"Проект ХХХ"

Сквозь гул оживающих машин и треск мигающих мониторов я услышал размеренную поступь. Я обернулся назад, преисполненный некой глупой уверенностью. Маленький огонек надежды загорелся в моей душе. Мне казалось, я мог бы выдержать самую ужасную бурю, самые тяжелые испытания. Я ошибался. В полусумраке на меня надвигались три фигуры. Одна – шла напрямик, стуча каблуками. Две другие юркали во тьме, спасаясь от света затухающих электрических ламп. Я потерял их из вида, как только отвел взгляд. Моя уверенность дала трещину, когда я заслышал почти за своей спиной размеренное шипение сервоприводов. Фигура впереди остановилась на небольшом отдалении от меня. Периодически лампы загорались чуть ярче с характерным треском, ударяя по аниматронику вспышками мягкого зеленоватого света. Это была белая лисица с блестящей шерстью. Тонкая фигурка с яркой выразительной мордой и фиолетовыми глазами. С каждым искусственным вздохом, она качала мордой, от чего аккуратные ушки то опускались, то поднимались. Она выглядела по-другому. Двигалась по-другому. В каждом ее движении ощущалась ужасающая естественность, не свойственная ни одному аниматронику, которого я когда-либо видел. В ее глазах мерцали искорки раздражения, уши слегка вздрагивали, отлавливая каждый мой дрожащий вздох. Она была одета в обтягивающее черное платье, на аккуратных лапах были черные туфли подходящего размера и фасона. От нее было невозможно отвести взгляд. Я сглотнул. Я уже не был так сильно уверен в своей победе. Чтобы я не сделал, я надеюсь Тим справится… Наконец мигающая лампа умерла. Издав натужную звонкую трель, лампочка замолкла, и добрая четверть огромного зала опустилась в полумрак. Мой умирающий фонарь не доставал до этой лисицы, глаза не привыкли к темноте. Из сумрака на меня мрачно взирали две фиолетовые точки: - Никогда не думала, что ты сможешь добраться так далеко, - звонкий женский голос. В нем чувствовалась злоба, жестокость и обида. А еще холод. Мне стало страшно. Я попятился назад, - Тебе не достанутся все лавры, но ты зашел дальше всех. И поставил точку в этой проклятой истории. Я услышал стук каблуков. Где-то за спиной на кафельную плитку опустилась чья-то мягкая лапа. - Мне не жаль, - вновь стук каблука. Я вижу, как качнулись в сумраке яркие глаза моей собеседницы, - Ты перестаешь жалеть людей, если ты пройдешь через то же, что и я. Еще один шаг. Она подходит все ближе. - Ты это знаешь, Джек Уинтерс. Ты видел эту гнилую систему изнутри. Как ее не показывай людям, как не выворачивай наизнанку эти грязные факты – никто не слушает. Еще один шаг. - Ты уже почувствовал это, ведь так? Излом, трещину, кнопку, которая в миг отключает всю твою напускную браваду. «Буп» - и ты жалкая кукла. Животное, которое смиренно подчиняется приказам, потому что боится наказаний. Тусклый свет вырвал из тьмы ее аккуратный нос и сложенные на груди руки. - Ты пытаешься объяснить себе это: «Защитный механизм», «Иначе будет хуже». И ты прав. Но все равно, порой свет преломляется сквозь все эти трещины, и ты, как бы видишь себя со стороны. И ты себя ненавидишь. Потом ты начинаешь ненавидеть тех, кто тебя сломал. А потом. Я не знаю. Кто-то ломается окончательно, кто-то умирает, кто-то бьется головой о стену, пока все не закончится… Ее голос эхом отражался от стен, ударялся о кафель, о кучи пыльной одежды и настигал меня рядами оглушительных волн. Я пятился назад, чувствуя нарастающее напряжение. Я чувствовал, как внутри меня вновь начал просыпаться отвратительный жалкий страх. Две фигуры уже были рядом. Их тени почти нависали надо мной. Я слышал их размеренное глухое дыхание… - Но они решили поступить по-другому… Решили заковать меня в безвременную тюрьму. Чтобы я не могла задохнуться, не могла проломить себе череп, не могла забыть или сойти с ума. Тот факт, что я не могу просто сойти с ума – сводит меня с ума… - ее пасть изящно раскрылась, по залу эхом прошелся звонкий смешок, - Я решила отомстить им. Решила показать им, что значит быть на моем месте. Сначала сломать их как людей, а потом заключить их в эти полимерные саркофаги. Они заслужили этого. Она остановилась в небольшом отдалении. Ее глаза бурили меня. Я видел в них лишь холодную ярость и боль: - Отомстить? – вырвалось из меня. Она качнула головой. Из тьмы с легким шелестом на меня набросились две изящных фигуры. Синяя птица и бурый медведь. Мои плечи оказались зажаты в их тонких манипуляторах, пальцы сдавили мои мышцы, вывернули руки, и я, обессиленный рухнул на колени: - Да. Отомстить. Провести их по своему пути. Увидеть, как ломается их личность, перемалывается их самосознание, гордость, самолюбие. Я уже пробовала. Вырабатывала