Книга 1. Свобода воли - это иллюзия

      Приходилось идти, но когда яд разрывал вены изнутри, то она падала и приходила в сознание на руках одного из путников. Их было только двое, хотя казалось, словно их куда больше. Грань между сознательным и бессознательным стиралась. Сарутоби было гадко от каждого раза, когда на её теле ощущались чьи-то руки: от Шисуи пахло стойким запахом перечной мяты вперемешку с кедром, в то время как от Оруса — сладковато-горьким запахом будто только что сожжённой дубовой коры. С завязанными глазами осязание было отменным, и как на зло тело противилось и температура старалась выжечь яд. Как медику, ей ничего не оставалось, разве что следить за своими процессами в организме, которые она прекрасно понимала.       Шум вокруг смешался в отрывки слов, но ненадолго, потому что скоро и они стали лишь слогами. Затем снова темнота, блаженное забытьё и мучительная доза рвения к жизни — уже больше суток балансировала на такой границе.       Иногда проникал в голову образ того, от кого она хотела получить ответы. Она хотела? В таком состоянии она всё ещё что-то хотела? Скорее, эта жажда желания и стимулировала её организм бороться, продолжая проклинать каждый день, проведённый за изучением сопротивляемости к ядам, а также ставя на себе самой эксперименты, которые должны были её защитить, но сыграли как идеальный вариант её собственной пытке.       Учиха понимал, какого Лие, но были более важные вещи, нежели человечность, в данном вопросе. Много ставилось на кон, в особенности его собственная шкура, и поэтому острой необходимостью стало запихнуть все сентиментальные чувства подальше.       — Давай понесу я, — отозвался Орус, взглянув на счёт времени по смене, но услышал:       — Не парься, всё путём, тем более сражаться с ними я не планирую, копи силы, — задержка, чтобы поудобнее взять на руки знобящее тело девушки, — тебе пригодятся, — проговорил джонин, встретив спокойное:       — Ладно, но ты помнишь уговор? Если что-то пойдёт не так, то ты поможешь, ну или же когда на тебя нападут, — резонировал фанатик, когда притворная ухмылка окрасила лицо Шисуи.       — За какое-то старое барахло я жизнью рисковать не стану, но если ты будешь умолять тебе помочь, стало быть, помогу, — утвердив это так, будто оказывает сверхмерную услугу, которая не будет оплачена по крышку гроба.       — Самомнений у тебя хоть отбавляй, когда ты стал таким? — не успев закончить фразу, как из уст вылетел ответ:       — Всегда был, — заверил джонин.       — Гордыня грех, знал? — задал вопрос Орус сокоманднику, в голосе которого встретил только твёрдую убеждённость:       — Никто не может толком объяснить или оправдать, почему такие «несомненные пороки», — акцентировав на этом слове, сменив слегка тон на шутливый, — гордость, самомнение, эгоизм, корыстолюбие, ненависть, кровожадность, ложь и коварство — оказываются добродетельным инструментом по достижению чего-либо в этом мире.       Оруса не тронули речи спутника:       — Я бы верил в твой независимый дух, если бы не знал, что ты от кого-то бежишь, — последние слова слегка подкосили улыбку бывшего джонина Корня, но не больше чем на секунду, затем он снова вернулся в свою роль непомерно тщеславного человека.       