Я всё вижу

      В свои пять лет я впервые увидел непонятную эмоцию на лице своей матери, кажется, она тогда говорила что-то про отца. Потом я понял, что это было отвращение. Так уж вышло, что с детства я замечал мельчайшие изменения в выражении эмоций на лицах тех, кто окружал меня, но в меру своего возраста, некоторые из этих эмоций были ещё неизвестны для меня. И лучше бы я так и оставался в неведении.       Чем старше я становился, тем больше видел и понимал, что испытывают люди передо мной и что они пытаются скрыть. Даже если ложь была направлена не в мою сторону. — Дохён, Ёна, почему вы так задержались? Даже на мои звонки не отвечали. — Прости Суа, там была очередь, нам с Ёной пришлось побороться за перекус. — Ага, даже возможности ответить на звонок не было.       Всё это время Лино наблюдал со стороны, посчитав нужным вывести лгунов на чистую воду: — Они врут. Оба. — Что? — первая покосилась на Ли Суа.       После присоединился Дохён: — Минхо, ты что такое несёшь? — У Дохёна расширены зрачки и он постоянно отводит взгляд в сторону Ёны, она нравится ему. Помимо этого, он попытался скрыть счастье, что его враньё приняли за чистую монету. Ёна же всё время смотрит по сторонам, избегая с тобой зрительного контакта. Она испытывает стыд. Они оба нравятся друг другу. — Минхо, ты совсем что ли?! Что за чушь ты несёшь? — первым сорвался Дохён. — Сейчас ты испытываешь презрение. Оно всегда указывает на то, что человек что-то скрывает. — Это правда? — Суа, прости меня! Я пыталась подавить эти чувства, правда, прости! — Эй, Ёна, ты что творишь? — Какие же вы оба отвратительные! — Суа, неужели ты поверила его словам?       Тогда мне было четырнадцать, и я впервые был избит кем-то, помимо своего отца. После того случая ко мне больше никто не подходил. Меня стали считать монстром. Если к нам переводился кто-то из новеньких, то их сразу вводили в курс дела, что со мной не стоит связываться. — Лучше не подходи к нему. — Почему? — Он читает людей по их лицам. От него вообще ничего не скроешь, из-за него даже поссорилась одна парочка. — Да ну? Правда что ли? — Конечно! Он видит каждую эмоцию. Словно в душу глядит, как демон. — Ну и жуть.       Мне было всё равно, что они говорили обо мне. Для меня всё это было пустыми словами, которые никак не могли меня задеть.       Но я лишь обманывал себя...       Глубоко внутри я чувствовал боль и одиночество. Мне хотелось оспорить все их слова, донести до них, что я не по своему желанию читаю их эмоции, что просто вижу их и всё. Но понимал, что меня не захотят услышать. Поэтому продолжал увязать в холодном, мрачном болоте, не пытаясь даже сопротивляться.       Говорят, со временем ко всему можно привыкнуть, и я убеждал себя, что мне в самом деле всё равно на их слова и косые взгляды, что были вызваны их страхом ко мне.       Но к такому нельзя привыкнуть. — Привет, тут не занято? "Это ещё что за тип. Новенький?"       Передо мной стоял незнакомый подросток, от которого исходило такое тепло, что я мог его почувствовать даже своим телом, будто сейчас находился под лучами летнего солнца. Больше всего моё внимание привлекли его блондинистые кудряшки и широкая улыбка, что показалась мне какой-то подозрительной.       Словно прочитав мои мысли, он заговорил, неожиданно отвечая на мой мысленно заданный вопрос: — Я новенький. Хотя перевёлся ещё неделю назад, но сразу заболел. Вот нелепость, да? — с его стороны звучит неловкий смешок. — Поэтому только сегодня пришёл. Так что, тут не занято? — Ты разве не знаешь, что со мной лучше не стоит общаться? — Это ещё почему? — Разве они тебе не рассказали? — я перевёл взгляд на одноклассников, что уже вовсю прожигали меня и новенького осуждающими взглядами, перешёптываясь между собой. — А, ты про то, что можешь читать людей по лицам? — Так ты знаешь. — Конечно, знаю. Мне уже всё рассказали. — Тогда поскорее выбери другое свободное место, пока тоже не стал изгоем. — Меня не волнует, стану я изгоем или нет, сейчас меня волнует, занято тут или нет. — Разве ты не считаешь меня жутким? — я внимательно стал смотреть на новичка, желая увидеть истину в его выражении, даже не скрывая этого. — Ещё как считаю! Но не всегда жуткие вещи должны быть плохими. Это как с книгой ужасов. Тебя может бросить в дрожь от её содержания, но это не значит, что она тебе не понравится. Также с людьми. Безобразно выглядевший человек может быть настолько красивым внутри, что к нему будут тянуться, несмотря на его внешность. Поэтому то, что нам кажется жутким и неприятным, не всегда должно быть плохим.       Так вот оно что. Пускай он радостно улыбался мне, на его лице были заметны сокращения мышц, что выдавало в нём наличие страха. Впервые я встретился с тем, кто боялся меня, но при этом, этот самый страх пробуждал желание подружиться со мной. И он не пытался этого скрыть. Как не пытался сейчас скрыть и то, что ему некомфортно от считывания его эмоций. Он лишь терпеливо ждал, какое по итогу решение я для себя приму. — Ну, так, свободно ли тут? — «Я знаю, что свободно, но хочу услышать это от тебя» – вот, что сейчас говорит твоя улыбка. — Раз ты увидел это, может, тогда ответишь? А то скоро уже звонок. — Свободно. — Ну, наконец-то, — сев за парту рядом с изгоем, по классу тут же начался гул активных перешёптываний, что блондину казалось забавным. — Кстати, я Бан Чан. А тебя как зовут? — Ли Минхо. Но мне больше нравится обращение Лино. — Что ж, приятно познакомиться с тобой, Лино. — Мне тоже, Чан.       Так в моей жизни появился человек, который стал моим единственным другом, что вытянул меня из лап одиночества, в котором я находился длительное время.