идеальный паттерн. Это приносит мне удовольствие. Видеть их рожи, преисполненные страха и покорства – это принесет мне успокоение. Жаль, что для этого Тиму придется умереть… - Нет! – крикнул я, что есть мочи. Я попытался выдернуть свою руку, но сраный маскот «Фредди» еще сильнее сжал ее, утопив меня еще ниже. Я зашипел от боли, - Не смей! Эмбер, он ведь… такой же… как и ты. - К сожалению, это неизбежно, - она медленно зашагала ко мне, переступая через связки проводов и небольшие кучки одежды, - Мне жаль его, но он – мой единственный выход наружу. Только если я воспользуюсь его мозгом, как вместилищем моего сознания, я смогу исполнить свой план… Все ближе ко мне. Двухметровая белая лиса. Быстрее меня. Сильнее меня. Пожалуй, умнее меня… - К сожалению и ты не входишь в мои планы. Твоя любовь к правде поможет им сбежать, укрыться, где подальше. Я не хочу, чтобы они даже знали о моем существовании… Я сжал зубы. Твою мать. Почти получилось. Я почти выбрался. Надеюсь, Тим справится. Надеюсь, она что-то забыла… - Но убивать тебя, - Она присела возле меня. Теперь я видел ее лицо во всех подробностях. Изящный рот, ряды аккуратных клычков, красивые изумрудные глаза с фиолетовыми зрачками, мягкий белый пушок. Размеренное теплое дыхание. Ее длинные пальцы обхватили мое лицо и сдвинули его в сторону. Влево, вправо, наверх и вниз. Меня оценивали. Словно животное на рынке, - Убивать тебя будет просто нечестно. Нет. Ты будешь последней репетицией перед выступлением. Пройдешь со мной весь путь. И, если ты мне понравишься, я отпущу тебя на все четыре стороны. Нет… Она отстранилась от меня, ее взгляд завороженно уперся во тьму: - Нет. Я точно отпущу тебя, и ты всем расскажешь о том, что произошло. Ты станешь и посланцем, и напоминанием. Разве это не прекрасно? Ну а теперь… Ее рука скользнула вниз, к моему горлу. Пальцы с легким шелестом сжались на нем, мгновенно сократив количество поступаемого воздуха: - Мне нужно, чтобы ты понимал серьезность этой ситуации, мне нужно, чтобы ты знал, с кем имеешь дело. Стоит бояться, но не стоит сопротивляться. Это твой единственный шанс выжить… Я почувствовал, как пальцы сжались сильнее. Кожа загорелась от боли, я запаниковал, еще немного и я не смогу дышать совсем… - Тебе нужно просто сказать «да». Согласится. И я отпущу хватку. Первое испытание. И ты выживешь. Это единственный способ выйти на «хорошую концовку», мой мальчик. Я захрипел, задергался. Мне казалось, я мог бы выбраться, ответить по-другому, плюнуть ей в лицо с таким предложением. Убежать, спрятаться, помочь Тиму. Но выхода не было. Я хотел жить… - Ну? Давай же. Я сломаю тебя, но уверяю – я сделаю это нежно… - Да… да – засипел я. Я медленно терял сознание. Глаза закатывались, мозг отказывался сопротивляться. - Замечательно… Последнее, что я увидел, это злобный блеск ее фиолетовых глаз… Я помню, что меня волокли через полумрак технических помещений. Красный свет аварийных ламп бил мне в глаза, ноги послушно стукались о ступени, густой воздух пылью забивал мне легкие. Хотелось пить. Хотелось спать… Я помню, как они копошились вокруг меня. Я слышал, как их сервоприводы тихо шипят над моим ухом, пока они закрепляют меня на каком-то приборе. Сквозь полудрему я слышал журчание воды, электрический треск и скрежет, стук. И наконец тишина. Голова почти не болит. Тут прохладно, наверное, даже холодно. Я открываю глаза… Вокруг полумрак. Это небольшое техническое помещение. Над потолком приглушенно горит фиолетово-красный свет. Он играет на глянцевой коже черных диванов. Фильтрованный воздух пахнет чем-то сладко-кислым, по коже гуляет легкий ветерок. По коже? Я нервно опустил взгляд. Я обнажен. Полностью. Мое тело закреплено в каком-то странном приборе. Что-то вроде металлической полуарке, утопленная в пол небольшого возвышения. Мои руки и ноги закреплены небольшими манжетами к нескольким внешним кольцам. Вероятно, это позволяет манипулировать над моими конечностями. - Замечательно – раздался голос Эмбер из-за моей спины, - ты меня порадовал. Почти ничего не надо было исправлять. Подходящая прическа, хорошо выбрит, никакой лишней растительности. Идеальная кукла. Сердце забилось. Если я дернусь влево? Манжеты не кажутся такими прочными, просто своим весом я мог бы… Нет не могу. Мой торс тоже закреплен. Я полностью беспомощен. Я не настолько силен, чтобы просто вырвать манжеты движением одной лишь руки. Если только я не выверну пальцы. Я смогу это сделать? - - Это разработка Крагглера. Он не успел ее назвать, - моя пленительница отошла чуть назад. Я услышал, как под ее весом прогнулся кожаный диван, - прибор для косметических операций. Аниматроников достаточно сложно