Если смерть не разлучит нас

Когда Лань Ванцзи открыл глаза, в постели рядом никого не было. Комната выглядела знакомо — во всём, до последней мелочи, и это узнавание оказалось неожиданно сильным. Наверное, так узнают родной дом, вернувшись из долгих странствий. Он вернулся, а значит, жизнь вошла в прежнее русло. Лань Ванцзи оделся, взял Бичэнь и вышел на задний двор, где тренировался каждое утро. Здесь кое-что всё же изменилось: среди цветов, посаженных им много лет назад, теперь стоял небольшой алтарь с тремя табличками. Лань Ванцзи подошёл к ним и долго стоял, глядя на вырезанные имена: «Вэй Усянь». «Вэнь Цюнлинь». «Вэнь Юань». Третье имя было незнакомым, рассеянно отметил про себя Лань Ванцзи. Вот и всё. Вэй Усянь умер, и, скорее всего, двойник был как-то причастен к этому. Надо узнать, что здесь произошло. Почему тот Лань Ванцзи сделал для Вэй Усяня алтарь с поминальной табличкой, он ещё понимал, но двое Вэней… Возможно, они были знакомы в другом мире. Не зря же Вэй Усянь просил спасти всех, кто был на Луаньцзан. И раскрыл тайну про золотое ядро, чтобы использовать против своего двойника. Не знал, что уже не пригодится. Лань Ванцзи чувствовал опустошённость и вместе с тем непонятное ему самому облегчение. От того ли, что теперь не придётся сражаться с Вэй Усянем, если ордены всё же соберутся снова напасть на него? Что-то назревало, он слышал разговоры брата с Цзинь Гуанъяо и Не Минцзюэ. Не в этом году, так в следующем. Или от того, что, будь Вэй Усянь жив, Лань Ванцзи не смог бы избавиться от надежды, что его ещё можно вернуть с тёмного пути? Что он мог стать таким же благородным, весёлым, любящим Вэй Усянем, как тот, что обнимал его прошлым вечером? Лань Ванцзи знал, что эта надежда несбыточна, и всё равно не смог бы оставить её… Лань Ванцзи провёл тренировку, умылся, помедитировал — недолго, размышления над табличками вмешались в привычное расписание, а опаздывать на завтрак не следовало. Выходя из цзинши, он поймал себя на том, что разглядывает окрестности. Вот ведь странно: горы в другом мире были точно такими же, и все строения, и даже приметная изогнутая сосна на одном из каменных утёсов. А всё равно сейчас они казались как-то ближе. Роднее. Другие адепты смотрели на него с любопытством и слегка настороженно. Его двойник сделал что-то неподобающее? Лань Ванцзи решил, что расспросит об этом брата. Пока же он ел, не глядя на остальных, словно ничего не замечал. Наверное, двойник сообщил брату о своём возвращении сразу, как только наобнимался с Вэй Усянем. Это здесь Лань Сичэнь не знал о его отсутствии и не переживал. Покончив с завтраком, Лань Ванцзи вышел из обеденного зала, спиной чувствуя всё те же любопытные взгляды, и направился к ханьши. Брату приносили завтрак прямо туда, как было принято у глав ордена уже много лет, но обычно Лань Сичэнь придерживался общего распорядка и сейчас должен был уже приступить к повседневным делам. На крыльце Лань Ванцзи остановился, постучал. Лань Сичэнь всегда говорил, что брату не обязательно дожидаться приглашения, но Лань Ванцзи не слушал. Лань Сичэнь — глава ордена, порядок есть порядок. — Войдите. При виде Лань Ванцзи Лань Сичэнь вскочил из-за стола. Вспыхнувшая у него на лице тревога окончательно убедила Лань Ванцзи, что двойник успел натворить дел. — Ванцзи! Как ты себя чувствуешь? Не только натворил дел, но ещё и пострадал, заставив старшего брата переживать. — Приветствую брата. Со мной всё в порядке. — Точно? — Лань Сичэнь подошёл к нему, вглядываясь в лицо. — Я рад, что ты наконец решил выйти из цзинши. Просто это немного неожиданно. Он не выходил из цзинши? Почему? Это имело какое-то отношение к смерти Вэй Усяня? — Должно быть, брат заметил, что в последние дни я вёл себя странно, — начал Лань Ванцзи и по выражению лица Лань Сичэня понял, что это ещё преуменьшение. — Я должен кое-что рассказать. Прошу лишь не прерывать, даже если мои слова покажутся тебе странными или невероятными. Обещаю, позже я отвечу на любые вопросы. Он рассказал обо всём, что произошло с того утра, когда он проснулся в одной постели с Вэй Усянем. Заколебался, прежде чем упомянуть, что в том мире они женаты, но какой смысл скрывать? Это ведь была не его жизнь. Лань Сичэнь не перебивал его. Лань Ванцзи ждал недоверия, но брат выглядел скорее усталым. Как будто не просто не верил — а с первого слова знал, что всё, сказанное Лань Ванцзи, выдумка. Это задевало. И всё же Лань Ванцзи не стал прерывать свой рассказ, лишь умолчал о деталях, которые не относились к сути дела. И о названии деревушки, возле