Пролитая кровь извинений не требует

— Альбедо? В пещере, до этого наполненной звуками возни, мигом повисла свинцовая, ледяная тишина. Кэйа бы решил, что ему это снится, если бы ручка меча не обжигала ему пальцы, если бы за щеки и нос до сих пор не саднило от безжалостного ветра, оставшегося где-то за спиной. Он мог отдаленно слышать его вой, но слух его в основном заполнил сумасшедший стук собственного сердца, гулко раздававшегося в ушах. Альбедо расширенными глазами глядел на него с расстояния десяти метров. Вытянутый перед ним меч застыл в воздухе, направленный на… другого Альбедо? Кэйа совершенно ничего не понимал. — Что здесь происходит? – наконец, после молчания, по ощущениям длившегося вечность, спросил он, тяжело сглотнув через пересохшее горло. Его взгляд метался от одной светловолосой фигуры к другой, не зная, не в состоянии решить, на какой остановиться. Они выглядели… абсолютно, до ужаса идентично. Первый Альбедо стоял по правую руку от него, в центре передвижной лаборатории, устроенной в одной из пещер Драконьего хребта. В ладони он сжимал меч, его светлые волосы, казалось, пребывали в еще большем беспорядке, чем обычно: торчали во все стороны, пушистыми прядями спадали на лоб и рассыпались по плечам. В них до сих пор поблескивали полурастаявшие снежинки. В глубине же лаборатории, ближе к стене, стоял второй Альбедо. В его руках тоже был меч, его волосы тоже растрепаны. Прибавляло к поразительному сходству то, что грудь обоих совершенно одинаково тяжело вздымалась, и оба глядели на него в совершенном изумлении – очевидно, его появление застало их врасплох. Про Кэйю, к слову, можно было сказать то же самое: он до сих пор, даже спустя несколько минут разглядывания происходящего, не мог прийти в себя от шока. Вокруг можно было увидеть следы борьбы: разбитые пробирки, книги, сваленные на пол, опрокинутый стол… Мольберт Альбедо, занимавший место в дальнем углу, накренился, поддерживаемый лишь стеной за ним. На нем покоился холст с неоконченной картиной, посередине которого зияла явно проткнутая лезвием меча протяженная узкая дыра. Очевидно, Кэйа успел к самому разгару дуэли между… кто бы перед ним ни был. Наконец, момент своеобразного транса был нарушен, когда оба Альбедо одновременно подали голос. — Кэйа… — Кэйа, ты как раз вовремя, - прозвучало хором. Сложно было определить, кому принадлежала каждая из реплик. Оба близнеца сделали движение вперед, порываясь приблизиться к нему, однако его пальцы покрепче сжали ручку меча, и он предупреждающе вытянул его перед собой. — Не двигайся. Каждый из них послушно застыл. Кэйю мучало смутное ощущение, будто он попал в клетку с дикими животными, которых можно было спугнуть любым неосторожным движением, любым необдуманным словом. Кожа слегка зудела от ощущения сразу двух направленных на него пронизывающих до костей взглядов. Тот Альбедо, что стоял ближе к нему, посередине пещерной лаборатории, первым подал голос. — Кэйа, от него нужно избавиться. — Что здесь происходит? Я хочу услышать объяснение, – повторил Кэйа, в этот раз впуская в свой тон жесткие, авторитарные нотки – так он обычно разговаривал с серьезно провинившимися подчиненными. Альбедо (двойник Альбедо?) у стены тоже самую малость опустил меч, не сводя, однако, настороженных глаз со своего брата. Можно было их так называть? Но связь между ними, несомненно, должна быть – сходство было ужасающе точным. Кэйа попытался проигнорировать холодок, прошедший у него по спине, и вовсе не из-за дуновения снежного ветра сзади. — Я могу объяснить тебе позже. Если вкратце — это мой двойник... Да, это Кэйа понял и так. — Не разговаривай с ним, - оборвал первый Альбедо, снова угрожая двойнику мечом. Он посмотрел на Кэйю. – Это… долгая история. Если вкратце, это и правда мой двойник. Нас создал один и тот же мастер, мой учитель. Но его она сочла ошибкой, от которой нужно избавиться. Потому что он неудачный образец. Он черновик, который она намеревалась уничтожить – и думала, что сделала это. Потому что он представляет собой большую опасность для окружающих. Глаза Кэйи сканировали зрелище перед ним, цеплялись за мельчайшие детали знакомого до боли лица. Что ж, в данном случае, лиц. Но как бы он ни старался, с ужасом, прерывающим дыхание, понял он, он даже под угрозой смерти не смог бы сказать, кто из них настоящий... Пока не стоит этого показывать. Кэйа