Возможно где-то в закоулках души, у мужчины оставалась гордость и уважение, может поэтому он врал про состоянии Сарутоби, говоря, что её тело не выдержит полной дозы почасово вливаемого яда, может поэтому он снижал боль от прохождении замкнутого круга агонии, спокойно нёс её, отшучиваясь о причине данного действия, когда его чёрные глаза наблюдали все мучения девушки.       Может поэтому Учиха и скрыл правду о том, что увидел, он знал — Лия сходит с ума и внутри неё нечто, что он понять не может, столько боли и страха, в душе он желал совсем другого, что не состыковывалось с тем, что он совершает.       Восходило горячее солнце, и уже вторые сутки без отдыха Учиха нёс девушку на руках, размышляя над бескрайними пустынными пейзажами, озолочёнными косыми, играющими лучами, небо белело, а потом приобретало голубоватый оттенок, погода стояла знойная.       — Остановимся тут, — спустя часовое молчание произнёс Орус, опускаясь на дюну, расстилая там кусок ткани, — девушку положи сюда, я осмотрюсь, — раздав приказы, мужчина осмотрел местность, вдали что-то сверкало: если присмотреться, то это была часть чего-то, подобие шпиля, неподалёку были привязаны и верблюды к кактусу с кое-какими вещами путников.        Поняв, что они нашли нужное место, фанатик вернулся к начальной точке, где они расположились.       — Думаю, они внутри, посидим, подождём, надеюсь, всё сделаем без лишней крови, девчонку нужно привести в себя, — порывшись в сумке, что лежала на песке, мужчина вынул шприц с адреналином, — вколешь ей как только я дам знак, что бы они поняли, девушка жива, — передав его в руки Учихе.       — Занятно, — повертев шприц между пальцев, сосредоточенно рассматривая его содержимое прозрачного цвета, — а ты гоняешься за этим барахлом потому что «она» попросила? — задав прямой вопрос спутнику, что уже уселся напротив джонина.       — Ты говоришь об Эстер? — незаурядным кивком Шисуи дал подтверждение.       — Почему ты за ней так носишься? Последний раз когда мы виделись, лет 5 назад во время войны, то ты был другим, не припоминаю, чтобы ты унижался перед женщинами, я тебя уважал, даже как врага, — вспоминая былое, отмечая, что ни один мускул на лице собеседника ни дрогнул.       — Тогда мы формально не были врагами, если обращать внимания на личные отношения, скорее находились по разные стороны баррикад, тем более ты работал с Данзо, а он вёл переговоры по сдаче информации о Стране Ветра, которую вам удалось собрать. Эти данные позволили бы мне и другим генералам страны Земли нанести удар, от которого страна Ветра никогда бы не оправилась, но таким бы образом мы бы уменьшили вам проблем, поэтому… — не дав закончить, Учиха добавил:       — Поэтому сделка стала колом, тогда я проникся к тебе уважением, война — дело подлости и благородства, — Орус добавил: — Насчёт, Эстер, то тебе стоит уважать её, пусть ты не знаешь слово «манеры» и до безобразия циничный, слово «мораль» тебе так же неведомо, но есть одно но, у нас имеются взаимовыгодные условия сотрудничества, поэтому могу сказать только одно, я верю в идеи Белого Лотоса и не советую даже подумать о том, чтобы стать на нашем пути.       Издав мимолётное фырканье, джонин рассмеялся по нарастающей:       — Да нахрена мне твоё хламьё? — задавая риторический вопрос, дальше оба сидели молча до момента, пока до слуха не донеслись голоса позади.

