Immundus

Душный, пыльный город плавится в лучах июльского солнца, стекающего по зеркальным окнам высоток нестерпимым жаром. Девушка выходит из подъезда старой тридцатиэтажки, оставаясь в слабой тени проржавевшего козырька. Ее взгляду открывается грязная улочка — самая обычная для этого отдаленного от центра района. Здесь нагретый асфальт идет рваными трещинами и выбоинами. Такие же трещины расползаются по облицовке серых и желтоватых домов. Там, на верхнем этаже, развороченная квартира. Девушка расстегивает еще одну пуговицу на белой рубашке в попытке избавиться от липкого жара и душного запаха крови, застрявшего в легких вместе с нагретой городской пылью. Хочется хоть как-то почувствовать движение ветра. Но, когда загустевшая, обжигающая масса обдает своим дыханием, прилипая к коже, становится только хуже. Это доводит призрачное раздражение до материально ощутимого гнева, вынуждая рефлекторно потянуться за сигаретами. Они точно способны заглушить хотя бы одну причину, выбившую инквизитора из относительного равновесия — смрад. Нет, Ядвига далеко не новичок, чтобы бояться смерти и крови, просто её работа закончилась. И всё это должно остаться там — за хлипкой дверью с вывернутым замком и выбитой щеколдой, а не здесь, заставляя мысленно возвращаться в двушку, пропитанную сладковатым запахом гнили; где её руками убиты очередные сектанты, а ими несколько раньше — жертвы их ужасающей веры. Ни те, ни другие сниться ей не будут. «Всех спасти не получится, но надо стремиться» – одна из фраз, которую она запомнила от своего наставника. Это его личный принцип и благодаря этому принципу она сейчас стоит здесь и смотрит на абсолютно чёрную подъезжающую машину. Никаких опознавательных знаков, кроме набора цифр на правом боку и приметных наглухо затонированных боковых стекол. В подобных приезжают силовики на вызов, у Инквизиции же те, кто должен завершить работу подобных Ядвиге. Машина останавливается прямо напротив подъезда, сигареты хватает на еще одну затяжку, а потом она летит в то, что осталось от небольшой мусорки. — Давно не виделись, — один из работников задерживается, пропуская остальных вперед, чтобы поздороваться со своей знакомой. Ядвига протягивает руку в ответ и следует короткое рукопожатие, сопровождаемое скрипом резиновой перчатки. — Как поживаешь? — интересуется девушка из вежливости, глядя в карие глаза напротив. Будучи несколько ниже своей собеседницы, её взгляд парню кажется надменным и слишком пристальным. Но за время их знакомства он смог понять, — а длится оно еще с более светлых времен, — что смотрит инквизитор так на всех и совершенно ненамеренно. Этот взгляд слишком безразличный, чтобы показаться оскорбительной для внимательного человека гордыней. Впрочем, эта деталь и заставила его однажды начать разговор для очередного мимолётного знакомства среди боевой мощи инквизиции. Делает он это из врожденного любопытства и приобретенного желания покрасоваться. — Неплохо, — пожал тот плечами, сунув руки в карманы серого комбинезона и качнувшись на пятках. Он хотел бы добавить что-нибудь еще, рассказать о том, как много в последнее время работы. В этих раздумьях взгляд скользнул по вырезу чужой рубашки. Застегнутых пуговиц не хватает, чтобы прикрыть край нижнего белья. Внимание спешно перетекло на черные подтяжки, а потом взгляд смущенно сделал круг по вздувшейся облицовке стены. — А ты как? — тоже из вежливости. Хотелось вернуть беседу к себе, как только бы мысли, так некстати разбежавшиеся, оказались на прежнем месте. — Неплохо, — в тон ему ответил инквизитор и мягко двинулся к покатым, сбитым ступеням, давая понять, что разговор окончен. Чистильщик проводил девушку взглядом, проглотив не начатую жалобу, и бодро крикнул «до встречи». Но в этот раз она даже не махнула ему рукой, как бывало раньше; Пустяки в общении, о которых он почему-то помнит и очень их ценит ни то от скуки, ни то по каким-то другим личным причинам. Впрочем, немного обижено вздохнув, он тут же скрылся в прохладном подъезде, больше не имея возможности хоть как-то медлить. За ближайшим поворотом у Ядвиги припаркована машина. Старая модель