которой находилась пещера снов. Потом, возможно, он отправится туда и уничтожит заклинание. Пока незачем кому-то знать, как найти пещеру. Даже брату. Когда он закончил, Лань Сичэнь молчал. — Я понимаю, что мои слова могут звучать неправдоподобно. Но всё это чистая правда. — Ещё несколько дней назад ты утверждал, что всё происходящее с тобой — сон, — не сразу отозвался Лань Сичэнь. — Теперь — что ты побывал в другом мире. И опять ждёшь, что я поверю. Чему же мне верить? Вот что. Тот Лань Ванцзи так и не понял, что это был не сон. Неудивительно — они сами не узнали бы об этом, если бы не нашли второе заклинание. Лань Ванцзи вспомнил последний разговор с Лань Сичэнем из того мира. Он не придал ему большого значения, а зря — кто знал брата лучше, чем он сам? — Ты целовался с Не Минцзюэ, — сказал Лань Ванцзи. Лань Сичэнь вздрогнул и изумлённо уставился на него. — Когда тебе было семнадцать, дядя договорился о помолвке с девицей из клана Юэ. — Это все знали, из помолвки не делали секрета. — Помолвку не заключили, так как вскоре оказалось, что она влюблена в своего кузена и позволяла ему некие вольности. — А это хранили в тайне, снизойдя к мольбам родителей девицы Юэ. — Но прежде, чем отменили помолвку, ты пожаловался Не Минцзюэ, что не знаешь, как вести себя с невестой, и он предложил научить тебя целоваться. Вы оба потом очень смутились и решили не вспоминать об этом. У Лань Сичэня полыхали щёки. — Как ты… Откуда ты узнал?! — Лань Сичэнь из другого мира рассказал мне. Он предупредил, что ты можешь сперва не поверить. Он видел, как смущение на лице Лань Сичэня уступает место осознанию, что всё, сказанное братом, правда. И что в последние дни рядом с ним находился совсем другой человек. Лань Ванцзи не торопил его. Он помнил, каким потрясением было узнать, что всё происходящее — не кошмар и не бред сумасшедшего. — Я думал, что это ты, — сказал наконец Лань Сичэнь слабым голосом. — Я даже не узнал тебя… То есть не тебя. — Конечно, ведь это был я. Я тоже сперва думал, что это мой мир и тот Лань Сичэнь — это ты, — признался Лань Ванцзи. — Если хочешь ещё что-то спросить, я отвечу. — Да, конечно, хочу, но... Нет, — оборвал себя Лань Сичэнь, вдруг став серьёзным. — Мне надо хорошо всё обдумать. Если то, что он говорил — правда… — Про Цзинь Гуанъяо? Лань Сичэнь опустил глаза. — Значит, правда. И всё же в нашем мире не произошло то, о чём он говорил. Ты сам сказал, что Вэй Усянь изменился — может быть, не он один. — Может быть, — не стал спорить Лань Ванцзи. — Теперь моя очередь спросить: ты расскажешь, что произошло за эти дни? Я видел таблички позади цзинши. — Да, таблички. Это ты их сделал. То есть он, — поправился Лань Сичэнь. — Позволь, я приготовлю чай. Это не расскажешь в двух словах. … Он не думал, что двойник сам убьёт Вэй Усяня. Что тот мог отправиться на Луаньцзан — да, обмануться, столкнуть первый камень в лавине назревающей войны — да, но убить своей рукой… Лань Сичэнь рассказывал об этом откровенно, рассудив, наверное, что если это был не Лань Ванцзи — то и смягчать историю незачем. Лань Ванцзи наконец понял, кем был Вэнь Юань, вспомнил ребёнка, встреченного на рынке в Илине. Судя по оговорке двойника, он каким-то образом спас ребёнка после смерти Вэй Усяня и забрал в Облачные Глубины. Интересно, остальных Вэней тоже? Лань Ванцзи не помнил, чтобы про них кто-то упоминал, кроме Вэй Усяня в последний вечер. — Мне тоже надо обдумать всё это, — сказал он под конец. Слишком многое случилось, пока его не было, и следовало решить, как теперь себя вести. Что-то придётся признать своей историей. Это единственный способ сохранить в тайне существование другого мира. Лань Сичэнь кивнул: — Конечно. Если захочешь ещё поговорить, приходи. Он думал, что вернулся в тот же мир, который покинул, но этот мир изменился. Наверное, так и должно было случиться. Слишком долго он жил прошлым, тоскуя по потерям. Судьба дала ему шанс снова увидеть дядю и попрощаться с тем Вэй Усянем, которого он помнил с юности. Редкий, драгоценный дар. Лань Ванцзи подумал: жаль, что уже не узнать, благополучно ли вернулся в свой мир двойник. Наверное, они с Вэй Усянем сейчас особенно счастливы. Лань Ванцзи был рад за них. Не без зависти, но всё же в первую очередь — рад. Пусть хотя бы другой Вэй Усянь в другом мире проживёт долгую счастливую жизнь. А он… ну что ж. По крайней мере, он может с теплом вспоминать о своей семье из другого мира. Зажигать благовония перед табличками людей, которые были дороги его двойнику. И постараться исполнить пожелание Вэй Усяня: стать счастливым.