***

      Хатаке со своим отрядом наконец вышли из огромной системы залов и стеллажей с книгами.       — Аккуратнее, капитан Тензо, прошу вас, это ведь история, очень важные книги и манускрипты, Сокка, не тяни так сильно, прошу, бережней, — хлопотала над своим сокровищем доктор Лили, забрав всё самое нужное на первое время, в момент Хатаке насторожился и вышел вперёд, пока Тензо грузил книги в мешки на спинах верблюдов.       — У нас гости, — преспокойно, но с опаской в голосе произнёс капитан.       Тотчас сенсей дал указания:       — Лили, залезайте и сидите тихо, Сокка, тоже, — в александритовых глазах промелькнула тревога и доктор не смогла совладать с ней, схватившись за ладонь Какаши.        Он кинул взгляд через плечо, пока девушка произнесла:       — Осторожнее, — в ту же секунду отпустив тёплую, напряжённую руку джонина.       — Так-так, какая встреча, — в тоне капитана Ямато скользило раздражение в тот момент, когда перед ними возникли три фигуры: двое мужчин и еле стоящая на ногах Сарутоби, измученная и полуживая.       — Суки… — прошипел сквозь крепко сжатые зубы мужчина.       — Неожиданная встреча, Шисуи, — теперь в диалог вступил и Какаши, не тратя времени, подняв протектор Конохи выше, вглядываясь алым шаринганом.       — Давненько, а ты в хорошей форме, отжимаешься? — с какой-то простодушной притворной шутливостью задал вопрос Учиха, придерживая за предплечье Лию.       — Думаю, разговор должен быть коротким, наслышан о вас, Какаши Хатаке, моё имя Орус Узумаки, вы меня можете помнить.       — Это… это ты был командиром 51 полка при Нагое? — стараясь не выдать своей нервозности, но уже совсем не подавляя жгучее чувство злости, которое только содействовало желанию разодрать человека напротив.       — Да, капитан Ямато, приятно видеть, что вы живы.       Кровь закипела от адреналина, на пару секунд тело окаменело, прошедшее встало перед ним, осязательное, живое и ясное, оно шло за ним по пятам, жгло его щеки, теснило грудь, секунда, и уже Тензо сделал рывок, но тут-то Шисуи резко прислонил к бледной шее Сарутоби кинжал.       — Не так резко, капитан, — зацокал языком джонин, — вы ведь не хотите, чтобы я сейчас вогнал его по рукоять в её тонкую шею?       С холодной яростью скрепя зубами, Ямато отошёл на несколько шагов назад.       — Что вам нужно? — задал чёткий вопрос, Какаши, вняв ответу Узумаки.       — Книга, хорошо бы и девушку в комплекте, думаю, нам есть о чём поговорить с доктором Тао, — чувство раздражения не охватывало Хатаке довольно давно, но из уст подобного переговорщика стало противно, за благородством в речах всегда скрывается множество мерзостей, тут то переговоры были прерваны тихим голосом медика.       — Не соглашайся, Какаши, — глотая слюни, прокашлялась Сарутоби, её поддерживала только рука Шисуи.       — Не лезь в разговор, женщина, — с фальшивым возмущением молвил джонин, — так вот, условия просты или… — не успев закончить, как Лия закатила глаза и в секунду обмякла в руке Учихи, который не смог удержать за предплечье весь вес её тела и в секунду пришлось отодвинуть кисть с оружием от глотки девушки, которая свалилась на песок.       — Блять, — последовало возмущение.       Наблюдая эту картину Тензо дёрнулся, видя, как Лия закашливаясь в приступах удушья, вырывая вязкую жидкость вместе с кровью прямо рядом собой, одна половина лица лежала в песке, белки глаз пожелтели, а на лбу появилась густая сетка красных жилок. Перевернувшись, захлёбываясь и задыхаясь, она предприняла попытку подняться, но тряска во всём теле сбила любую такую попытку, Учиха стал поднимать девушку на ноги, удерживая за плечи.       — Вставай, блин, — выругиваясь сам себе под нос, в то время слыша голос Хатаке:       — Чем вы её отравили? — ярость накапливалась до крайней степени, но бесстрастный голос Оруса:       — Ни чем таким, с чем бы она не справилась, — в ответ на это девушка согнулась, выкашливая рвоту вместе с обильной частью крови, ноги тряслись, сгибаясь в коленках, только Учиха придерживал за голову задыхающуюся от приступов кашля ирьенина.       — Орус… дела плохи, — красными глазами осматривая тело девушки, давая ему понять, что долго она не протянет.       — Пустите девушку, ещё немного и вы будете торговаться трупом, — дальновидно заверил Хатаке, наблюдая картину, которая раздирала его душу и совесть, но то что он услышал далее, повергло в шок тех, кто не знал слово «война».       — Ну тогда я сделаю с её трупом такие вещи, что станет от одного упоминания омерзительно, — холодная маска ледяного безразличия не спадала с него.       Тут уже не выдержал Какаши, сорвавшись в секунду с места, в два счёта сократив расстояние с Узумаки с намереньем вогнать в его сердце кунай, но тот был готов отбить удар катаной, отойдя назад, уворачиваясь от выпада и моментального удара сенсея справа, раз за разом меняя позицию, когда в руке у Какаши заискрилось.       — Чидори, — звуки песни тысячи птиц заложили уши, но даже с тем, Орус ловко, с полной концентрацией, отбивал удары Хатаке, маневрируя из стороны в сторону, стараясь как можно дальше отойти, но перевес был на стороне опыта.       Злость добавляла только желания убить, сейчас оно преобладало, но тут то вмешался Тензо, при очередном прыжке назад, который ему дался с трудом, так как тут же он увернулся от пролетевшего в миллиметре от его плеча чидори, едва став на песок, как ногу фанатика обвело корнями, тот нагнувшись назад, избежал удара сенсея прямо в голову, но таким резким движением, казалось, вывихнул лодыжку.       — Двое на одного, что можно ожидать от Конохи, — не тратя секунды разрубив корни, хромая на левую ногу, мужчина был сосредоточен и холоднокровен.       — Я сам, — капитан вышел вперёд, дав понять товарищу, — у нас личные счеты и сегодня мы их сведём.       Не теряя времени даром, Какаши развернулся, но Шисуи не было на том же месте, чутье подсказало и оно же не подвело, мгновение спустя, сенсей стоял перед Учихой, который одной рукой держал кунай у горла Лии, а второй волосы доктора Тао.       — Двинешься — обе сдохнут, — он старательно всё продумал, младший Тао держал катану, но понимал, что не успеет и глазом моргнуть, как он убьёт обеих девушек.       — Она верила в тебя, — так тихо, но твёрдо произнёс глава Анбу, рассматривая ожидаемую от врага жестокость, а в особенности от Учихи, который вырезал собственный клан.       Джонин был больше чем убеждён, что Лия не стала бы камнем преткновения на пути к его цели.       — Книгу, — без смешка в тоне, резонировал Учиха.       Хатаке посмотрел на Лию и сейчас его обуяло чувство глубоко страха, что пробирало до костей, на синих губах искривилась улыбка, а лазурные глаза стали стеклянными от слёз решимости.       — Прости, — едва шевеля губами, смотря в упор на сенсея, прошептала медик и, собрав последние силы в кулак, она резко отпрыгнула в сторону, лезвие прошлось по горлу и из шеи потекла багряная кровь, по груди и по грязной одежде.       На фоне тускло слышался громкий женский крик, какие-то движения, лязг метала, в секунду стало очень ясно, девушка прислонила руку к горлу и с рассеянным зрением всматривалась в трясущеюся руку залитую кровью.       Ноги стали ватными, и с выпученными, совершенно ошалевшими глазами смотрела она сквозь пальцы, её корпус отклонился назад, но Лия не ощутила той самой боли при падении, и она бы обязательно упала, не поддержи её тот, из-за которого началось всё это безумие.       — Так ты умереть вздумала, — хриплый низкий баритон донеслось до её слуха, скорее это был мираж, но она точно была прижата к мужскому, слишком тёплому телу.       Лицо разглядеть за натянутым капюшоном было очень сложно, но тихий голос и взгляд алого глаза, который проникал под кожу говорили все, что надо.       — Лечи себя, сейчас, — его рука в кожаной перчатке схватила девичье запястье и подвёл его к её шее, одной рукой держа куноичи под спину.       Сдержав кашель, она не дала выплеснуться наружу очередной порции собственной крови, ладонь дрожала, чудилось, будто чакры нет вовсе, в немом прошении, медик посмотрела на человека, казалось, он был в маске, в ту же секунду, как она произнесла свою немую просьбу, бурным потоком в её тело хлынула энергия, которая выжигала нервные окончания, словно она наполняла всё тело до краёв и билась через вверх.       Сарутоби распахнула полусомкнутые веки, и точно как под гипнозом залечивала собственные раны, зрение стало чётче, но вот слышно не было ничего, лишь ощущения покоя, забвения, почти до отчуждения от действительности, но разом с тем присутствовала болезненная холодность.       Обито, наблюдая, что с девушкой всё в относительном порядке, вступил в диалог с двумя обладателями шарингана:       — Я её забираю.       — Сука, опять ты, — Шисуи, выхаркнув кровь на песок, стол на двух ногах, наклонив корпус чуть вперёд, с трудом отбивая непрекращающиеся удары Хатаке.       — Не буду мешать, — встретившись взглядами с Какаши, что застыл на месте, будто ему показался знакомым этот голос.       — Да идите вы нахрен со своим барахлом, — воспользовавшись смещением интереса со своей особы на члена Акацуки, Учиха осознал, на чьей стороне перевес.       Оба капитана дрались до последнего.       — Идиот, — мысленно отметил сложившуюся ситуацию, взглянув на неё с другого ракурса, — пора валить, — и с помощью техники теневого клонирования в комбинации с шуншином Учиха создал хаос на поле боя в виде быстро разбежавшихся по округе клонов.       В момент, появившись сзади Оруса и ухватив того за шиворот дабы убрать нерадивого сокомандника с поля боя, но вот не учитывая того, что Тензо обхватил левую ногу Оруса мокутоном, и при резком перемещении телесного мерцания послышался хруст костей, левая нога Узумаки была сломана точно в нескольких местах.       — Какого ты творишь? — тяжело дыша, дико заорал фанатик.       — Твою задницу спасаю, идиот, — в спешке выплюнул Учиха, закидывая его себе на спину, дальнейшим было складывание печатей, Шисуи замер уже под конец, когда перед собой увидел нечто огромное, по меньшей мере ста метровую деревянную тварь, схожую с драконом. — Техника призыва, — наспех выйдя из оцепенения, вызывая стаю воронов, пытаясь мастерски замести следы побега, которых хватило ровно на пару секунд, когда отдалялись, а по в пустынной местности прорастал лес из тугих корней.       — Чёрт, Орус, я не соглашался драться с Ямато, я вообще драться не соглашался.       Теперь выйти из этого леса смерти и жажда жизни определились первоочерёдной целью.       Упущение Хатаке было секундным, следующее, что он сделал, это оказался подле доктора Тао, которая отползала назад от неизвестного гостя, опираясь на локти, но, увидев перед собой спину сенсея, сглотнула, сердце замерло, мозг работал быстрее, чем она успевала совершать действия.       Тут то послышался снова этот звук, режущий электричество, Какаши тяжело дыша намерялся во что бы то ни стало вернуть напарницу.       — Пусти её, — прозвучал предупредительное слово, Обито всё так же преспокойно стоял.       — Пустить? Она ведь упадёт, — с ноткой насмешки резонировал отступник, — в её состоянии падать опасно, ты-то должен понимать, — в ту же секунду джонин решился было сделать пару просчитанных в уме ходов, скорости должно было хватить и буквально через пару секунд Сарутоби была уже спасена. Но тут произошло непредугаданное действие, незнакомец в маске склонил голову и посмотрел на молчавшую до сей секунды девушку.       — Предлагаю спросить, чего же хочет она, — предложение поступило конкретно к Сарутоби, которая не осязала никакого звука, лишь шум вокруг, — или же, сейчас я убью каждого из присутствующих тут.       