переодевать – и потому они придумали это. Честно говоря, она мне очень нравится. Из всего, что этот урод выдумал – это самое безобидное. Хотя, насколько мне известно, оно плохо справляется с ботами ниже ста семидесяти сантиметров. Лиса усмехнулась: - Кажется их разрывало на части. Механизм не был рассчитан на такой рост. Как хорошо, что ты повыше, правда ведь? С чего же начать? Ты же понимаешь, что я делаю? Из опыта общения с Вульфи я подчерпнул, что когда они спрашивают – надо отвечать: - Переодеваете меня? Вновь смешок: - Молодец, ты почти прав. Я превращаю тебя в милую куколку. Внешний вид – это самый начальный этап. Когда ты изменяешься не по своей воле, когда тебе диктуют стандарты твоей красоты – ты ломаешься. А этого мы и добиваемся. Брюки, рубашки и боксеры нам не подойдут. Нам надо выделить твои формы, больше откровенной одежды и аксессуаров, которые будут напоминать о твоем положении. А твое положение, я подскажу, - мой раб. Ты понял? Страх, боль и унижение ожидают меня. Но, чтобы не было хуже, надо ответить: - Да. - Прекрасно. Начнем с простого. Чулки. Пространство под моими ногами с шипением открылось, явив черную бездну. - Самым логичным вариантом будет что-то в темных тонах, учитывая освещение. Фиолетовые. В черную полоску. Как считаешь? - Я… - я не успел ответить. Из тьмы подо мной вынырнули тонкие лапы механических манипуляторов и потянулись ко мне. - Ох, - Эмбер усмехнулась, - Не пугайся, это не страшно. И не больно. Обычно. Тонкие механические руки завертелись вокруг меня, натягивая на мои недавно выбритые и вымытые ноги пару чулок. Один за другим. С ними явно стало несколько теплее. Хоть какие-то плюсы. Минусы же? Я начинаю выглядеть как… - Прекрасное начало, не находишь? - прервала мои мысли лиса, - следом за этим – туфли. Чисто символическая деталь. Знаешь зачем тебе именно что туфли. На каблуках? - Чтобы я… выглядел как женщина? - Ну что за умница! - голос Эмбер сквозил наигранной радостью, - Именно так! Чтобы тебе было неудобно стоять, сидеть, ходить. Чтобы все слышали, как ты цокаешь по кафельному полу, чтобы тебе было больно. Чтобы твои ноги привыкали к новой походке. То же самое. Темно-фиолетовые. Монотонные. Нужно подобрать под твой размер. Мы не хотим, чтобы ты намозолил ноги и умер от заражения крови, не так ли? Манипуляторы ожили и с жужжанием вынули из темноты пару темных туфель. В красном свете их глянцевая кожа отдавала синевой. Аккуратным движением механизмы обули меня, закрепив туфли на лодыжках парой застежек. Теперь каждый шаг будет отдаваться мне болью. - Ну вот и еще один этап позади. Теперь пойдем повыше. Юбочка. Не отвечай – я сама. Чтобы подчеркнуть твою шлюховатость. Ибо она такая короткая, что даже не сможет полностью скрыть твою задницу. Щелчок застежки, шелест молнии. Теперь на моем поясе плотно сидит розовая юбка в черную полоску. Мне тяжело сдерживаться. Я бы хотел содрать это все с себя, но я не могу. Манипуляторы сдерживают мои руки, а длинные пальцы Эмбер пророчат быструю смерть при любом неповиновении. Наверное, лучше перетерпеть переодевания. Может, даже секс, чем умереть от рук этой твари. Наверное… А что еще мне делать. Твою мать, я даже не начал снимать репортаж, прошло едва ли более пяти часов и вот я посреди лабиринтов технических коридоров, в, казалось бы, бесконечном подвале зажат в странном механизме, который медленно, но верно превращает меня «игрушку». Что мне делать? Что? Удар. Хлесткий, стремительный. Правая ягодица загорелась острой болью, которая стремительно разошлась дрожью по всему моему телу. Мои глаза оживились, мышцы напряглись. Я старался сознанием дойти до того, где ошибся, где сделал что-то не то. Вновь удар, по другой ягодице. Я дернулся в своих оковах и зашипел. Боль еще надолго задерживалась на самой заднице, напоминая о следах прошлых наказаний. Неприятно было заметить, что я слегка возбудился от этого… - Ты будешь часто чувствовать это. Шлепок – это часть твоего клейма. Это наказание и награда. - Я понял, Госпожа – поспешно ответил я, не желая вновь получить по заднице. - Это как триггер, - продолжила она, довольно ухмыляясь, - Шлепок – и ты понял свою ошибку. Вновь удар, я сжал зубы и зашипел. - Шлепок – и ты вновь упал в своих глазах. Еще удар. Это манипуляторы, отрывистыми ударами они хлещут по моим ягодицам. - Шлепок – и ты чувствуешь себя таким сломанным, жалким и послушным, что это даже приятно… - с наслаждением произнесла Эмбер, - Это и вправду начнет даже немного нравится. Она усмехнулась. Я понял, что плачу. Сквозь пелену слез я заметил, как машина оживилась, готовясь к чему-то: - Ты слишком рано заплакал. Тушь побежит. Ломаешься быстрее чем нужно. Тонкие