выпрямился и слегка опустил меч, демонстрируя, что он настроен на переговоры. Все его чувства, однако, были как никогда обострены, а колотящееся сердце по-прежнему гулко билось в ушах и бешено гоняло по венам кровь. Одна ошибка, один промах – и может случиться непоправимое. Будущее, даже то, что отделяют от них секунды, на данный момент совершенно непредсказуемо. Сейчас ему ясно лишь одно: как минимум один из них живым из этой пещеры не выйдет. — Как мне знать, что ты не врешь? – задал вопрос Кэйа, с мастерством изгоняя из голоса страх и сомнение, заставляя его звучать твердо. Единственным целесообразным решением было тянуть время. Попытаться заставить их разговориться. – Что это ты настоящий Альбедо, а не он? Обращался он главным образом к Альбедо по правую руку, более разговорчивому Альбедо. Кэйа отметил у себя в голове, что тот держится… на удивление спокойно. Привычно спокойно. Таким Кэйа видел его тысячу раз: так он сидит за рабочим столом, так разговаривает с Джин, сдавая месячный отчет, или объясняя ход эксперимента своим ассистентам. Так же спокойно он держится в тех случаях, когда ему приходится отбиваться от монстров. Кэйе бы показалась эта сдержанность в такой обостренной ситуации подозрительной, но… возможно, он и правда просто хорошо держит себя в руках. У него это всегда получалось отменно. Не стоит делать поспешных выводов. Альбедо прокашлялся, приложив кулак руки без меча ко рту, и посмотрел ему прямо в глаза. Они были такими же голубыми, обрамленными темными ресницами, какими Кэйа их помнил. — Я доверяю тебе. Я верю, что ты сможешь отличить меня от моей подделки, - тихо сказал он, не прерывая зрительного контакта. У Кэйи по спине снова прошла волна мурашек. — Не слушай его! Я настоящий! Он ненастоящий, разве ты не видишь? – раздалось со стороны стены, и Кэйя с удивлением поднял брови. Он никогда не слышал, чтобы в голосе Альбедо звучало… отчаяние? И… пожалуй, страх в нем тоже был. Этот голос… точь-в-точь как у Альбедо, но эта эмоция совершенно ему чужда. Его грудь тяжело по-прежнему тяжело вздымалась, однако, как Кэйа подозревал, в этот раз не из-за того, что он запыхался в битве. Альбедо, сведя брови к переносице, тоже в недоумении смотрел на своего брата. Ровно тем взглядом, которым он осматривал образцы на своем лабораторном столе: отстраненным и одновременно внимательным, изучающим и насквозь пронизывающим, словно в уме он высчитывал каждый возможный исход эксперимента и уже проник в самую суть изучаемого, попавшегося ему в руки пока не освоенного знания. То, насколько этот взгляд был ему знаком, заставил Кэйю невольно слегка расслабиться. Да, такой взгляд он ловил тысячу раз, когда навещал Альбедо в его лаборатории в рабочие часы… Альбедо сделал быстрый шаг от стены, снова пытаясь подойти к Кэйе, но при виде опять направленного на него Кэйей меча поник и бросил попытку. Взгляд Кэйи зацепился за то, как тот в кровь кусает нижнюю губу. Кровь на губе. Такое он уже однажды видел… лишь однажды на его памяти она на ней возникла в минуту горьких воспоминаний, лишь однажды он ее слизал и попробовал ее на вкус, долгие месяцы назад, в спальне, освещенной колыхающимся светом единственной свечи. Альбедо справа, тот, что стоял ближе к Кэйе, прокашлялся, вырывая его из мыслей. — Будет лучше, если… сделать это как можно быстрее. — Убить его? – поднял брови Кэйа, получив в ответ кивок. — Надеюсь, ты не предашь мое доверие, Кэйа. Тот хотел ответить, но Альбедо его перебил: — Не слушай его. Он хочет тебя обмануть, он врет. Кэйа, прошу, поверь мне, - слова рвались из него потоком, спотыкаясь друг об друга и с трудом вливаясь в предложения. – Я-Я настоящий. Я настоящий. Прошу… Я могу доказать, я… Кэйа на секунду забылся, с удивлением глядя на него. Как же эта манера речи режет слух. Альбедо справа покрепче перехватил меч, щурясь на своего близнеца. — Перестань притворяться. Но Альбедо не слушал его, обращаясь только к Кэйе: — Прошу тебя, Кэйа. Спроси меня о чем-нибудь, о чем угодно… — Перестань с ним разговаривать. — Я могу ответить на любой… — Это не понадобится, - внезапно сказал Кэйа. Близнецы разом замолкли, уставившись на него. — В каком смысле не понадобится? – осторожно спросил Альбедо справа. — В том смысле, что я уже знаю, кто из вас настоящий. Повисла оглушительная тишина. Казалось, воздух можно было разрезать ножом, настолько