***

      Время шло, мы взрослели, школа осталась позади, и теперь впереди было несколько лет обучения в университете, в который мы с Чаном решили поступить вместе. — Разве это не хорошая для тебя возможность? — Бан, как обычно, широко улыбался, всегда стараясь видеть во всём хороший шанс для счастливого будущего. — О чём ты? — Тут никто не знает про твоё умение видеть правду по лицам. Сюда поступили только мы с тобой, так что никто не будет о тебе шептаться. — И что? — Как же ты не поймёшь, Лино. Нельзя всё время полагаться на своё умение. Ты постоянно считываешь чужие эмоции, не пытаясь даже увидеть что-то помимо них в людях. — Чан, ты же знаешь, я не считываю, а просто вижу их эмоции и всё. И ничего не могу с этим поделать. — Когда-нибудь ты поймёшь, что ты всё видишь не потому, что можешь, а потому что жаждешь.       Данное высказывание заставило меня усмехнуться, ведь оно казалось таким абсурдным: — И чего же я жажду по твоему мнению? — Истины. Ты настолько закрыл в себе свои чувства, что боишься кому-либо довериться без применения своего умения. — Но тебе же доверяю, — после этих слов лицо Чана изменилось, и мне совсем не понравилось то, что я начал видел в его эмоциях. — Лино, ты так и продолжаешь считывать меня. И даже сейчас это делаешь, сам того не осознавая. — Нет, это...       Я хотел возразить, но внезапно слова застряли в горле, а мой голос словно кто-то украл. По лицу Чана стало понятно, что он был прав. Я продолжал считывать его, даже не осознавая этого. Каждый раз, когда он испытывал какие-либо эмоции, я думал, что просто замечаю их, как бы заметил самый обычный человек, Но оказалось, я уже знал, что именно это за эмоция, и что за ней может скрываться. Если до меня дошло это только сейчас, то с какого же времени я начал читать Чана, что он уже сам знает, когда это происходит. — Со дня нашего знакомства. — Что? — я настолько ушёл в свои размышления, что даже не расслышал с первого раза слова друга. — Ты продолжал считывать мои эмоции со дня нашего знакомства. — Так долго... — мне было так стыдно, что хотелось провалиться под землю или просто исчезнуть, лишь бы Чан не видел меня таким. Но вместо этого я оказался в крепких объятиях, что напомнили заботливые прикосновения матери из моего детства. Удивительно, от этого парня всегда исходит такое тепло, которое можно сравнить лишь с самым счастливым днём в своей жизни. — Лино, это вовсе не значит, что ты не доверяешь мне. Просто из-за своего страха ты так привык полагаться на это умение, что оно стало твоей защитой от окружающих. — Прости. Наверное, всё это время тебе было неприятно. — Ну, удовольствие я от этого точно не получал, но при этом никогда не держал на тебя обиды. Я знаю, через что тебе пришлось пройти ещё с детства, поэтому ты можешь продолжать считывать меня, сколько хочешь, мне всё равно нечего от тебя скрывать. Но как твой единственный друг, я хочу, чтобы ты тоже был счастлив. Мне хочется видеть в твоём окружении не только себя, но и других людей. Поэтому я считаю, что обучение в универе, как чистый лист в твоей жизни. — Это сложно. — Чан взял меня за плечи, сделав пару шагов назад, чтобы увидеть моё лицо. Наверное, он думал, что я плачу, хотя внутри всё и, правда, сжималось от желания проронить хотя бы пару слезинок. — Но ведь не невозможно. — лицо озаряет улыбка, которая заменяет тысячу слов.       Так мог улыбаться только Чан. — Ты просто невыносим. — Но выносишь же. — парировал Бан. — Пошли уже, а то пропустим всю важную информацию.       Как и советовал Чан, я пытался наладить отношения с теми, с кем мне придётся учиться вместе. И если у моего друга это получалось без проблем, то мне приходилось куда сложнее. Я осознал, что не мог не полагаться на то, с чем живу с самого детства. И всё же я не бросал попыток, тем более меня постоянно подбадривал Бан, что порой дико раздражало.

