ненавижу тебя

— Ты сегодня позже, чем обычно, — Феликс улыбается и протягивает другу стакан с коктейлем. Ночной клуб. Громкая музыка. Пахнет потом и сигаретами, хотя все курят на улице. Диджей разгоняет очередной хит, и вся толпа задорно начинает прыгать в унисон. Один толкает другого, и так все по цепочке, пока ударная волна не доходит до Хенджина. Еще бы чуть-чуть и его «Секс на пляже» разлился по барной стойке. — Дети задержали на тренировке, — парень наконец-то делает глоток и улыбается бармену. — А он…? Хван не успевает договорить — его прерывает голос друга, который старается перекричать громкую музыку. — Да, он уже пришел, я видел его несколько раз. Хенджину было достаточно и этого. Теперь началась игра, в которой могли состязаться только они вдвоем. Теперь можно дать этому яду затечь поглубже внутрь и оставить там на всю ночь. Обычный сюжет для их пары, но совершенно нестандартный для всех остальных. И из-за этого у обоих аж слюнки текут. Добыча выслеживает охотника. Маленький зверек пытается отыскать хищника. Парень допивает коктейль в несколько глотков и берет следующий, разворачиваясь к лестнице на второй этаж. Он стремительно поднимается по ней, задерживаясь где-то на седьмой ступеньке. Идеально для того, чтобы заметить кого-нибудь в толпе. И идеально для того, чтобы быть замеченным. В этот момент два взгляда встречаются. Хотя Хенджину даже кажется, что он едва может различить фиолетовую копну волос на другой стороне танцпола. Но он не сомневается — хищник смотрит прямо на него. Охота началась. Теперь надо спрятаться подальше и навострить ушки — каждый шорох может быть смертоносным. Столики на втором этаже забиты напитками, едой, пьяными лицами. Диванчики заняты целующимися парочками, которые не стесняются и лапают друг друга где захочется. На лице парня появляется ухмылка. Сколько раз он сам воображал что-то подобное? Но его удел — отдаться в чужие и слишком сильные руки без какого-либо права на свободу. Он выходит на балкон, поворачивается спиной к городу, поясницей чувствую холодный металл перил. Ждать уже недолго, а то коктейль становится теплым и безвкусным. Поэтому Хван просто выливает остатки через плечо, совершенно не заботясь о том, был ли кто-то внизу. Стеклянная дверь открывается и закрывается за секунду, шаги становятся громче и появляется его личное Божество. — Я уже заждался тебя, малыш, — горячее дыхание шепчет прямо на ухо, пока сильные, но ловкие руки, словно змеи, обвивают его, прижимая к телу еще сильнее. — Ненавижу, когда ты называешь этими слащавыми кличками, — Хенджин шипит и наигранно морщиться. — Говорил же. — Я тоже скучал, мой маленький принц, — легкий поцелуй в щеку, а затем прямо у мочки уха. — Ты как всегда потрясающе пахнешь. Хенджин фыркнул и закатил глаза, хотя начал переживать, что от него все еще пахнет потом после нескольких уроков танцев. — Расскажешь, почему мне пришлось ждать тебя так долго? — Минхо прижал еще ближе, одной рукой цепляясь за перила балкона, навис над младшим, так, что Хенджину пришлось выгнуть спину. — Завтра у детей выступление в начальной, пришлось прогонять танец несколько раз, — он говорит это мягким голосом, без сарказма или насмешек, пока его руки забираются под атласную накидку. — Точно, ведь надо постоянно следить за тем, чтобы эти сопляки не разбили себе нос, пока пытаются повторить за тобой очередное Па. Хенджин немного отпрянул и опять рванул вперед, пытаясь откусить старшему кончик носа. — Можешь про меня сколько угодной гадостей говорить, но детей моих не трогай, — парень отрывается от перил, силой отталкивает старшего и отходит в сторону, прижимаясь к ограждению чуть правее. Минхо тут же обнимает его, покрепче сжимая талию и целует где-то за ухом. — Не обижайся, малыш, — он сладко воркует своим тихим голосом. — Мне просто грустно, что ты уделяешь им больше времени, чем мне. Минхо продолжает очаровывать