"Проект ХХХ"

Человеческое сознание это сложная штука. Мы состоим из сотни маленьких элементов: шестеренок, пружинок и поршней, двигающихся в идеальной синхронности. Их плавное движение обеспечивает комплексность нашего восприятия. Слой за слоем они накладываются на обозреваемую картину, и мы видим ее полностью. Все грани, все изгибы и линии. Безусловно кто-то более эмоционален, кто-то старается воспринимать все холодно и рационально… Но если что-то сломается… Вся картина трескается. Одна трещинка и этот сложный оптический прибор уже не сможет четко воспринимать пространство. Одна трещинка и наше сознание начинает гудеть, не понимая, что ему делать. Оно вопит, боится, безуспешно пытается исправить. Ты буквально чувствуешь, как расслаиваешься на составные части. Ощущаешь ошибку, излом. Если бы я был роботом, я бы просто продолжил работать, идти вперед, делать то, что должно. Однако я не могу. Вы думаете, что вы сильная личность? Вы думаете, что сможете выдержать подобное? Думаете, что сможете сопротивляться чьей-то воле? Вы думаете, что такие вещи пройдут для вас без следа? Вы ошибаетесь. Вы очень сильно ошибаетесь… Я чувствовал тупую физическую боль. На ягодицах, на лице, внутри себя. Я чувствовал вкус отвратительной субстанции. Я чувствовал ее внутри своей прямой кишки, я чувствовал, как она выливается из моего отверстия тонкой струйкой. Я чувствовал, как дрожали напряженные мышцы и как тело покрывали волны мурашек. Я чувствовал холод и боль. Нервные окончания посылали мне сигналы в голову. Они кричали, вопили… Они принижали меня. Мысли, неконтролируемый ничем, в истерике метались из одного угла в другой. Они реагировали на эти раздражители, выуживали из головы четкие, яркие воспоминания: то как он вставлял в меня член, то, как тряслось передо мной пространство, с каждым его толчком, мои слова… Все рушилось. Вся моя личность, все мое восприятие рушилось… Не то, чтобы было «проще» поддаваться истерике. Не было ничего кроме истерики. Мгновения тянулись как минуты. За каждые доли секунды, пока пространство вокруг меня отходило от произошедшего насилия, в моей голове проносились сотни тысяч образов. На меня накатывали воспоминания. Я пересматривал все это посекундно. Каждое прикосновение, дрожание, реакцию и слово. Мой мозг болел. Вы знаете, как приятно ловить себя на мысли, что ты думаешь? Что ты существуешь и твой разум работает вместе с тобой? Знаете, как неприятно, чувствовать, как каждую секунду эта картина ломается. Ощущать пустоту, не находить выхода, понимать как система твоего мировосприятия не может сама себя содержать. Слишком рационально, да? Да, пожалуй, потому что в основном меня била истерика. Это все, на что я был способен. Слез уже не было. Губы дрожали, я боялся что-либо сказать… Ненависть к себе, как к жалобной тряпке, ненависть за то, что я так легко поддался, слабость и страх, ненависть за то, что я не могу найти выхода, боль и воспоминания, желание найти помощь и поддержку, я просто хочу спать, и чтобы это все закончилось… - Ты здесь? Говори со мной. - Ч-что… - кое как вырвался мой дрожащий голос. - Не думай. Понял меня. Не думай, не о чем. Я здесь, я с тобой, - динамик на столе наконец привлек мое внимание, - концентрируйся на моем голосе. - Я… - Не разговаривай. – Это Тим. Да Тим. Концентрироваться на его голосе… - Просто делай, как я скажу. Оденься. Одежда под столом. Оденься. Я потянулся вниз. Еще одна волна воспоминаний: стенки стола, сваленные в кучу брюки, рубашка… - Просто одевайся. Как надеть эти джинсы? Думай, как ты будешь их надевать. Это просто джинсы. Не смотри на свое тело. Давай. Холодная одежда по началу вызывала еще большую дрожь. Пальцы не слушались. Порой косым взглядом я усматривал белые капли на своих ногах и промежности, но старался не думать. Не думать о дискомфорте, не думать, одеваться… - Все. Хорошо. Поднимись, не оборачивайся, возьми карту со стала. Она справа от монитора. Я