***

      Прошло уже несколько месяцев с начала обучения, наступила зима. Улицы были укрыты белым покрывалом, что казалось таким воздушным и мягким, а на деле было холодным и мокрым. Много радости принес снегопад, что вечерами создавал волшебную картину. Кто-то был счастлив такой зиме, а кому-то оставалось лишь недовольно ворчать из-за такой погоды. Мне же нравилось ощущение мороза, которое пробирало до костей, стоило ему только появиться в сопровождении ветра. После него всегда приятно согреваться горячими напитками в чьей-либо компании.       Кстати, мы с Чаном решили жить вместе, поэтому снимаем квартиру в одном из домов, что находится поблизости с нашим университетом. Чтобы у нас были на это деньги, нам пришлось устроиться на подработку, но такая жизнь по душе для нас, хотя вначале было довольно сложно. Тогда нам казалось, что мы ни с чем не справимся, и все наши усилия напрасны. Зато сейчас мы возвращаемся в эту квартиру так, словно она стала нашим домом.       Ещё Крис обзавёлся новыми приятелями, и мне тоже посчастливилось найти людей, которые стали для меня такими же близкими друзьями, как и Чан. Ах да, как я недавно выяснил, Чан на самом деле австралиец и его второе имя Кристофер. Иногда этот парень продолжает меня удивлять даже, несмотря на то, что я вижу все эмоции людей. Только вот, в отношениях был постоянный провал.       Как только мои партнёры узнавали о том, что я вижу всю правду по эмоциям, их лица так искажались, что внутри сразу появлялось неприятное тошнотворное чувство. Их это пугало.       Их пугал я.       Мои друзья каждый раз были рядом со мной в трудные для меня минуты, окружая своей поддержкой и заботой. И каждый раз я благодарен им за это, потому что без них точно сошёл бы с ума.       После очередного расставания, Чан позвал наших общих друзей к нам в квартиру, понимая, что и в этот раз мне наговорили много чего неприятного, что постоянно задевало меня за живое. — Значит, она изменяла тебе? — Крис сидел ближе всех ко мне, обнимая меня за плечи. — Да, и уже длительное время. — Что за жесть. Как вообще можно быть таким человеком, не понимаю. — Хван Хёнджин — этот парень всегда любил драматизировать, а в таких ситуациях он примерял на себя роль того, кто возмущался за всех. — Почему ты не расстался с ней раньше? — Ли Феликс или же Ёнбок – мой однофамилец и вторая копия Чана. Когда я нуждаюсь в тёплых объятиях, а Бан занят, я всегда могу прийти к Феликсу. Он, как второе солнышко, что спустилось на землю. — Хотел дать ей шанс. — Какой ещё шанс? Она вообще тебя не заслуживала! — Хёнджин, успокойся. А то больше никакого кофе, — порой Крис ведёт себя так, словно является для нас старшим братом. Хотя, скорее всего так оно и есть. — Не посягайся на святое. Кофе тут ни при чём. — Джинни, это святое постоянно мимо твоего рта проливается, — присоединился Ёнбок, припоминая случай, когда Хван был настолько неосторожен, что пролил на свою любимую кофту американо. — Это было всего один раз. — Вы, как обычно, шумите так, что вас даже на кухне слышно. — Ким Сынмин, пожалуй, самый спокойный среди нас. Даже удивительно, что он смог влиться в нашу небольшую компашку.       Если рассказывать с кем и как я познакомился, то тут всё очень просто. С Феликсом меня познакомил Чан, и с ним я довольно быстро нашёл общий язык, ведь эти оба были словно родные браться. Так похожи друг на друга и всё же по-своему различны. С Хёнджином познакомился уже лично я. Это произошло во время выполнения совместного проекта, который нам был задан по одному из предметов. Так уж получилось, что мы оказались с ним в паре. А Сынмина притащил Хван, как оказалось, они друзья детства. Так нас собралось пятеро человек, и каждый из этих людей знал о том, что я могу увидеть истину в их лицах. Хотя, теперь я всё вижу не только по лицам.       Из-за неудачных отношений я научился замечать эмоции людей по другим, более незначительным деталям: подёргивание колена, поглаживание большим пальцем ладони, потирание шеи, убранные за ухо волосы. Из-за всего этого я стал более наблюдательным, что меня не радовало. — Так не может продолжаться вечно. — Чан всегда переживал за меня больше остальных, ведь мы дружим с ним куда дольше. — Может я это заслужил. — Не неси ерунды. — Джинни прав, это не твоя вина, Лино. — Феликс взял меня за руку, смотря в глаза таким виноватым взглядом, словно это он был тем, кто предал меня. — Но ведь именно у меня это... проклятье. — Ты не виноват в том, что умеешь видеть истинные намерения других. Просто тебе ещё не повстречался тот, кто примет тебя таким, какой ты есть, — моментами Сынмин был похож на Криса.       Хотя нет, каждый из них был уникальным, это просто я продолжал видеть во всех одно и тоже. — Это какой же? Пугающий? — Особенный. — Ким протянул кружку горячего чая, которую я с удовольствием принял. — Сомневаюсь, что такой человек появится, - посмотрев на своё отражение в молочной жидкости, я сделал несколько больших глотков, наслаждаясь внутренним чувством тепла от горячего чая. — Но мы же появились. — Джинни довольно улыбнулся, не скрывая своей радости, а Ёнбок тут же подхватил его слова. — Вот именно. Всему своё время. — И ты не жуткий, — неожиданно для всех проговорил Чан. — Я ничего такого не говорил. — Я это по твоему лицу вижу. — У нас появляется второй чтец по лицам? — решил перевести всё в шутку Минни, почти не притронувшись к своему чаю. Он никогда не пил, если в атмосфере витало давящее чувство. Почему-то эта его черта меня всегда интересовала в нём, ведь он казался таким необычным. — А что, порой неплохо уметь читать по лицам то, что от тебя пытаются скрыть. — Чан-и, только Лино может быть особенным в нашем кругу. — Феликс, это так жестоко.       Находясь рядом с ними, я чувствовал себя, как все. Они всегда говорят то, что написано на их лицах, и это позволяет мне забыться, что я считываю их. Эти люди стали для меня опорой и надеждой, что в моём умении нет ничего сверхъестественного, что могло бы их пугать. Надеждой, что в этом мире есть человек, который полюбит меня, несмотря на мою странность, который поможет мне видеть не просто лица и эмоции, а саму душу человека.