его сладкими речами, пока руки безжалостно вырывают черную, кое-где затертую до дыр, футболку из брюк. Пальцами касается ребер и чувствует, как младший начинает чаще дышать. Прикосновения распаляют жар внутри сильнее любых напитков в этом баре. Он все трогает и трогает, и Хенджину кажется, что тот забрался так глубоко в него, что может услышать, как быстро бьется сердце напуганного зверька. — Не отпускай меня. Мимолетный шепот слишком быстро ускользает на крыши города, и даже такой хищник, как его любовник, не может расслышать слова. — Повтори еще раз, милый, — старший достает одну руку из чужой одежды и ладонью сжимает шею, разворачивая лицом к себе. — Я сказал, что все еще ненавижу тебя, Лино, — Хенджин улыбается так широко, что становится непонятно, открыты ли его глаза — они превратились в узкие щелочки. — Ты же знаешь, как сильно я не люблю, когда ты так меня называешь, — пальцы на хрупкой шее сжимаются сильнее. — Назови меня как следует. — Заставь меня, Лино, — тихий хриплый стон, который предназначался только смелому хищнику. Теперь жар распаляется в глазах Минхо. Он уже не касается нежно и легко. Он царапает кожу, разрывает ее на лоскуты, разворачивает лицом к себе. И целует. Сладко. Горячо. Влажно. Именно так, как умеет только Минхо Без вопросов и разрешений овладевает нутром. Языки переплетаются, и Хенджин издает стон, а глаза закатываются, но уже не из-за вредности, а из-за их животной игры. Минхо наблюдает, не опуская веки ни на секунду, ловит каждый взмах ресниц, нахмуренные брови, покрасневшие кончики ушей. Ему нравится, как реагирует его маленький зверек во время их забав. Целует и целует, не останавливаясь, даже для того, чтобы дать младшему секунду на передышку. Зубами прикусывает чужой язык. Губами насилует его, пока Хенджин медленно тает в его руках. Он одновременно дрожит и пылает, сжимается в крошечную тень и распространяется вокруг своего любовника. — А теперь ты скажешь, как меня на самом деле зовут, — Минхо нехотя отрывается и еще раз облизывает губы напротив. Он доволен реакцией парня на сто процентов. Но знает, что может добиться большего. Прижимает его к стенке и пытается разглядеть в темноте чужие зрачки. Но глаза, что так внимательно наблюдают за каждым его движением, теперь полностью черные. — Я все еще не настолько пьян, Лино, — младший обхватывает его лицо ладошками и целует кончик носа. Он способен быть сначала горячим, страстным и влажным, а через секунду превратиться в самого милого и сладкого малыша. Именно поэтому Минхо так нравилось играть с ним в эту игру. Особенную. Только для них. — Прости, зверек, но ты не оставляешь мне другого выбора, — старший хватает его за талию и направляет в сторону двери. — Будь послушным, ты ведь так хорошо с этим справляешься. Он шепчет ему на ухо, чтобы можно было разобрать слова через громкую музыку, которая обволакивает их внутри клуба. Вокруг все еще куча людей. Все танцуют, смеются и пьют. Лишь двое играют в собственную опасную игру. Хенджин идет спиной вперед, по давно знакомому пути, цепляясь за свободные концы мягкой и такой приятной на ощупь накидки Минхо. Он так близко, целует на ходу, не отрываясь даже тогда, когда кто-то из толпы врезается в спину. Проходит несколько минут, несколько десятков шагов, больше похожих на спартанский марафон, и они встречаются с еще одной дверью, за которой прячется уже другая локация для их игр. Лестница, ведущая на крышу. Но до нее так далеко, хотя кажется, что всего лишь три шага. — Я ведь правда скучал, Хени, — Лино впечатывает его в закрытую дверь, за которой осталась черная шумная пустота. Оттягивает край футболки у горла вниз и рассматривает острые ключицы. Целует и кусает тонкую кожу, чтобы оставить следы. Для себя или для тех, кто потом будет завидовать. Вырывает из груди любовника стоны, которые не прекращаются. Он жадно вылизывает каждый миллиметр, а затем смакует на