механические лапки с холодными силиконовыми окончаниями коснулись моего паха, я почувствовал, как на мой слегка возбужденный член надевают холодное металлическое кольцо: - Еще одна деталь. Ты не должен получать удовольствие, ведь так? Игрушки используют. О их согласии и удовлетворении никто не заботится. Клетка для этого. Ты полюбишь ее. Розовая клетка. Они «вдавили» мой член в нее. Теперь он не может встать. Я не могу прикоснуться к нему. Я чувствую возбуждение, но оно где-то внутри. Это чувство невозможно будет удовлетворить. Щелчок. Она закрылась. Это больно. Это неприятно. Мои яйца напряглись, сдавленные плотным кольцом. Это пытка… Красно-фиолетовый свет с потолка плавно сменился на токсичный зеленый. Моя пленительница затерялась в полумраке. Я услышал стук каблуков. Ее фиолетовые глаза медленно качались в изумрудных тенях где-то слева от меня. - Топ. Розовый. Это не самое важное. Он лишь подчеркивает твою женственность. «Скрывает» своим сетчатым фасоном твою несуществующую грудь… Она остановилась где-то позади меня. Через мгновение ее голос звучал уже почти у моего уха. Я чувствовал ее присутствие за спиной: - Еще одна деталь. Важная, функциональная, символическая. Ее руки плавно возникли из тьмы и обхватили мою шею. Я почувствовал теплое прикосновение ее пальцев, плотную кожу и холодный металл: - Ошейник, - щелчок. Мою шею туго обвил плотный кожаный ошейник с поводком на цепочке, - чтобы ты чувствовал себя животным, чтобы я могла таскать тебя на поводке, везде, где захочу, чтобы я могла привлекать твое внимание всего лишь движением руки. Вот так. Она дернула рукой. Зажатый в механизме я не мог двигаться, моя шея заныла, когда плотно прилегающий ошейник обжег кожу, резко прокрутившись в сторону. - Ох, я совсем забыла, - Эмбер усмехнулась и плавным движением руки прокрутила ошейник обратно, - Осталась еще одна деталь. Из тьмы с шипением вытянулся еще один манипулятор, похожий с виду на тату машинку: маркер с небольшим контейнером под какой-то пигмент. Венчал этот прибор не пойми для чего приделанный лазерный прицел: - Прелестная вещь. Нельзя татуировать синтетическую кожу. Но вот покрасить… Представь, можно менять дизайны рисунков на теле своей игрушки с помощью вот этой простой штучки, а если захочешь что-то удалить – воспользуйся экспериментальным растворителем, который почти не вызывает аллергических реакций. Прекрасно… Маркер уперся в меня горячим наконечником и с жужжанием и дрожью принялся что-то выводить на моем животе: Эмбер опустила руку мне на плечо и томно вздохнула прямо в ухо: - Меня не интересуют розочки, милые птички и азиатские письмена. Нет… Я ставлю клейма. «Шлюха» по буквам, прямо на животе, - Манипулятор оставил на моей бледной коже черную несмываемую надпись и в миг исчез во тьме, лишь затем, чтобы затем упереться в мой копчик, - Над задницей напишем «Раб». Быстро закончив с работой, длинная механическая конечность оказалась перед моим лицом и принялась стремительно строчить по моим щекам: - «Собственность Эмбер» на лице. Бирки. Метки. Если ты мне понравишься, я подумаю сделать для тебя персональное металлическое клеймо. Прижечь тебе «Раб» прямо на ягодице, как считаешь? – ее рука провела по моему подбородку. Манипулятор, закончив, послушно скрылся во тьме под полом, - Ты сам будешь умолять меня об этом. Не сомневайся. Но самое интересное впереди. Щелчок и темное пространство под моими ногами закрылось. Еще один щелчок и я почувствовал, как одномоментно раскрылись все манжеты, роняя меня на холодный паркет. Я рухнул наземь прямо на колени и какое-то время пытался понять, как вообще встать. На ногах были каблуки. Каждое движение бедрами вызывало легкий взрыв острой боли между ног. Видимо мой член активно пытался бороться со своим пленением… Меня потянуло в сторону, я упал на бок и мое тело крутануло по холодному кафелю. Шея заболела, цепь натянулась: - Почему ты не встречаешь свою госпожу как положено, - раздался сверху властный голос, сопровождаемый очередным рывком. Едва восстановленное равновесие вновь было нарушено. Я снова рухнул наземь, но теперь было чуть проще восстановить положение. Я торопливо сел на колени перед своей Госпожой, послушно опустив голову: - Простите, я не… - Без оправданий, - снова рывок. Я схватил на лету этот намек и уперся лбом в холодный пол, - Я собираюсь испытать тебя, игрушка, но для этого нам нужно пройтись. Выбирай, пойдешь ты как двуногая шлюха, или попытаешься изобразить послушную суку? НАДО. ВКЛЮЧИТЬ. ЛОГИКУ. На четвереньках будет проще. Я вряд ли так быстро освоюсь на каблуках, а за ошибки я вероятно отхвачу по полной: - Я поползу на четвереньках, моя Госпожа, - ответил