***

      Одним воскресным днём, когда у нас с Чаном совпали выходные, мы договорились все вместе сходить в кино. Я вышел пораньше, чтобы прогуляться и насладиться зимним воздухом. И как я любил, на улице было ещё морозно, отчего мои щёки приятно покалывали, а лицо порозовело так, словно меня что-то сильно смутило. Шагая по полупустой улице, краем глаза я заметил вывеску кофейни, которую раньше тут не видел. Так как я вышел слишком рано, решил зайти внутрь, чтобы не только согреться горячим напитком, но и рассмотреть заведение изнутри.       Оказавшись внутри, в нос тут же ударил знакомый запах кофе с приятным ароматом книг. Помещение было небольшим, интерьер выполнен в пастельных тонах коричневого цвета, что хорошо сочеталось со стеллажами из светлого дерева, на полках которых стояли книги с яркими обложками. Сняв варежки, я прошёл к стойке, за которой стоял молодой юноша с приветливой улыбкой, от которой глаза его приняли форму полумесяцев. Сразу было видно, что он любил свою работу. — Добро пожаловать в нашу кофейню. Чего желаете выпить? — Американо, пожалуйста, — очень уж было интересно, отчего именно данный вид кофе полюбился Хёнджину. — С собой или здесь? — Здесь. — Что-нибудь еще? — Нет, спасибо.       Пока работник занимался приготовлением кофе, я всё время продолжал наблюдать за ним. С его лица ни на секунду не пропадала улыбка, которая была наполнена таким счастьем, словно в жизни этого парня сбылась его самая заветная мечта. С этой улыбкой он смахивал на счастливого лисёнка.       Сам юноша был среднего роста, светлая кожа, что казалась весьма мягкой, тёмно-коричневые волосы, что напоминали цвет кофе, лисьи глазки, дивные ямочки и малинового оттенка губы. Одетый в светло-серую кофту оверсайз и простые чёрные штаны. С виду самый обычный парень, особо ничем не примечательный, но что-то в нём меня всё же смущало. Только я никак не мог понять, что именно.       Получив свой кофе, я расплатился за него и, сняв пуховик, решил сесть прямо за стойку, чтобы у меня была возможность понаблюдать за этим работником: — Кажется, вы недавно открылись? Не видел тут раньше этой кофейни. — Да, где-то неделю назад. Посетителей у нас пока не так много, но и без них не остаёмся. — Понятно.       Время шло, люди стали заполнять улицы, а вместе с этим в кофейню стал приходить народ. Как ранее говорил бариста, их было немного, но и пустой кофейня уже не была. Когда я допивал свой кофе, внутрь зашел ещё один посетитель, как я в начале подумал. Но, как оказалось, это был какой-то знакомый того работника. — Милый, привет. Как у тебя тут дела? — Привет. Очень хорошо, сегодня пришло... — ему даже не дали договорить, сразу перебив, как ни в чём небывало. — Это замечательно. Слушай, милый, я сегодня не смогу встретить тебя после работы, отец попросил приехать к нему. "Враньё.", — я стиснул пальцы на стаканчике из-под выпитого кофе. — Ты ведь сможешь сам добраться до своего дома? — Конечно! Всё нормально, можешь езжать к отцу. Поздоровайся с ним от моего имени. — Разумеется. Ладно, я побежал. Еще увидимся. — Удачной дороги.       Даже не умей я читать людей по лицам, сразу бы понял, что меня обманывают. Но, посмотрев в лицо этого юноши, я понял, что тот искренне поверил в ранее сказанные ему слова. "Вот оно что".       К его несчастью, он был наивным. Это не редкость, но всё же каждый подобный человек рано или поздно начинает что-то подозревать. Но видимо не этот парень. Теперь я понял, что меня в нем так смущало. Это его доверчивость ко всему, что ему только скажут. И, казалось бы, ничего необычного, но всё же за этой улыбкой я видел что-то ещё. Что-то, что я уже встречал в своей жизни, но очень давно, отчего позабыл. Вибрация телефона дала понять, что мне уже пора было идти к месту встречи с друзьями. Как жаль, что я не смог уйти молча.       Собираясь, я не сдержал сидящие внутри слова: — Тебя обманули. — Что простите? — Тебе наврали. — в тот момент лицо бариста было таким шокированным, словно я только что парой своих фраз разрушил его жизнь, отчего поспешил покинуть кофейню, в которую пообещал себе больше не возвращаться.       Но всё же вернулся.