он сгустился. Кэйа смерил обоих взглядом, отмечая, как одинаково они напряглись, как оба одновременно затаили дыхание. В ожидании его вердикта. Мимолетно бросив взгляд на Альбедо у стены, разом охватывая им всю его нетвердо стоящую на ногах фигуру, Кэйа в упор посмотрел на Альбедо по правую руку. Когда их взгляды встретились, у него в голове всплыла их первая встреча. Да, примерно так они тогда разглядывали друг друга в коридоре штаб-квартиры Ордо Фавониус: оценивающе, примериваясь. Альбедо, только устроившийся в орден алхимиком, сразу почувствовал недоверие к себе со стороны капитана кавалерии, из-за чего настороженность стала взаимной. Со временем, главным образом благодаря совместным обязанностям по присмотру за Кли, они сблизились: Кэйа постепенно начал больше ему доверять, Альбедо же, закрытый для всех, все больше открывался ему с новых сторон. Подпустил к себе ближе, чем кого-либо когда-либо. Сейчас, глядя в настороженное и сосредоточенное лицо Альбедо, ему показалось, будто он снова очутился там, в коридоре, будто кто-то резинкой стер прошедшие годы. Кэйа мастерски управлял своим лицом и тем, что оно выражает, и тогда, много лет назад, он смотрел на него в ответ намеренно холодно, всем телом демонстрируя отчужденность и неприступность. Сейчас же он постарался придать своему лицо выражение доверия и решительности. Заставить его поверить в то, что Кэйа верит ему. Что он выбрал его. Боковым зрением он заметил, как у Альбедо у стены поникли плечи. Застыв, словно примерзнув к месту, он следил за тем, как Кэйа медленно приближается к Альбедо в центре. Казалось, с его губ порывалось что-то сорваться, его тело дернулось в неопределенном движении, но он был не состоянии произнести ни слова и сделать ни шагу. От взгляда Кэйи не ускользнуло, как губы первого Альбедо, когда он приблизился, растянулись в едва заметную ухмылку, придававшую ему вид довольного кота, поймавшего мышь. — Я ведь угадал, да? – нахмурившись, спросил Кэйа. Меч все еще был крепко зажат в его руке. Альбедо твердо кивнул, не сводя с его лица блуждающего и пронзительно изучающего взгляда, будто анализирующего и запоминающего каждую черточку его лица. Кэйа снова поразился тому, как прекрасно у него получалось держать себя в руках, в отличие от своего брата. Он вновь бросил взгляд в угол пещеры: Альбедо, стоявший там, не двигаясь с места, напоминал загнанное дикое животное, почуявшее, что оно попало в западню, из которой ему не выбраться. Его тело словно слегка съежилось, и от этого зрелища у Кэйи слегка сжалось сердце. Его и так бледное лицо стало совершенно белым. Распахнутые в ошеломлении, сухие глаза были прикованы в ним двоим. Его руки коснулась чужая ладонь, и Кэйа оторвал от угла пещеры взгляд. — Ты сделал правильный выбор, - вполголоса произнес Альбедо напротив, не убирая с его предплечья руки, большой палец которой слегка поглаживал его кожу. Через ткань он чувствовал холод гладкой кожи перчатки. – Теперь нужно просто избавиться от него. Кивком головы Альбедо указал в сторону того, от кого нужно было избавиться. Его глаза при виде него сузились, а верхняя губа слегка задралась. Но уже через мгновение привычно спокойное выражение вновь вернулось на его лицо, он снова смотрел Кэйе в глаза. И Кэйа не мог оторваться. — Он представляет опасность для всего города. Для всех, кого мы любим и кого мы должны защищать. И я не допущу, чтобы от его рук пострадали невинные, - Альбедо перехватил меч поудобнее, и развернулся, направляясь было к своему двойнику. Кэйа хотел его окликнуть, уже практически вытянул к нему руку, однако тот уже в следующее мгновение, казалось, передумал. Он обернулся к Кэйе, слегка прикрывая глаза и понижая голос так, будто ни для чьих ушей, кроме Кэйи, его следующие слова не были предназначены. – Ты можешь оказать мне услугу, Кэйа? Вкрадчивый шепот перекрывает даже оглушительный набат его сердца. Кэйа молча кивнул, не сводя с него глаз и мысленно моля, чтобы тот остался стоять на месте. — Убей его. Полушепот, пробирающий до мурашек, отскакивая от каменных стен, с легкостью разнесся по пещере, чью тишину нарушал лишь отдаленные завывания ветра, однако в этот момент, казалось, даже ветер на мгновение замолк. Казалось, весь мир сузился в одну точку и невыносимой тяжестью приземлился ему в ладони, и только от него зависело, что с этим миром будет