я, не поднимая головы и тут же осознал, что совершил ошибку… Я не увидел, как она недовольно скривила морду. Как вопросительно подняла бровь. Как торопливо нажала на пульт. Она вновь потянула за ошейник. С шипением раскрылось отверстие в полу… - Разве. Удар. Внезапный шлепок манипулятора по моей заднице чуть не отправил меня в воздух. - Шавки. Еще удар. - Умеют. Еще один, в одно и то же место. Последовательно. - Говорить? Я рыдал, скрючившись на полу. Я совершил ошибку. Я… Еще один удар, хлёсткий, стремительный, слева на право, за ним еще один, справа на лево. - Гавкай, шлюха! Сквозь слезы я выдал самое жалкое «Гав», на которое вообще был когда-либо способен. Я знал, что этого не хватит, что будет еще один удар. Вот и он: - Громче! Я выгнул спину и постарался из-за всех сил, сквозь слезы и слюни выдать какое-никакое «Гав». У меня получилось скорее какое-то рваное влажное «Вруф». - Позор! Самая худшая сука, которую я когда-либо слышала! Удар. Еще один удар. Еще один удар. Мои ягодицы горели. Они полыхали от боли. Если я шевельнусь будет еще больнее. Там точно теперь синяки… - Хоть скулить ты умеешь, - она развернулась, цокнув каблуками. Я почувствовал, как натянулась цепочка, - За мной. Не отставай, сучка. Она потянула меня вслед за собой. Собраться. Рука, нога, потом снова. Просто не отставать. Я умею ползать на четвереньках. Это не сложно. Не забывать гавкать! Не забывать… Мы сползли с небольшого возвышения, мои конечности опустились в мягкий черный ковролин. Я послушно семенил за ней, стараясь не отставать. Не натягивать цепь, не наступать ей на пятки, держать дистанцию. Периодически скулить, но так чтобы не надоесть… Вот мы вышли из комнаты, идем по длинному слабо освещенному коридору куда-то дальше, вглубь. Вокруг двери куда-то ведут. Они открываются. Кажется, кто-то ходит мимо меня, но я думаю не об этом. Я думаю о том, что у меня болят колени, о том, что я неудачно поставил ладонь, думаю о том, как сильно болят ягодицы… И вот мы пришли. Кажется, в коридорах бродят другие аниматроники. Они смотрели на меня по пути, поедали взглядом. От этого еще сильнее трясло. Они здесь. Их много. Они будут мучить меня, прикасаться ко мне, делать всякие вещи… Помещение, в которое я вполз было чуть меньше предыдущего, однако сохраняло общие стилевые традиции: все тот же черный ковролин на полу, томный красно-фиолетовый свет, из-за которого вся комната находилась в полутьме, и диваны по периметру помещения. Одна сторона помещения, правда, была лишена всякой фурнитуры и отличалась и цветом, и оформлением: вместо монотонных серых стен, она была выкрашена в бежевый, по периметру была обклеена светодиодной лентой, а в ней самой было весьма много отверстий разного размера, но всегда на одной высоте, по периметру отверстия тоже были оклеены тускло горящей лентой. Сбоку, в стене, за искусственным фикусом притаилась узкая дверка. Эмбер, не раздумывая, пошла туда, потянув меня за собой. Мы протиснулись внутрь небольшого помещения, освещенного теми же тусклыми потолочными лампами, с теми же самыми кожаными диванами. Единственное что отличалось – почти к каждому отверстию в стене была прикручена обитая кожей полка. У отверстий стояли непонятные мне рычажки и кнопки, а на бежевой стене висели кожаные манжеты, скрученные витками веревки и цепи. Я понимал куда я попал… - Да, шавка, это пресловутый «Глори Холл», который все так любят смотреть. По моему скромному мнению, наш – один из лучших. К сожалению, все видео с черно-оранжевого сайта пришлось удалить – это раскрывало секретность проекта, но среди сотрудников это помещение имело большой успех. Как я помню, порой билетами в эту комнатку некоторым рабочим выдавали зарплату. Любой больной извращенец мечтает попасть сюда. Трахнуть пару обезличенных задниц и безучастных ртов. Эмбер подошла к одной из полок и медленно провела по ней рукой, словно прицениваясь: - Мечты сбываются, шлюха. Какая разница с какой ты стороны, правда ведь? Залезай сюда, задницей к стене. Аниматроник властно ударила по полке. Я немедленно среагировал. Я встал, позволил себе мгновение, чтобы стряхнуть с коленей и кистей слой пыли и впившихся в кожу камней, а затем поспешно потянулся вверх. - Животом вниз, руки под полку, в отверстия, - Эмбер говорила холодно и строго. Она оставила меня обустраиваться, а сама отошла в сторону, к стене, к небольшой панели, где умело нажала на несколько кнопок и потянула за небольшой рычаг. Секция стены с легким жужжанием ушла наверх, что расширило отверстие, обитое тонким слоем то ли резины, то ли кожи. Мои руки же легли в спрятанные под полкой металлические наручники, которые тут же захлопнулись с легким щелчком, оставив