***

      О той истории я никому ничего не рассказал, но на протяжении всех этих дней меня продолжали преследовать мысли о том парне. "Понял ли он меня? Выяснил ли всё? Или же посчитал меня ненормальным? Я ведь просто сказал правду, но он так посмотрел на меня. Я его напугал? Почему я не могу вспомнить его эмоции?"       Все эти вопросы так мучили меня, что я не выдержал и решил зайти ещё раз в ту кофейню, но в этот раз за стойкой находился другой работник.       Зайдя внутрь, я осмотрел уже знакомый мне интерьер. Единственным отличием было то, что теперь тут находилось намного больше народа, и вместо того юноши была девушка. Похоже, он сегодня не работал, но что-то меня всё же подтолкнуло подойти к стойке. — Добро пожаловать. Чего желаете? — Здравствуйте. Ранее я заходил в вашу кофейню, и тут работал молодой человек, такой улыбчивый. — А, вы про Чонина? — Дело в том, что я не знаю его имени. Просто хотелось узнать, в какие дни он будет работать. — Так он тут сейчас. — Что? — Чонин! Выйди сюда на минутку.       Из двери, на которой находилась табличка "Для сотрудников", вышел тот самый паренёк, что выглядел точно так же, как в день нашей первой встречи. — Звала, нуна? — Да. Тебя тут спрашивали, — девушка посмотрела в мою сторону, и парень проследовал за её взглядом, сразу встретившись с моим. — О, это же Вы. — Здравствуйте. Наверное, Вы сейчас заняты, я потом зайду. — А, нет. У меня сегодня выходной. Нуна, я там всё сделал, поэтому пойду, хорошо? — Хорошо. Увидимся послезавтра. Будь осторожен. — Ладно, — взглянув на меня, на его лице была всё такая же приветливая улыбка — Подождите меня, пожалуйста, на улице, я сейчас оденусь и выйду.