кончике языка соленый вкус. Хитро улыбается, когда замечает на лице младшего крошечную тень обиды, после того, как их тесный контакт был прерван. — Ты ведь знаешь, что ты только мой, маленький принц, — Минхо касается его губ и нежно поглаживает мягкие теплые щеки. — Ненавижу, когда ты вот так врешь мне прямо в лицо, — Хенджин обнимает его впервые за вечер по собственной инициативе. — Ну почему я так сильно ненавижу все в тебе? — Потому что ты — мой маленький зверек, который боится большого и опасного хищника. Брошен вызов. И Хенджин его принимает. Прикладывает немало сил, чтобы развернуть старшего, и теперь уже Минхо прикован к двери. Казалось бы, без возможных способов отступления, хотя оба знают, что это всего лишь спектакль. — Ненавижу, что ты думаешь, что ты здесь главный, — Хван фыркает и целует, пока рот напротив приоткрыт и изображает ухмылку. Он рвет на части, старается показаться больше, овладеть всеми темными кусочками души. Сплетает свои пальцы с чужими, прижимаясь к старшему всем телом. Теперь не понятно: кто из них дрожит из-за страха, а кто из-за возбуждения? Отрывается всего лишь на секунду, чтобы взглянуть в два очаровательных зеркала на лице Минхо. А когда видит в них что-то похожее на закат, понимает, что счет их состязания давно перевалил за единицу. К круглому нулю. Снова поцелуй, снова телом к телу, не отрываясь ни на секунду, чтобы не провалиться в бездну. Но хищник будет не хищником, если не сможет взять победу голыми руками. — Скажи, что еще ты так сильно ненавидишь, любовь моя, — Минхо отстраняется совсем чуть-чуть и шепчет прямо в губы. — Ненавижу давление, которое ты оказываешь на меня, даже если находишься на другом конце континента, — Хенджин прикусывает кожу за ухом, а рукой цепляет за волосы, слегка оттягивая, но так, чтобы не причинить боль. — Ненавижу, что постоянно чувствую твои руки на своем теле и вкус твоего любимого джина во рту, хотя видимся мы слишком редко. Младший медленно опускается на пол, стягивая с широких и крепких плеч такую модную и наверно безумно дорогую накидку Минхо, укладывает ее себе под колени, чтобы кости, покрытые тонкой кожей, не болели потом. Лино смотрит на него сверху и цокает языком. Придется в следующий раз заплатить за такую выходку в два раза больше. Но какая уже разница, если холодные тонкие пальцы забираются под футболку и царапают аккуратными ногтями. — У маленькой зверушки появились коготки, — он улыбается и кладет руку на макушку, мягко вплетая свои пальцы в волосы, поглаживает. По коже пробегает совсем маленькая волна дрожи, когда где-то рядом с пупком чувствуется горячее дыхание. Поцелуи сладкие, то едва ощущаются, то жестокие, будто Хенджин пытается добраться до его внутренностей. Ему это удалось давным-давно, но никто об этом говорить не смеет. Он его смакует, вылизывает, проверяет на стойкость, заставляет увидеть звезды, хотя выход на крышу так и остался закрыт на замок. Хван ухмыляется, когда старший сам расстегивает застежку джинс и приспускает их лишь на несколько сантиметров. — Ненавижу то, что ты так сильно хочешь меня, — он выдыхает эти слова в то место, где так красиво из-под кожи выпирает подвздошная кость и красуются рельефные мышцы. Проводит языком вверх, руками впиваясь в крепкие бедра через разрезы на ткани, а затем, будто брошенный кот, который соскучился по ласке, трется своим лицом о возлюбленного. — Ненавижу то, что все еще ищу твою фиолетовую макушку в толпе каждый раз. — Значит мне придется разориться на краске, чтобы она никогда не смылась с волос, — Минхо наклоняется и целует его, придерживая за подбородок. А затем цепляет волосы младшего еще сильнее, предоставляя себе самый шикарный вид на бледную кожу и тонкие вены, пульсирующие в бешенном темпе. Хенджин раскрывает рот в немом стоне, язык блестит в уголке, губы ярко-розовые из-за их страстных игр. Лино приближается, а на лице появляется