочусь об этом. — Благодарю, молодой господин Лань. Лань Сичэнь нашёл его в маленьком садике позади цзинши. Сад этот оказался неожиданностью — Лань Ванцзи понятия не имел, кто высадил тут простые горные цветы и душистые травы, оградив камнями от травы, и заботливо за ними ухаживал, не давая сорнякам пробиться в рыхлой земле. Но стало красиво. Лань Ванцзи теперь много времени проводил здесь. В цзинши было пусто — той пустотой, которая кричит об отсутствии чего-то очень важного. А снаружи, между бамбуковой рощей и прозрачными кустами бересклета, спокойно и тихо. — Глава клана Цзян приехал. Хочет поговорить с тобой. — Мне не о чем с ним говорить. Лань Сичэнь кивнул. Кажется, ответ его не расстроил. — Как ты себя чувствуешь? — Хорошо. — Тебе что-нибудь нужно? Лань Ванцзи взглянул на маленький алтарь, где дотлевала палочка благовоний. — Мне приносят всё, что нужно. С тех пор, как похоронили Вэй Усяня, Вэнь Нина и А-Юаня, он не выходил за пределы цзинши и маленького сада позади. Лань Сичэнь вздохнул. — Я скажу, что тебе нездоровится. Кажется, это объяснение слышали все, кто пытался встретиться с Лань Ванцзи после похорон. Верили или нет — неважно. Лань Сичэню лучше знать, чем оправдать его отказ присутствовать на торжествах в честь победы над Старейшиной Илина и нежелание общаться с главами других орденов. Цзинши, сад, алтарь с тремя табличками — вот всё, что его теперь интересовало. Таблички он сделал сам, так тщательно, как только мог. Нашёл место для алтаря среди цветов,очистил клумбу от упавших листьев и пары пробившихся сорняков, заменил несколько камней… Более важных дел у него не было и не предвиделось. Лань Сичэнь ещё немного подождал, но, поняв, что брат и сегодня не настроен с ним разговаривать, смирился. — Ванцзи, — всё-таки сказал он, прежде чем уйти, — ты же не можешь оставаться здесь вечно. Они мертвы. — Знаю. — Тогда почему не вернёшься к прежней жизни? — Я жду. — Чего? — Что Вэй Усянь меня разбудит, — терпеливо пояснил Лань Ванцзи. Лань Сичэнь молчал. Лань Ванцзи знал, о чём тот думает. Что младший брат сошёл с ума, что Вэй Усянь повредил ему рассудок. Неважно. Он не собирался больше притворяться. — Ты так уверен в этом, — медленно проговорил Лань Сичэнь. Вероятно, уже планировал созвать целителей и всерьёз заняться лечением брата. Будет очень хлопотно от них отбиваться, но никуда не денешься — придётся. — Конечно, — сказал Лань Ванцзи. — Ведь это Вэй Усянь. Он обязательно что-нибудь придумает.