***

— Значит, тебя зовут Чонин? — А, давайте я представлюсь полностью. Я - Ян Чонин. — Ли Минхо. — Приятно познакомиться. — Взаимно.       Они молча шли вдоль улочек, не решаясь нарушить образовавшуюся между ними тишину, в которой не ощущалось совершенно никакой неловкости. Будто для них было естественно гулять без каких-либо разговоров. В этот день погода была пасмурной. Хмурые, свинцово-серые тучи, закрыв солнце своей тяжестью, принесли вместе с собой снег, что был пушист и мягок. Парируя в игривом танце, снежинки, похожие на хлопья, невесомо касались тёплой кожи редких прохожих, оставляя после себя лишь лёгкое чувство холода, становясь каплями воды.       Хоть Чонин и наслаждался этой прогулкой, было то, что не давало ему покоя: — В нашу первую встречу, Вы сказали, что мне наврали. — А, прости. Я тогда ляпнул, не подумав. Бред и только. — Но ведь это оказалось правдой. — Что? — Минхо удивился не тому, что это оказалось правдой, ведь прекрасно знал о сказанной лжи в тот день. Его удивило то, что этот парень прислушался к его словам, не просто пропустил их мимо ушей, а придал им значение. — Ты уверен? — В тот день я долго думал над тем, что вы мне сказали. С одной стороны это выглядело, как злая шутка, но я засомневался, разве может совершенно незнакомый человек утверждать такое столь уверенно ради какой-то шутки? Тогда я решил позвонить его отцу, и, как оказалось, он даже не созванивался с ним. — Вот как. — Ли вдруг почувствовал тошнотворное чувство. Он понял, что не должен был лезть туда, куда не следовало. — Но как Вы узнали? — Это и дурак бы понял. — Тогда я наверное хуже дурака, раз не смог этого понять, — пускай Ян говорил это с улыбкой на лице, Минхо видел, что данные слова задели парня за живое точно так же, как его задевает слово "жуть".       Ли постарался исправить ситуацию: — Я не это имел в виду. — Всё в порядке. Я знаю, что слишком доверчив, — в этот момент улыбка Чонина стала такой болезненной, словно его, как и Лино, терзает тысяча сомнений в своей жизни. — Просто я это увидел. — О чём вы? — Я... — в этот момент Минхо засомневался, стоит ли ему говорить о своём умении тому, кого видит второй раз в своей жизни. — Я умею считывать ложь по лицам. И не только её. Я могу увидеть все испытываемые человеком эмоции. Поэтому увидел, как тот человек тебе врал, — закусив нижнюю губу, Ли заставил соврать себя, лишь бы этот юноша перестал винить себя. — И он делал это очень умело, так что не вини себя в своей доверчивости. — Откуда Вы узнали, что я виню себя? — По твоему лицу. Я ведь сказал, что всё вижу. — Ого, это так поразительно.       Данные слова пробудили в Минхо злость, ведь со стороны Чонина они казались насмешкой, но стоило ему посмотреть на этого паренька, как он увидел восхищение в его взгляде. "Он что, не до конца понял, что это за умение такое, раз так смотрит на меня?"       Но как бы Лино не всматривался, видел лишь изумлённое лицо Чонина. Он продолжал смотреть так, словно увидел что-то волшебное, что-то вышедшее со страниц сказок.       На него впервые так смотрели после того, как узнали о его умении видеть истину и ложь по лицам. Даже Чан не смотрел на Минхо так, как сейчас смотрел Чонин. — Тебе что, не кажется это жутким? — А почему должно? — Ну, я ведь могу увидеть все, что ты испытываешь. Даже могу увидеть твой обман. — Моё лицо скрывает обман? — Нет. — Тогда что Вы видите?       Минхо ответил не сразу, выждав пару секунд, словно слово, которое он собирался сказать, само по себе было нелепым: — Восхищение...       После этого улыбка лисёнка стала ещё шире, будто было недостаточно того, как он улыбался ранее. Как бы ни старался прочесть Лино, он не видел ничего, кроме искренности этого парня. И, казалось бы, можно порадоваться, что впервые кто-то отреагировал именно так, но по какой-то неизвестной причине, Минхо это напрягало. Он уже так привык к отвращению и страху, направленному в его сторону, что не мог спокойно реагировать на такие эмоции Чонина. — Я кажусь вам странным? — Определённо. Ты не должен так реагировать на то, что остальных пугает. — Может наоборот? — В плане? — Я думаю, реакция других людей на вас неправильна. Мне ваше умение кажется удивительным, ведь куда лучше знать правду, чем быть водимым за нос. Но это не значит, что я считаю Ваше умение чудом. Уверен, Вам пришлось нелегко в жизни.       После Чана, Чонин был вторым человеком, который понял без каких-либо рассказов, что из-за данного умения в жизни Минхо не всё было гладко. Тогда Ли ощутил внутри себя тепло, которое он всегда чувствовал лишь рядом со своими друзьями. Чего таить, ему было приятно, что Ян видел во всём этом не только плюсы, но и минусы, которые терзают старшего на протяжении всей его жизни.       После той прогулки, парни обменялись контактами и стали активно общаться, делясь даже мелочами, которые произошли у них за день. Минхо рассказал своим друзьям о том, что произошло, и поделился чувствами, которые испытал за короткий разговор с Чонином. За него были очень рады, но больше всех был счастлив именно Чан. Он ничего не говорил, лишь заботливо улыбался, а Лино всё понял и при этом, не увидев эмоции друга, а почувствовав их. Хотя ещё и не осознал этого.

