Я сделаю всё, чтобы ты не умер в одиночестве!

Как же сложно было теперь смотреть на окружающий мир. Вроде всё такой же приятный и умиротворяющий вид моря, которое лазурью переливается в нежных солнечных лучах. Такой же мягкий тёплый песок, с россыпью ракушек по всему берегу. Такие же высокие статные пальмы, своими листьями отбрасывающие прохладную тень. Всё такое же. Всё настоящее. Но понятие настоящего сильно исказилось за последнее время для 77-Б класса. Симуляция и реальность мало чем отличались друг от друга: можно испытывать эмоции, голод, усталость, чувствовать боль, умереть. После такого сложно строго разделить их. Тем более, когда ты не знаешь самого себя в рамках реальности. Воспоминания возвращались медленно и болезненно. В кошмарах и галлюцинациях. И чем больше ребят удавалось пробудить, тем более жутким становилось это место, чем-то уже напоминая психиатрический диспансер. Среди бела дня можно было застать, как кто-то сидел в углу и ревел навзрыд, хватаясь за голову, разрывающуюся от боли. Или как кто-то избегает всех зеркал на острове, лишь бы не видеть своего лица. Или как кто-то причиняет себе вред при помощи любого доступного острого предмета. И не только себе. В самый разгар этой гнетущей и отчаянной атмосферы проснулся Нагито. Последний среди одноклассников. С ним приходилось особенно тяжело, когда Хаджиме пытался проводить терапию. Случай был… Очень запущенный. Смесь из разорванных в клочья ожиданий и мировоззрения, самооценки, падающей на самое дно с космической скоростью, и тяжелых болезней, разъедающих молодое тело изнутри. Но Хаджиме не собирался сдаваться так легко. Он надеялся, что у него есть возможность помочь ему. В палате было немного зябко из-за кондиционера. Микан выключила его, входя внутрь. Стены окрасило золото закатного солнца. Полупрозрачные шторы слегка покачивались от потоков воздуха из коридора. Картина перед Микан предстала следующая: Хаджиме сидел на стуле рядом с койкой, на которой лежал Нагито. Последний отвернулся к окну и, похоже, совершенно не слушал того, что ему говорили. Или не хотел слышать. Хаджиме потёр переносицу. — О, Цумики, — заметил он её, когда она подошла совсем близко. — Извини, немного затянулось. Я могу уйти, если мешаю. — Н-нет, всё нормально, — тихо покачала она головой. — Я б-быстро… Микан взялась за капельницу, перекрыла ход предыдущей ампуле, стала подключать новую. Справлялась она ловко, словно фокусник. Закончив, Микан поправила короткие волосы, беспорядочно торчащие в стороны после недавней стрижки, и собиралась выйти из палаты, но задержалась у стола, изучая занесённые врачами бумаги. — Я никак не могу понять, для чего вы стараетесь, — подал голос Нагито, привлекая внимание обоих присутствующих в палате. — Если у вас есть шанс исправить свои ошибки и вернуться к тому, чтобы быть надеждой человечества, или хотя бы к нормальной жизни, то про меня того же не скажешь. — Комаэда! — попытался вмешаться Хаджиме. — Подумай сам, — усмехнулся Нагито. — Мой мозг долго не протянет, всё это не имеет смысла. Ты просто тратишь свои время и силы напрасно. Бросай это дело, а я сгнию тут сам по себе. У вас, ребята, ещё есть надежда, и я не хочу вставать на её пути. За это время он так и не повернул головы, сжимая кожу на левой руке, что совсем недавно пережила ампутацию, и наблюдая в окно, как садится солнце. Медленно, словно окутывая весь остров жарким пламенем. Хаджиме собирался с мыслями, чтобы подобрать весомый аргумент, но рядом с ним встала Микан. В её руках были какие-то документы. И выглядела она более чем серьезно. — Цумики?.. — Это не так! — на удивление уверенно и даже грозно отчеканила Микан. Такой настрой всё же вынудил Нагито проявить интерес и немного повернуться, всё ещё неохотно. В конце концов, что такого могла сказать ему Микан? — Сейчас с-совсем не время говорить подобные вещи! Н-нам только удалось собраться всем вместе и д-даже начать восстанавливать старые отношения! Кому-то н-нужно больше времени, чтобы принять случившееся… И нам остается только сделать всё, что в наших силах, чтобы привести себя и мир в порядок! Я делала ужасные вещи здесь и в Программе Нового Мира… — она старалась держать такой же уверенный тон, но слёзы предательски потекли по щекам мелкими бусинами. — Всё, что я хочу теперь, это отработать свои грехи