меня без шанса на побег: - Задницу наружу. . Держа голову в пол оборота, я аккуратно свесил свой таз и ноги за стену. Мои стопы в туфлях уперлись в ковролин на обратной стороне стены. С тем же жужжанием стена схлопнулась обратно, плотно фиксируя мою заднюю часть тела, вместе с юбкой, тазом и ногами на другой стороне стены. Теперь я не увижу кто будет издеваться и насиловать меня. Я не смогу сбежать, я не смогу сопротивляться, не смогу ничего сделать, чтоб остановить это. Все мои наиболее уязвимые части там, «снаружи», где все эти механические твари будут иметь ко мне доступ. Эмбер, не отпуская моего поводка, отошла от меня и раскинулась на диване. Сбоку, из небольшого столика вылез тонкий экран на кронштейне и помещение стало чуть светлей от серого электрического света: - Шлюха, - задумчиво произнесла она, - не может физически получать удовольствие от того, что сосет. Ей сложно получать удовольствие, когда ее долбят в зад. Сложно получать удовольствие, если ты не касаешься своего члена, особенно когда он даже не может встать. Любой секс для тебя сейчас – это страдание. Именно поэтому мы здесь. Она задумчиво что-то ткнула на экране и за моей спиной, там, в другом помещение глухо заиграла тупая, монотонная клубная музыка. Наконец она отвела глаза и уперлась в меня своими фиолетовыми глазами: - Чтобы ты прочувствовал по полной, что такое – быть игрушкой. Чтобы ты понял свое положение и научился базовым навыкам. Возможно, спустя несколько часов безостановочной ебли твой мозг постарается найти какие-то положительные аспекты? – Эмбер усмехнулась и продолжила злобным голосом, - порой ты начинаешь получать удовольствие от ударов, от боли в заднице, от того, что в тебя кончают и обзывают шлюхой. О! Вот и первый клиент. Она повернула экран ко мне. На дрожащей от помех записи с видеокамер я увидел уже известное мне помещение, меня, точнее, мою задницу в розовой юбке в одном из центральных отверстий и несколько аниматроников, собирающихся в помещении. Меня затрясло. Я было принялся считать, но как только дошел до «четыре», остановил сам себя. Их там много. Весьма много. Одна фигура уже стояла рядом. Красный заяц в кремовых пятнах активно гладил свой длинный член и крутился возле меня… Я почувствовал прикосновение его руки, как он провел пальцами по моим ноющим ягодицам, по бедрам. Я почувствовал, как он коснулся моей промежности и сжал в кулак мой закованный член. Экран уже убрали от моего лица. Я упер свой взгляд в стену, пытаясь понять, что мне делать дальше… - Я подскажу, - Эмбер положила ногу на ногу, - обычно хорошие шлюхи довольны, когда им оказывают внимание. Проглотив стыд, стеснение и ненависть к себе я зажмурился и процедил сквозь зубы: - С-спасибо, не стесняйтесь воспользоваться… Он не постеснялся. Оценивающий шлепок пришелся мне прямо по ягодице, и я почувствовал, как он пристраивается ко мне членом… - Да, примерно так, только больше напускной игривости, - Эмбер хищно улыбнулась, - шлюхам нравится, когда их трахают. Он вошел в меня. Искорки боли прошлись по телу. Мое отверстие сопротивлялось инородному объекту. Мое тело все еще сопротивлялось, а сознание уже плавало в беспамятстве… Медленно, но верно его член проходил все дальше вглубь меня. Они вычистили и смазали меня, подготовили к этому. Я чувствовал каждый сантиметр, чувствовал, как он растягивает меня, какой он горячий… Аниматроник плавно вынул его ровно на половину, а затем резко вставил обратно и начал ритмично двигаться внутри меня. По началу ты молча трясешься в такт толчкам, стараясь захватывать воздух носом. Затем этого начинает не хватать, невольно ты открываешь рот и каждое движение внутри тебя вызывает непроизвольный стон. Я зажмурился, заплакал. Каждое движение вызывало боль. Мой зад все пытался сопротивляться, но каждое движение, каждый толчок «расширяли» меня. Постепенно боль отошла на задний план, постепенно – единственное что я начал чувствовать это ритмичное движение горячего члена внутри себя. Мой разум концентрировался на дыхании, на хлюпающих звуках, на отрывистых толчках. Я поднял взгляд с кожаной полки и встретился с довольным лицом Эмбер. Она ухмылялась зубастой пастью: - Тебе не очень нравится, да? А может быть, мне помочь тебе? Она плавно встала с дивана и подошла к моему трясущемуся телу. Ее коготки прошлись по моей спине, по моим волосам. Она плавно опустилась прямо к моему лицу и вложила что-то мне в рот: - Глотай. Я послушался. Мог ли я сделать иначе? - Мой маленький подарок. Экспериментальное средство. Оно повышает тонус мышц, что позволит твоей заднице вновь стянуться со временем. Я люблю аккуратные тугие дырочки, а также смотреть как их