протянул вперед дрожащую руку. Мои пальцы скользнули между стопок слегка пыльной бумаги, рядом с клавиатурой и наконец нащупали гладкую теплую карточку. Мое лицо на ней… Я поспешил спрятать ее в нагрудный карман рубашки. - Все. Давай. Ты молодец. Выйди из-за стола. Тихо и спокойно. Потом из кабинета. Налево. Я тебя проведу. Я медленно переставлял ноги, двигаясь по ковролину к выходу. Каждый шаг отдавался болью в икрах и бедрах. Зад болел. Каждый шаг был напоминанием произошедшего. Я медленно подошел к двери. Холодная ручка аккуратно легла в руку, я приоткрыл ее. Впереди лежал сумрак однообразных коридоров. Где-то там вдалеке выход. Где-то там вдалеке. Тим не успел меня предупредить. Я обернулся. Тварь сидела на стуле широко расставив ноги. Она тупо уставилась в стену и судорожно тряслась, сжимала пальцы рук, дергала головой и моргала. Хвост истерично хлопал по стенке одного из шкафов. Его влажный, покрытый спермой член дрожал между ног. Я обрадовался одной яркой мысли. Наверное, даже не мысли – эмоции. Одна легкая вспышка в голове. Один небольшой огонек. Злость. Истеричная злость, до дрожи в руках, до скрежетания зубов. Ненависть к собственной слабости и жалости, но больше – ненависть к этой твари. Наплевать, осознанность это, или часть треклятой программы. Я бы хотел увидеть последние минуты жизни этого механизма. Хотел бы увидеть… - Надо идти. Джек, ты слышишь меня? Я кивнул, обернувшись к ближайшей камере: - Да. Надо идти. - Тут где-то бродит «Фокси». Пока перенаправляется энергия у меня нет доступа ко всем камерам. Чем быстрее мы свалим – тем лучше. Иди налево по коридору. Первая дверь справа. Южный выход. Я кивнул еще раз. Я двинулся в путь, стараясь издавать как можно меньше шума. А взглядом я старался проглядеть сквозь полумрак. Мозг видел в этом некую отдушину. Найти что-то, чем можно защищаться. Хоть что-нибудь. Даже если это будет бесполезно. Но, пожалуй, это просто меня успокоит. Пространство вокруг меня было как будто бы нереальным. Отрешенный взгляд не мог сосредоточится на окружении. Все плыло, словно было больше меня. Я шел, освещая себе дорогу желтым лучиком фонаря. Вот он – выход. Продолжение пути. Серая дверь, горизонтальная ручка. Я потянул ее на себя, и та поддалась с легким щелчком. На меня пахнул душный и спертый воздух. Это был навесной мост. Узкий коридор над пропастью заводских помещений. Внизу, в полумраке с еле слышным скрежетом и гулом передвигались охраноботы и аниматроники. Они бродили меж станков и конвейерных линий, порой полностью исчезая в тенях. Я медленно шагнул на металлический пол и конструкция со скрежетом приняла мой вес. Каждый шаг отдавался тягучим звуком напряженных металлических канатов. Я медленно ступал вперед, смотря себе под ноги. Мелькающий тусклый свет красных аварийных огней порой показывал мне, что творится внизу, вырывая из темноты изящные фигуры этих механических тварей… Нога вдруг обо что-то стукнулась. Я чуть не споткнулся и мне пришлось ухватится за перила, чтобы не упасть. Грузный, железный ящик для инструментов лежал у одной из секций мостков. Мгновение и я смотрел на обшарпанный желтый корпус. Набравшись уверенности я потянул к нему руку. И тут сзади раздался скрежет. Скрип открывающейся двери. Я обернулся на звук, чтобы заметить массивную фигуру в красном свете. Лампа скользнула лучом по крупному аниматронику. Желто-белая лиса с массивными бедрами и грудью радостно взвопила и, широко расставив ноги, устремилась ко мне. Все замерло. Грохот шагов и пронзительный вой, как будто затихли на фоне собственных мыслей. Бежать было тяжело. Мои ноги меня не слушались. Мост раскачивался с каждым шагом этой твари, делая любой движение испытанием для вестибулярного аппарата. Более того, я не хотел бежать. Мне хотелось увидеть ее внутренности… Прошло несколько мгновений. Я вижу ее голубые глаза, открытую пасть, полную слюней, длинный язык. Я вижу ритмично раскачивающиеся