В голосе не было и малости сомнения, он склонился ближе к ушку девушки, лежавшую на его плече, пальцами незнакомец неторопливо скинул пару выпачканных прядей с её плеча, кончиками задевая бледную кожу, всё её тело окутало странным жаром, а сознание ужаснулось от понимания этого ощущения.       Через маску чувствовалось его горячее дыхание, не ясно что будоражило больше, его чакра или он сам, но разве была от того разница, ей хотелось окунуться в эти ощущения с головой и закрыть глаза, но его тихий хриплый голос не дал этого сделать:       — Лия, скажи мне только одно, чего ты хочешь, я дам тебе минуту на обдумывание, а затем, — небольшая заминка, — тебе станет очень жарко, но обещаю это будет не долго, ты должна ответить хочешь ли ты остаться с Какаши и его командой, вернутся в Коноху и жить дальше, или же ты можешь пойти со мной, — его речь затерялась в шуме, но больше он не сказал ничего, как в той самой литературе с открытым концом, в котором нет однозначного продолжения.       Посмотрев на человека, которого совсем не знала, он уже не был столь близко, за этим словом, как казалось медику, стояло то решение, которое изменит её жизнь кардинально, и тут же другие, отчётливые мысли. Медленно в сознании сформировался ответ и только стоило подумать о нем, как тело начало жечь новым приливом энергии более сильным, чем в прошлый раз:       — Это его чакра, — осознала куноичи, тело изжигало и подскочили все жизненный ритмы до ненормированных показателей, но что-то подсказывало, что это и толики его возможностей не стоит.       — У тебя пару минут, в лучшем случае, конечно, если хочешь жить, — он дал ей это время.       Медик встала на ноги, сделав шаг вперед под озадаченные взгляды напарников.       — Какаши, — она подошла к мужчине и тон её голоса сразу не понравился сенсею.       — Лия, что он с тобой сделал? — в глазах джонина виднелось помутнение, странное до той степени, что он сократил расстояние и обхватил ладонями щеки медика, в её глазах стояли слёзы, сердцу было горько, внутри всё сжималось, он гладил её по волосам, так успокаивающе.       — Пойми меня и прости, — взгляд лазурных глаз стал тяжелее свинцовой плиты давящей грудь, — это было бы самое жалкое оправдание из которых я могла бы придумать, поэтому просто скажи Асуме и Конохомару, что меня отправили на очень длительную миссию по личному желанию, — крупицы слёз катились по окровавленному лицу, — не ищи меня, это мой выбор, я хочу защитить то, что было мне так дорого, я поступаю правильно, теперь не стоит бояться, — шепотом тянула она так тяжело дававшиеся ей слова, дрожащими ладонями, испачканными в запёкшейся крови, она коснулась его ладоней на своих щеках, говоря: — Прощай, — и тут же робко отодвинулась, не спуская с него глаз, отходя шаг за шагом назад, пока ноги подломились в суставах от тяжести тела, а над ухом пронеслось:       — Время вышло, — во второй раз удержав ирьенина за плечи, Учиха исчез в пространстве вместе с ней, оставляя Хатаке со взглядом, болезненно устремлённым вперёд.       Под влиянием впечатления он стоял растерянный, стоял под глубоким душевным потрясением, до той поры когда на его плечо легла тонкая изящная рука, которая так беспомощно сжала его твёрдое плечо.       — Какаши… ты нам нужен, прошу, — может именно это и не дало захлебнуться всепоглощающей апатией джонину, который повернулся и посмотрел на трясущуюся девушку, в чьих глазах он увидел острую необходимость существовать, сейчас, прямо сейчас прийти в себя и заставить грёбанное тело подчиняться.       — Ты как? — первое, что вопросил сенсей, осматривая её тело глазами на наличие серьёзных повреждений.       — Порядок, — не отрывая взора и не намереваясь отпускать его плечо.       — Где Тензо и остальные? Лили, будь на месте, я проверю, — кивнув девушке, давая понять, что сейчас он держит себя в руках, и она всё-таки отпустила его.