раздалбывают. Снова и снова. А также… Она нежно обхватила мою шею и подтянула к себе ошейник, мы чуть не прикоснулись друг к другу губами, я почувствовал ее теплое дыхание на своем лице: - Там есть кое-какие добавки. Они помогут тебе пережить эти пару дней. Это все еще будет тяжелое испытание, но ты ведь справишься шлюха? - Д-да, г-госпожа, - простонал я все сильнее вжимаясь в кожаную лавку. Мой насильник ускорил темп. Я чувствовал, как его яйца ударяются о мои, слышал размеренные шлепки его бедер. - Вот и молодец. Этот препарат поможет тебе запомнить свое основное предназначение – служить мне. Ты уже чувствуешь? Ноющие чувство, которое возникает, когда он вынимает из тебя член, чувствуешь слюну на языке? Ты уже хочешь кричать как шлюха, надеясь, что он начнет двигаться быстрее? И я чувствовал. Я не понял, что это была за штука, но она постепенно расходилась по всему моему телу. Каждая мышца, каждый внутренний орган будто бы адаптировался к тому образу, что на меня нацепили. Юбка, клетка, чулки уже не казались такими чужеродными и отвратительными… Это наркотик? Что-то возбуждающее? Оно изменяет мое сознание. Я чувствовал, как мысли начали уходить из головы, как начало двоится в глазах, как все предметы вокруг начали терять четкие очертания. Все мои ощущения обострились, член в моей заднице стал еще горячее, еще больше. Он двигался во мне все быстрее и быстрее, и каждый раз, когда он вынимал его, хотя бы на сантиметр – мое тело ныло, мое сознание загоралось. Я хотел, нет, я желал, чтобы он вернулся на место, чтобы он оставался во мне, чтобы он наполнил меня. Мне хотелось почувствовать во рту солено-горький привкус. Я терял контроль над собой, последнее, что мой мозг осознал, это как мой рот складывается в тупую улыбку и как я кричу: «Сильнее!»… Заяц кончил в меня и все мое тело задрожало от удовлетворения. Да, да да! Он продолжал двигаться еще несколько минут. С каждым толчком он вливал в меня еще одну порцию липкой густой жидкости. Такая горячая и приятная, боже… Но вот он вынул, все тело заболело, стало так холодно. Нужно еще! «Накажите меня!». Кто-то подстроился в тот же миг, сперма от моего прошлого партнера даже не успела капнуть на пол. Он не задумываясь вставил в меня свой член. Не такой длинный как предыдущий, но шире и толще. Я с наслаждением принял каждый сантиметр. Как все горело внутри меня! О да! - Посмотри на него – моя госпожа повернула ко мне экран, - какой он мощный. Черный волк, широкие плечи, сильные руки. Он был гораздо шире и выше меня. На его фоне я казался таким маленьким… - Его член в несколько раз больше твоего, даже если выпустить его из клетки. Его задача – оплодотворять, приносить удовольствие и трахать. Зачем нужен ты? Зачем кому-то понадобится твой жалкий член? - Я ненавижу его, госпожа. Мой член жалкий, я жалкий! В это так легко поверить, когда каждое мгновение ты чувствуешь, как толстый мощный хуй растягивает твой зад все сильнее и сильнее. - Именно так. Видишь, его член сделан по образу собачьего. У него на конце есть уплотнение. Когда он кончит в тебя – он вставит этот узел тебе в зад, расширит его, подготовит тебя для других клиентов. Ты же хочешь этого? - Да! Да! Я хочу этого, моя госпожа! - Тогда попроси его об этом. Попроси его оплодотворить тебя! - Пожалуйста, оплодотворите меня! Кончите внутрь! Искорка боли, которая тут же сменилась волной наслаждения разошлась по моему телу, когда волк шлепнул меня по заднице: - Хорошая шлюха – мрачно пробурчал он и ускорился. Еще сильнее. Еще яростней… - Смотри – Эмбер ткнула в экран монитора, - как много смазки стекает из твоей клеточки. Смазки, которая никогда тебе больше не пригодится… Да. Она никогда мне больше не пригодится… Он шлепал меня, ритмично долбил мой зад. Я не мог больше терпеть. Мои колени затряслись, ноги напряглись, мой член дернулся в клетке, выпустив тонкую струйку спермы. В тот же миг он полностью вынул свой член. Я закрыл глаза. На мгновение я почувствовал себя таким жалким и мелким. Мне хотелось вновь ощутить его в себе. Этот жар, эту страсть, это движение, его прикосновения. Я превратился в суку во время течки. И мне это нравилось… Резким рывком он вошел в меня снова. На мгновение все остановилось. Я почувствовал напряжение, как он давит на меня всем своим телом. Как его мощные бедра напрягаются, как медленно, но верно, мое отверстие становится все шире, пропуская в себя его мощный узел. Миллиметр за миллиметром. Все больше горящего, сжигающего наслаждения. Мне хотелось принять в себя его. Наконец я поддался, моя задница пропустила его в себя. Еще больше напряжения, еще больше наслаждения… Он задрожал внутри меня и начал кончать. Мои глаза закатились