известной марки, значительно отличающаяся от подавляющего большинства новеньких дизайнов и дешевого старья. Машина обладает своей особой эстетикой и приковывает взгляд ценителей сверкающей чернотой и формой. Пожалуй, это единственная вещь, за которой инквизитор ухаживает лучше, чем за своей униформой. Звонок телефона отвлекает от мыслей как раз тогда, когда раскаленный металл начинает знакомо урчать, чтобы увезти ее подальше от этого места. Еще не успев ответить, она узнает номер — секретарь директора, — мелькающий на экране последние полгода чаще, чем хотелось бы. В общем-то, повода явить себя на директорский ковёр всегда два: либо неприятный разговор по поводу назначения нового напарника, либо неприятный разговор по поводу сбежавшего нового напарника, не вытерпевшего отвратительный характер инквизитора и условия нахождения на одной территории подобные невозможной пытке. Последний такой выпад обернулся выплатой моральной компенсации из собственной зарплаты и лишением премии за проделанную работу, на которой девушка выкладывается каждый раз как в последний. Неприятно, но знание, что на какое-то время её вновь оставили в покое, покрывает этот досадный факт с лихвой. Любой другой на её месте уже мог поплатиться увольнением, но в случае с госпожой Штерн агентство останется без хорошего специалиста, а так разбрасываться кадрами они не могут. Теперь не могут. До офиса ехать не больше часа, если повезет не застрять в пробке. А за это время вновь подкатившая к горлу злоба сойдет на нет, легкий тремор оставит руки в покое, и она не станет залетать в кабинет с бесполезными попытками объяснить, что ей, черт подери, никто не нужен, чтобы справляться со своей работой. Теперь уж точно. Очередная сигарета достается на светофоре. Инквизитор без напарника явление не такое частое и в большинстве случаев временное. Происходит подобное из-за отпусков или больничных. Временная замена – обычное дело. Куда сложнее, когда случается выход на пенсию, появление новобранца или смерть. Конечно, время от времени работать можно и в одиночку, особенно, если направлять будут на дела, с которыми справится кто-то рангом пониже. Но организация по борьбе с демоническими порождениями уже многие столетия не предусматривает и порицает одиночное, безрассудное геройство. Ядвига срезает по извилистой, разбитой дороге и плавно выводит машину на оживленный, широкий проспект. Когда в очередной раз попадает на зеленый — заметно расслабляется. Приятная и желанная мысль, что в этот раз ее вызвали чтобы как-нибудь все же обрадовать, притягательна, и потому рассматривается несколько дольше, чем следует исходя из реального положения дел. Поэтому, когда она оставила машину у входа в огромное зеркальное здание, и ощутила на себе всю прелесть новых кондиционеров, даже рефлекторно кивнула охраннику на входе. Впервые за долгое время. Какая-то часть ее существа прекрасно знает, зачем ее вызвали в офис. И взгляд, отраженный в темном зеркале просторного лифта, вновь стал заметно тяжелее. Инквизитор запоздало заметил на вороте каплю крови, поцарапал засохшее пятнышко ногтем и вздохнул, все также глядя на это совершенно не поблекшее пятнышко. Все же после заданий являться на ковер она не любит. Ее комфортный максимум: заполнить отчёт, пару официальных бумажек, и залететь в кабинет к медику, если самой не получается дотянуться до полученной раны. Жесткий шаг нарушил тишину коридора. Здесь редко можно встретить слоняющихся инквизиторов или офисных крыс. Холодная ручка легко поддалась слишком грубой хватке, и тугая дверь темно-серого цвета с блестящей табличкой открылась. — Добрый день, — говорит раньше, чем замечает, что в кабинете, помимо начальника за массивным столом, есть посторонний. Ядвига бросила на коллегу, а судя по униформе, это коллега, короткий взгляд, едва выхватив какие-то отличные черты. Все для нее встало на свои места. Настроение просело ниже адовой бездны. — Добрый, добрый, Ядвига, — ответил звучным, глубоким голосом начальник, не склонный к лишней официальности. Единственный инквизитор седьмого ранга и бессменный руководитель инквизиции с незапамятных