***

      Дни сменялись неделями, недели месяцами, Минхо успел познакомить Чонина со своими друзьями и теперь, при каждом удобном случае, они собирались все вместе, чтобы незабываемо провести время. При этом между этими двумя образовалась своя особенная связь, которую заметили даже остальные. Но они всё ещё оставались друзьями, ведь Ян был в отношениях с тем самым человеком, которого когда-то увидел Лино в кофейне. Но вскоре этим отношениям пришёл конец.       Лето. После сдачи сессии, Чан вместе с Феликсом решили вместе вернуться домой в Австралию на время каникул, ведь оба скучали по своим близким. Бан предлагал Минхо присоединиться к нему и Ёнбоку, который был только рад этой идее, но Лино отказался, выказав желание поработать и наконец-то навестить свою мать. Тем более, Хёнджин и Сынмин тоже решили остаться в городе, поэтому в случае чего, Минхо всегда мог обратиться к ним за помощью.       Лишь только после того, как Хван, Ли и Ким вместе уверили старшего в том, что они при каждом удобном случае будут созваниваться с ним и Феликсом, стоит им только собраться вместе, он со спокойным сердцем вернулся в Австралию. И в этот же день был проведён первый видеозвонок, в котором оставшаяся в Корее троица смогла увидеть дом и собаку Криса.       А одним тёплым вечером, когда лёгкое дуновение ветра было сродни прохладному благословению, Чонин попросил Минхо о встрече на детской площадке, что находилась недалеко от дома Ли. Это заставило старшего начать волноваться, хотя он даже объяснить сам себе не мог, что именно вызвало у него это беспокойное чувство. Как выяснилось, Ян уже ждал Минхо на площадке, покачиваясь на детских качелях. — Нини, что произошло? — по лицу младшего, он уже видел, что с ним произошло что-то крайне неприятное. — Меня бросили. — Ох, это... — Минхо хотел бы сказать, что это грустно, но не мог. Потому что для него данная новость была приятной, ведь Чонин наконец освободился от того, кто вечно его водил за нос. Сев рядом на свободную качель, он решил задать более уместный вопрос. — Почему? — Сказал, что я стал слишком дотошным после знакомства с тобой. — Ты? Дотошным? — Помнишь, однажды ты пытался открыть мне глаза на мои отношения с тем человеком? — Конечно, помню. Такое не забудешь. Тогда ты впервые разозлился на меня.

***

— Чонин, на счёт твоего молодого человека, — осторожно начал старший.       Но его мягко перебили: — Не надо, у нас всё хорошо. — Но это ведь не так. — Даже если нет, ты не должен беспокоиться по этому поводу. — Нини постарался улыбнуться, но вместо этого на лице появилось лёгкое недовольство.       Минхо увидел это, но всё же продолжил развивать данную тему, став неосознанно повышать голос: — Я не могу не беспокоиться, ведь этот человек... — Лино-хён! — Чонин сказал это так неожиданно и громко, что на краткий миг сам удивился от данного действа со своей стороны. — Я понимаю, что ты всё видишь и знаешь, и мне приятно, что ты хочешь помочь мне. Но это наши отношения, поэтому, позволь мне самому во всём разобраться, хорошо? Я должен сделать это сам, — успокоившись, он, наконец-то, смог искренне улыбнуться. — Я знаю, что слишком доверчив, и из-за этого мне часто причиняют боль. Но всё же я продолжаю верить в то, что каждый человек может быть честным. Поэтому и в своего молодого человека я тоже верю.

***

— Тогда я, правда, начал пытаться разобраться в наших с ним отношениях, стараясь показать ему, что я всё понимаю. Но каждый раз ему удавалось обманывать меня, а я слепо верил. Но сегодня убедился в том, что я был лишь игрушкой, от которой избавились после поломки. — Что ты имеешь в виду под поломкой? — Ему нужен был доверчивый человек, который не станет лезть в его тайную жизнь. И поначалу я был таким, а потом встретил тебя, — посмотрев на Минхо, Нини мягко улыбнулся, а тот лишь в свою очередь молча вглядывался в глаза лисёнка, в которых видел целую вселенную. И даже чуточку больше.       Поднявшись, Минхо протянул руку Чонину: — Пошли. — Куда? — В одно место, хочу кое-что показать тебе.       Не став больше ничего спрашивать, Чонин протянул руку в ответ, ощущая не только крепкое сжатие палец старшего, но и тепло его кожи. Почему-то это заставило младшего смутиться.