груди и бедра. Я слышу, как она говорит мне что-то, почти вопит от радости. Моя кисть плотно сжалась на холодной рукоятке ящика. Я приготовился. Сверху затрещал динамик. Тим пытается отговорить меня от этого. Вдох, выдох. Она уже близко, я почувствовал мятную вонь из ее пасти. Ее руки вот-вот сомкнуться на моих плечах… Все замерло. Одно резкое движение. Я вынырнул и швырнул в нее этот ящик. Грузный, тяжелый металлический ящик. Я резко поднял его и направил его полет прямо в ее лицо. Я увидел, как острый металлический край с треском ломает тонкие сервоприводы, прорывается сквозь тонкую шерсть и искусственную плоть. Как импульс от удара отталкивает массивное тело в сторону. Как рукоятка ящика ломается и тот продолжает полет сам по себе. Я увидел, как красный свет аварийной лампы выхватил из полусумрака аккуратные связки проводов. Как треснула с шипением емкость с какой-то жидкостью. Как глазные яблоки, дрожа провалились вглубь черепа. Увидел беспокойные разряды электричества, перескакивающие с ее отвалившейся челюсти на шерсть и лицо… И время вновь возвратилось в привычный темп. Я почувствовал боль в кисти и в предплечье. Я увидел, как придавленная тяжестью инструментов «Фокси» переваливается через перекладину и стремительно несется вниз. Мгновение – грохот изломанного металла, треск, трещащий гул сломанного динамика… Все вновь стало так реально. Так быстро. Внизу все зашевелилось, загудело, завизжало, привлеченное моим разрушением. Тим сказал лишь: - Беги! «Они уже здесь» - последнюю фразу я осознал сам. Я услышал гул оживающих механизмов. Как ударить палкой улей. Недовольные пчелы принялись визжать и вопить. Снизу раздался стук металлических лап и торопливое, хищное дыхание. Сердце забилось быстрее и все, казалось, натянулось в струну. Боль в мышцах не отошла на задний план, но скорее вообще исчезла. Я стремительно понесся вперед, не понимая, что движет мной. Страх или некая радостная бравада. Впереди была очередная узкая техническая лестница и проходы в обе стороны. Тим крикнул откуда-то сверху: «Беги вниз!» и я рванул, перескакивая по несколько ступенек в полумраке. Каждый мой шаг выбивал из ступенек глухой металлический гул. Я надеялся, что в этом шуме я не потеряю другие шаги… «Здесь!» - мой друг звучал где-то вдалеке, хотя я видел мигание лампочек работающих динамиков. Чуть не спотыкаясь я вышел на три этажа ниже, и оказался в коридоре, забитом фурнитурой и мебелью. Мной двигала какая-то непостижимая сила. Мой натиск невозможно было остановить, и я уверенно рванул вглубь, перескакивая через столы и стулья, создавая все больше и больше шума. Мои глаза метались из стороны в сторону. Сейчас я добегу до конца. Лестницы нет, я не вижу дверей во все сгущающейся тьме. Куда дальше? И тут я услышал гулкое жужжание. Грузный голос, легкий шелест механических приводов. Я лишь успел спрыгнуть с горы столов. Успел поставить ноги на кафельный пол, как из-за едва заметной серой двери на меня вырвался Охранобот. Массивный, грузный, тяжелый. Я почувствовал удар в живот. Почувствовал, как воздух выбило из груди. Мое тело согнулось в месте соприкосновения с его кулаком. Тупая жгучая боль пронзила все мое тело. Даже взлетая в воздух, я не сумел разогнуть сжавшиеся от напряжения мышцы. Красный свет его визоров ослепил меня. Я почувствовал, как моя спина с треском врезается в шершавую поверхность стены… И пробивает ее. Я словно артиллерийский снаряд пробил непрочную оштукатуренную стену и оказался поглощён им. Тут было душно, сухо, пахло затхлой водой… С мгновение я смотрел на то, как охранобот пытается дотянуться до меня своей массивной рукой, прежде чем глубокое пространство между стен не поглотило меня. Я падал. Падал вниз, во тьму. Все дальше от спасения и надежды. Туда, где быть может, меня не найдет даже Тим. Боль и усталость взяли свое. Я закрыл глаза и отдался долгому падению… Которое, как потом оказалось, не продлится долго…