улыбка, ухмылка, надменный оскал. Он распахивает свои уста, и с кончика языка свисает тонкая струйка слюны. Она блестит в полумраке и устремляется все ниже, пока ловкий красный язык не встречает ее и приглашает внутрь. Хенджин вбирает все до последней капли и чувствует рецепторами вкус алкоголя, сигарет и собственной кожи. — Хороший мальчик, — он шепчет это тихо, но для Хенджина сейчас все звуки оглушительно громкие. — А теперь встань на свои чудесные стройные ноги, которые так хорошо танцуют. Младший слушается и поднимается с колен. Он уже почти ватный, в ушах стучит сердце, так, что даже музыку не слышно. Когда Минхо обхватывает руками его подбородок, ловкими и сильными пальцами надавливая под скулами, он опять раскрывает рот. — Ты такой красивый, милый маленький зверек, — Лино целует его губы: сначала верхнюю, а затем нижнюю. — Ненавижу твою…- Хенджин не успевает закончить предложение — его рот затыкают двумя пальцами. Кончиками он проводит по языку, собирая влагу, обводит все внутри, касается острых зубов, а затем добавляет третий. Хенджин послушно посасывает и облизывает их, обильно смачивая слюной. Когда рот заполняет слишком много влажности, в голове младшего щелкает переключатель. Он тянется руками к чужим джинсами и стягивает их достаточно низко. Минхо улыбается и продвигает пальцы глубже, сколько позволяет анатомия. Шепчет похвалу на ухо, когда Хенджин не отталкивает его, а смиренно принимает в свое сердце. — Послушный хорек, теперь сделай то, что ты умеешь делать лучше всего, — старший достает свои пальцы, обильно смазанные слюной, а другой шустро избавляет танцора от его брюк. Хенджин без замедления выполняет приказ. Он облизывает ладошку, и они вместе прикасаются друг к другу. Синхронный вдох и широко открытые глаза, которые впитывают электричество, вырабатываемое их телами. Старший держит его крепко, прижимая за талию, пока Хенджин свободной рукой цепляется за его одежду. Он разваливается, рассыпается на кусочки из-за горячих ритмичных движений, которые склоняют всю кровь в теле к паху. Они это делают по-разному. Минхо, хвастаясь своей выдержкой, качает ладонью ровно и монотонно, то сжимая пальцы у основания, то едва касаясь. Хван же делает все рывками, он дрожит, теряет равновесие, склоняется в стороны, не падает только благодаря крепким объятиям. Слышны лишь вздохи. У одного сдержанные и тихие. У другого — всхлипы и поскуливания. Они соприкасаются лбами, глаза напротив глаз, раскрыты губы. Пока Хенджин закрывает веки, Минхо смотрит на него. Рассматривает каждую деталь, каждую клеточку. Замечает, как тот кусает губы почти так сильно, что скоро пойдет кровь. — Малыш, ты же знаешь, как сильно я тебя люблю, — он шепчет быстро, между слов целует искусанные губы, ждет ответ. — Скажи мне, как сильно ты любишь меня, принц. Хенджин едва смеется, постанывает, но смотрит в ответ. Движения рук становятся быстрее, вдохи чаще, из глаз летят искры. — Ты уже во мне, весь, целиком, — младший тянется к губам. — Это и есть моя любовь для тебя. И целует, будто доказывая, что они теперь единое целое. — Ты и представить себе не можешь, как сильно я люблю тебя, Минхо, — одинокая соленая капля срывается с ресниц, когда стимуляции поражает каждый нерв. Хенджин кончает первым, с громкими стонами и ногтями глубоко под кожей. Следом за ним Минхо, прекращает сдерживать своего внутреннего хищника, и оргазм обрушивается на него. Он подхватывает Хвана, вжимает его в себя, слышит, как тот дрожит, и улыбается. Он гладит его и утешает, целует глаза, волосы, щеки. Он окутывает его теплом и защитой, убаюкивая в своих сильных руках. — Мой маленький принц, ты только мой, — впитывает в себя влажную дорожку от слез. — Ты мой. — Ненавижу тебя за то, что ты оставляешь меня, хотя я хочу всегда быть рядом, — тихий шепот рядом с ухом щекочет шею. — После расставания мы всегда встречаемся вновь, мой маленький принц.