перед другими! Комаэда, взгляни на это! Микан вытянула перед собой те самые документы, что до этого лежали на столе, и Нагито всё же повернул голову. Это были заключения врачей по поводу его состояния. Нагито бегло пробежался глазами, и постепенно его не заинтересованное выражение лица стало напряженным, удивлённым. Он нахмурился, сомневаясь в том, что видит перед собой. — Да, твой мозг и тело и правда поражены страшными болезнями, но, — сдерживая слёзы, продолжила Микан, — есть шанс притормозить их! Новые лекарства подошли и дают результат, ты скоро можешь выйти на ремиссию! Я, — руки с документами затряслись, нос засопел, она с большим трудом справлялась с заиканием, — я сделаю всё, чтобы это произошло! Чтобы ты жил, Комаэда, вместе с нами! Что бы ты ни говорил, я не позволю тебе умереть! Как и никому другому в нашем классе! Что Нагито, что Хаджиме, были поражены этому монологу. У Микан сотрясались плечи, слёзы уже вовсю звонко капали на пол. Она поджала губы и набрала воздуха: — Я сделаю всё, чтобы ты не умер в одиночестве! — изо всех сил закричала Микан. Нагито молчал с приоткрытым ртом. А после по его лицу потекли две тонкие дорожки слёз. — П-просто… п-позволь мне постараться и-изо всех си-сил!.. — уже начиная захлёбываться, умоляла Микан, безрезультатно вытирая мокрые глаза. После этого разговора реабилитация Нагито пошла в гору. Показатели становились лучше, деменция приостановила развитие, лекарства успешно купировали воспалительные процессы. На это в том числе оказывала влияние постоянная забота Микан. Она продолжала подбирать нужные лекарства, следить за его состоянием, при этом успевая оказывать помощь и другим жителям острова. И все же то, сколько времени Микан уделяла Нагито, правда впечатляло. Он не заметил, как постепенно сам привык к её компании. Иногда проходящие мимо палаты могли заметить этих двоих за совместным чтением или непринуждённой беседой. Когда состояние Нагито было близко к удовлетворительному, Микан стала выходить вместе с ним на берег ранним утром или ближе к сумеркам, когда солнце вело себя более щадяще. — Всё же с настоящим солнцем не может сравниться даже самая точная симуляция, — вдыхая утренний свежий воздух, произнёс Нагито. — Д-да, пожалуй, — укутываясь в кофту, согласилась Микан. Они стояли рядом, наблюдая, как из-за горизонта начинается восход, озаряя море игривыми лучами. Короткие волосы Микан забавно шевелились от ветра, словно лепестки диковинного цветка. Нагито рассматривал недавно подготовленный Казуичи и Хаджиме протез. Было крайне непривычно с металлической штукой вместо руки, да и обычные действия теперь требовали больше времени. Аккуратно перевернуть страницу и не порвать её или взять со стола мелкий предмет было довольно сложным испытанием. Однако к такому всё же можно привыкнуть и приспособиться. Теперь у Нагито есть время для этого. — Комаэда-кун? — осторожно спросила Микан, привлекая его внимание к себе. — Я д-давно думала о том, что ты сказал на с-суде… И то, ч-чего я наговорила в ответ… Хо-хотела спросить… Эм… — Насчёт последнего не стоит переживать, — Микан удивленно подняла голову, услышав это. — Это было больно услышать, но это было правдой. Ты оказалась единственным человеком, кто лучше всего меня понял. Хотя бы попытался понять. Он продолжал задумчиво смотреть на восход и улыбнулся. — Я должен быть благодарен за это, разве нет? — Я-я… не уверена… — затихла Микан, опустив брови. — Говоря же о моих словах, — Нагито вздохнул, поправляя шарф на шее, закрывающий след от кандалов. — В какой-то степени я всё ещё придерживаюсь них. — П-понятно, мне стоило д-догадаться, — грустно улыбнулась Микан. — Однако, за это время я тоже много думал о сказанном. Учитывая, где оказались мы все, пожалуй, не мне судить о случившимся. К тому же, — он повернулся к Микан с улыбкой, — сейчас ты как никогда полна надежды исправиться, как и весь класс. Так что я могу простить тебя, Цумики-сан. Глаза Микан заблестели от подступающих слёз. Она пыталась что-то сказать, но её голос пропал, так что просто бросилась на Нагито с объятиями, тихо всхлипывая. Он был застан этим врасплох, но мягко положил руки на её спину, слегка поглаживая. Конечно, разом забыть всё, что произошло, невозможно, но раз у них появился шанс исправить прошлые ошибки, стоит ли отказываться от него?