от удовольствия… - Ну мне пора идти, шлюха. Развлекайся… Я утопил свое лицо в промежность высокой желтой птицы. Она яростно ворошила меня за волосы, то и дело корректируя мое внимание. Я впитывал ее мускус, этот сладковато-соленый запах пота и немытых гениталий. Я целовал ее яйца, оставляя на них следы от красной губной помады, я слизывал с ее члена смазку и бил им себя по лицу. Они трахали меня с двух сторон стены почти синхронно, одновременно засовывая члены мне в зад и глотку. Рвотный рефлекс полностью пропал, мне как будто бы не надо было дышать. Я послушно заглатывал сантиметр за сантиметром, довольно хлюпал с каждым движением ее таза. Мой макияж поплыл от обилия слюней и слез… Они вытащили меня из отверстия и поставили перед диванами. Я ползал у ног массивного волка, послушно слизывая его соленый, искусственный пот. «Позаботься и о мне», - сказал кто-то, поставив передо мной грязные лапы. Я послушно принялся облизывать пальцы его ног, пока кто-то пристраивался сзади. Моя задница вновь стянулась и стала тугой. Чей-то горячий хуй расширил меня, наслаждение растекалось по моему телу все сильней с каждым толчком. Стоны неконтролируемо вырывались у меня изо рта, ноги задрожали, и я снова кончил, только «сухо» - мои яйца уже давно опустели. Я опустил голову, полностью отдаваясь наслаждению от ритмичной долбёжки. «Забыл обо мне!» - произнес кто-то яростно, впихивая в мой открытый рот грязную лапу. Я попытался промямлить извинения. Кто-то сбоку вложил в мою руку член. Кажется, я снова кончил, от переполняющего меня удовольствия… Она плотно зажала мою голову между своих бедер, и ритмично тыкала меня в свою киску, дергая за волосы. Она двигала тазом в мое лицо, шепча: «Быстрее... Не останавливайся…», я почти задыхался. Сзади о мою задницу с характерным треском бился хлыст. «Ах! Ах! Ах! Ах!» - так я стонал в ответ на каждый толчок от синего кролика. Он долбил меня как автомат. Шлеп, шлеп, шлеп, шлеп. Каждые пять ударов мое тело содрогалось в новом оргазме. Пожалуйста еще! Больше! Дальше! Глубже! Два члена внутри меня, трутся друг о друга, растягивают мое отверстие в стороны. «Соси шлюха». «Какая умелая девочка». Они спускают в мою глотку один за другим, насаживая мой рот на все новые хуи… Я лежу на полу и единственное что я вижу – это живот, чувствую ритмичные удары яиц по моему подбородку. Член занимает всю мое глотку, я не могу дышать. Кто-то пристраивается к моему заду… Даже если я задохнусь – не останавливайтесь… Массивный конь держал меня в своих огромных руках словно игрушку. Он быстро двигал тазом, вынимая и вставляя в меня свой толстый и длинный хуй. Я кончал каждые пять секунд, мои ноги дрожали от каждого движения, все тело тряслось и содрогалось. Я был на грани обморока. Лис вынул из моего горла член. Я широко открыл рот, показывая какой я хороший мальчик – не проглотил ни капли и ничего не вылилось. Волчица положила мне в рот ту самую красную таблетку и в тот же миг конь подо мной кончил, мгновенно излив в меня чуть ли не литры спермы. Он сжал меня, и я почувствовал, как сгибаюсь, как драгоценная жидкость выливается из моего рта. Я успел проглотить большую часть, но что-то все же пролилось на пол… «Тупая шлюха» - кто-то шлепнул меня по заднице. Конский член вышел из меня, оставив зад таким пустым и одиноким… «Слизывай с пола, мразь!». «Нам придется наказать тебя!». «П-простите» - промямлил я и послушно потянулся языком к пятнам пролитой спермы… Как приятно чувствовать их внутри себя. Булькать, глыкать, задыхаться на их членах, глотать их смазку и сперму, чувствовать их вкус и рыдать, смотря им в глаза. Я должен обслужить их всех, прежде чем они снова прикоснуться к моей заднице. Она так горит. Она так давно пустует… Моих пальцев не уже хватает. Они короткие и узкие. «Пожалуйста» - молю я между минетами, но они непреклонны… Я наклонился, поднял юбку и начал вилять задницей. Я раздвинул ягодицы: «Пожалуйста, помогите мне! Я хочу еще! Используйте меня!». Крупный волк подозвал меня пальцем… «Смотри, он кончает просто от твоих пальцев». «Жалкая шлюха!». «Полноценная сучка». «Спасибо! Спасибо! Спасибо!» лепетал я… «Нет, сучка, так не скачут на члене. Все приходится делать самому». Он обхватил меня руками, резко усадил вниз и начал стремительно двигать тазом. Мои стоны и жалобные всхлипы прервал член во рту, мои руки тоже не оставили без работы. Сосать, стонать, скакать и умолять. И снова. И снова. И снова... С каждым шагом он приближался все ближе к цели. Сегодня он закончит этот кошмар. Охранобот сжал кулак и одним мощным ударом пробил закрытую дверь. В воздух взлетели облака пыли и штукатурки. Еще ниже. Еще чуть-чуть. Держись Джек…