времен. Быть может, только благодаря ему инквизиция все еще сохраняет свою автономию относительно государства. — Что ж, пожалуй, учитывая обстоятельства, — под обстоятельствами только ему иронично обозначены характеры подчиненных, внимательно внемлющих речи. — Перейду к делу. Исходя из того, что с вами обоими никто более не соглашается работать, мной единолично было принято решение, что с этого самого дня вы будете напарниками. И, — он чуть повысил голос, уже предчувствуя реплику Ядвиги, — Считаю, что имею полное право заявить следующее: если кто-нибудь из вас по каким-либо обстоятельствам решит отказаться от столь замечательного моего решения, будь это через месяц или более, то незамедлительно будет выдвинут в отставку без права восстановления. А также извещаю, что вам на сегодня поставлено дежурство. Надеюсь, ничего не помешает вашему профессионализму. Желаю успешной работы. Мужчина решительно закончил свою речь и сразу принялся за бумаги, показательно игнорируя пристальный взгляд Ядвиги. Поняв, что босс не шутит и говорить не намерен, она перевела взгляд на парня лет двадцати шести. Сейчас-то есть время рассмотреть его вальяжную позу на кожаном диване, колючие волосы яркого синего цвета, торчащие непослушным ежиком. Не будь этого цвета, она бы решила, что парень пересмотрел фильмов про гангстеров. Но такое хамство меркнет перед выражением его лица. Ядвигу выворачивает наизнанку от всей этой самодовольной нахальности и ленивого превосходства, природу которых она совершенно не понимает. Он в таком же духе нарочито неохотно поднялся, поравнявшись с ней. Одним этим жестом сравняв ранг Ядвиги с уровнем плинтуса. Поняв, что уступает в росте, неспешно выпрямился, будто невзначай. И забрал это нелепое преимущество — смотреть немного сверху вниз насмешливым прищуром. Один его глаз кажется светлее, будто бы на него падает пятнышко солнечного света. Такой диссонанс привлекает внимание, немного раздражает и немного завораживает. Ядвиге вспомнились строки из давно прочитанной книги, речь там шла про дьявола, про его отличительные черты — изъяны. Этот парень дьяволом точно не был, и некрасивой его особенность назвать нельзя, но Штерн знает — это не главное, суть остается в том, что неприятности кажутся неизбежностью. Она ощутила их дыхание лопатками, как ощущает опасность и взгляды демонов на заданиях. Перед ней не боец, а лукавый трикстер. Желание сбить с его лица появившуюся ухмылку проступило так сильно, что костяшки начали зудеть. Но в этой гулкой тишине все еще остается небольшой шанс на мирный диалог. Поверх бумаг за этим коротким, длящимся куда меньше, чем им обоим кажется, ментальным противостоянием наблюдает хозяин кабинета, не спеша напомнить о том, где они находятся. — Ядвига Штерн, инквизитор четвертого ранга, — отчеканила она, надеясь, что парень скажет и имя, и ранг. Она уже перебирает в голове пятиранговых инквизиторов, о которых слышала, задумывается об исключительном шестом, которых в лицо знает каждый сотрудник, и допускает мысль, что напарник ее откуда-то переведен. — Очень приятно, госпожа Ядвига, а я Рихтер, первого ранга. Ну, не Рихтер, а инквизитор. Рад знакомству. — парень протянул руку. Ему пришлось подождать, пока напарница сделает какие-то свои выводы и сдержит всякую внешнюю реакцию, прежде чем очень крепко ее пожать. Ухмылка Рихтера исказилась в усмешку: для себя он тоже уже все увидел и решил. Его новая напарница с идеальной выправкой явно не из сговорчивых, скорее из тех, кто вместе с неугодными заложит и себя, лишь бы все было чинно-верно да по бумажкам. Одно показалось ему ни то что плюсом, но чем-то скрашивающим общую печальную перспективу — лицо ее при всей строгости не вызвает неприязни, как иногда бывает при взгляде на некоторых людей. А значит, пока она молчит, находиться рядом будет вполне терпимо. — В отделе уточните маршрут патрулирования, — мягко вставил свое слово мужчина, довольный, что смог лицезреть эту сцену лично, но все же вынужденный вернуться к работе. Двое, будто опомнившись, молча покинули кабинет. Рихтер, потому что не обременен офисным этикетом, Ядвига же в знак протеста.