***

      Как оказалось, конечной остановкой этих двоих было кладбище, о чём Ян догадался после небольшой покупки в местном магазине. Данные места всегда вызывали у младшего какой-то дискомфорт, но рядом с Минхо он чувствовал себя совершенно спокойно.       Проходя мимо множества надгробных плит, старший остановился напротив одной, которую давно никто не посещал. Это было видно по засохшей грязи на самой плите, проросшим сорнякам и отсутствию каких-либо цветов. Опустившись на колени, Минхо достал из пакета влажные салфетки и стёр ими грязь в определённом месте, что позволило чётко увидеть имя и фамилию, захороненного тут человека. ••• Ли. — Лино, неужели... — Да, это моя мама. Поможешь?       Чонин лишь молча кивнул, опускаясь на колени рядом со страшим, принявшись помогать ему с приведением могилы в порядок. Они полностью протёрли плиту от грязи, вырвали проросшие сорняки, зажгли благовонную свечу, положили букет цветов и преподнесли съедобных подношений. После оба поклонились и только затем поднялись на ноги, совсем позабыв о грязных от земли коленях. — Мама была первой, кто поняла, что я могу различать эмоции людей, даже толком не зная их. Несмотря на это, она всегда оставалась рядом со мной, дарила мне свою нежность и любовь. Она никогда не позволяла мне усомниться в том, что я какой-то неправильный. Чего не скажешь об отце. Как только он узнал, что я умею видеть правду и ложь в лицах, начал срываться на мне, как невменяемый. Оказывается, он изменял маме и думал, что это я всё ей рассказал, хотя знаю, что он сам оплошал, и мама узнала всё сама. — Минхо замолчал, борясь с чувствами внутри себя, которые впервые за долгое время пробудились от сна и теперь желали вырваться наружу. А Чонин терпеливо ждал. — В свои пятнадцать лет, когда я уже был знаком с Чаном, отец сильно перепил и, как обычно, стал срывать на мне свою злость. Как и всегда, мама принялась заступаться за меня, но именно в тот день, что-то пошло не так. Когда она закрыла меня собой, тот мужчина... — Лино, не заставляй себя, если тебе тяжело. — Если я не сделаю этого сейчас, то уже никогда не смогу решиться на это вновь. Я слишком долго сбегал от неё и не хочу остаться трусом в её глазах, — глубоко вздохнув, он пытался найти в себе крупицы сил, чтобы продолжить рассказ, заставив окунуться себя в эти болезненные воспоминания. Но у него не получалось. Лишь почувствовав лёгкое прикосновение, он посмотрел на сплетённые вместе руки, после чего поднял взгляд на самого юношу, что поддерживающе улыбался ему. Только после этого Минхо смог продолжить говорить, посмотрев на могилу матери, более не испытывая страха перед воспоминаниями. — Тогда он толкнул её в сторону. Мы были на кухне, он не контролировал себя, а она находилась слишком близко к столу. Всё произошло настолько быстро, что я даже ничего не понял. Вот она закрывает меня собой и в следующий момент лежит на полу в собственной луже крови. После того дня его посадили в тюрьму, а я переехал к бабушке по линии матери. Дальше всё было, как в тумане. Я даже не помню, как проходили похороны моей мамы, приходил ли кто-нибудь проститься с ней или нет. С того самого дня я ни разу не навещал её могилу, поэтому за ней всегда ухаживала бабушка. Когда же умерла и она, я всё равно не смог набраться храбрости приехать сюда. С того самого дня я продолжал загонять себя в пучину отчаяния множеством вопросов. Если бы не я, возможно, она была бы жива? Будь я сильнее и храбрее, всего этого могло не произойти? Мог ли я что-нибудь изменить в тот момент? Почему это произошло с ней, а не со мной? Я постоянно терзал себя этими вопросами, но благодаря поддержке Чана, я как-то смог выйти из плачевного состояния. Даже не знаю, как ему удалось сотворить со мной такое чудо. А затем, с появлением больше близких людей в моей жизни, я начал принимать себя таким, какой я есть. Но лишь встретившись с тобой, я понял, что не я всё это время был странным, а все остальные. Что моё умение видеть - не жуткое проклятье, а моя особенность. Особенность, которая не является чем-то плохим и жутким, и уж точно не может быть причиной смерти моей матери. Думаю, она считала меня необыкновенным ребёнком и постоянно пыталась донести это. — И она была права, — младший лишь крепче сжал ладонь Минхо. — Лино, ты необыкновенный не только для своей матери, но и для своих друзей, которые поняли это, увидев внутреннего тебя. — Думаю, ты прав. Жаль только, что я понял всё лишь сейчас, когда прошло так много времени. — Я уверен, что ты по-прежнему остаёшься для неё необыкновенным ребёнком, что занимал особенное место в её сердце. — А занимаю ли я это место в твоём сердце?       Чонин не ожидал такого прямого вопроса в свою сторону, но вместо того, чтобы смутиться, он широко улыбнулся, походя сейчас на радостного лисёнка: — Моё сердце занято удивительным человеком, что очаровал меня своим умением видеть то, что порой другие не могут. И имя ему - Ли Минхо.       Так уж вышло, что с детства я замечал мельчайшие изменения в выражении эмоций на лицах тех, кто меня окружал и по мере своего взросления считал это умение своим проклятьем. Но только сейчас осознал, что оно стало для меня даром, которое подарило мне тех людей, в которых я никогда не стану сомневаться. Даром, что свело меня с человеком, в котором я увидел нечто большее, нежели просто эмоции. Я увидел в нём целую вселенную и даже чуточку больше, ведь именно этот человек помог мне понять, что значит видеть саму суть людей. Именно Чонин стал тем, кто помог мне вспомнить давно забытое чувство любви, которое дарила мне моя мама. — Нини, ты не представляешь, как долго я ждал именно твоего появления в своей жизни. — Что ж, это взаимно, ведь я тоже долго искал именно тебя.       Находясь под звёздным небом, два сердца стали биться в унисон, как одно. Минхо, наконец-то, смог почувствовать сладость губ Чонина, ощутить нежность его рук, услышать не только аромат кожи, но и теплоту его дыхания. Чего греха таить, они оба растворялись в этом светлом и нежном чувстве друг к другу.       Вот так и встретились две одинокие души: один постоянно всё знал и видел, а второй всегда оставался в неведении.