дальше, какая ждет его судьба: смилостивится он над ним или занесет над горлом нож. Две пары глаз не отрываясь смотрели на него в ожидании его решения. В одних, широко распахнутых, вмещающих в себя бушующее море, он прочитал страх, мольбу и… да, пожалуй, надежду, отчаянно цепляющуюся за соломинку. В других, суженных, сосредоточенность, настороженность и нечто, что ему трудно было определить и обозначить словом. Его мозг лихорадочно работал, пока глаза внимательно вглядывались в два лица. Глубокий вдох. Прикрыть на секунду глаза. Расслабиться. Выдохнуть. Перехватив поудобнее меч, чувствуя, как земля словно плывет под ним и выскальзывает из-под ног, он медленно зашагал в сторону Альбедо у стены. В глазах того при этом действии медленно потух слабый огонек надежды, уступая место тихой обреченности, и он сделал шаг назад, спиной упираясь в каменную стену пещеры – казалось, вот-вот, и ноги перестанут его держать. Его собственный меч при этом продолжал безвольно свисать вниз: еще чуть-чуть, и он выскользнет из некрепко сжатых пальцев. Защищаться он даже не пытался, лишь все больше сжимаясь при приближении Кэйи. За спиной его раздавались мерные шаги другого Альбедо. Кэйа остановился, глядя на Альбедо перед собой с высоты своего роста. Холодный меч тяжело оттягивал его руку. Меч, защищающий тех, кого он любит. — К-Кэйа, умоляю… - наконец нашел голос, слабо прорывающийся через пересохшее горло, тот. Кэйе показалось, что он был на грани обморока. – Прошу тебя, послушай… Он не… Сердце гулко билось о ребра. Шаги позади тоже затихли, и он спиной почувствовал, что Альбедо остановился. Он развернулся, глядя на него. Их разделяло расстояние вытянутой руки. — Подойди ко мне, пожалуйста, - собравшись с силами, тихо сказал Кэйа, обращаясь к нему. На лице другого брови нахмурились в недоумении, однако он послушался. Его глаза холодно блеснули при виде своего двойника. Кэйа окончательно сократил между ними расстояние, пальцами ощущая холод ручки меча. Другую ладонь он положил на щеку Альбедо перед ним, у которого при этом в недоумении расширились глаза и прервалось дыхание, будто что-то помешало ему закончить вдох. Это был первый раз за все время, когда он совершенно растерялся. Кэйа ощущал, насколько он был напряжен, и краем глаза видел меч в его руке. — Можно я тебя поцелую? Слева раздался неопределенный звук, то ли хрипящий вздох, то ли всхлип, но Кэйя не отрывал от лица напротив своего просящего, доверчивого взгляда. Взгляда, перед которым, как Кэйа прекрасно знал, мало кому удавалось устоять. Голубые глаза метнулись в сторону, вглядываясь во вжавшуюся в стену фигуру за пределами поля зрения Кэйи, и в следующее мгновение сверкнули металлическим блеском – от растерянности не осталось ни следа. Его губы внезапно растянулись в улыбку. — Конечно, Кэйа. Кэйа склонился к нему, наблюдая за тем, как знакомые голубые глаза жадно, почти плотоядно следят за каждым его движением. Обрамляющие их темные ресницы затрепетали в предвкушении, а губы в ожидании нервно распахнулись. По кромке зубов прошелся мокрый язык, выпуская с собой облачко пара. Кэйа замер, когда между их лицами остался сантиметр, не больше, позволив ладони лечь ему на шею и не давая отпрянуть. Глаза напротив прикрылись… …и тут же изумленно распахнулись. Все происходило словно в замедленной съемке. Его план требовал быстроты действий и уверенности – ни секунды промедления, ни мига сомнения. Альбедо пошатнулся. Из груди его вырвался хрип. Его пальцы судорожно сжались вокруг предплечья Кэйи, чтобы затем безвольно разжаться, перед тем как его тело рухнуло прямо на пол пещеры. Пальцы Кэйи же разжали ручку меча, который теперь насквозь, по самую рукоять, пронзал чужое горло. Лезвие вошло в него чуть пониже кадыка и, насколько он мог судить, выходило практически из затылка, несомненно задевая часть мозга. Летально. Он мысленно похлопал себя по плечу за точный удар – да, лучшего положения лезвия и пожелать было нельзя. Двойник Альбедо бездыханно лежал у его ног, и из его приоткрытого в последнем вдохе рта медленно стекла темная струйка крови. Пустые голубые глаза, теперь ничего не выражающие, закатились к затылку, невидяще уставившись в потолок. Рассеянный свет, слабое отражение белоснежной пучины снаружи, падал на его обнаженную шею, проткнутую лезвием меча, и подбородок, ронял на верхнюю часть его лица резкую тень, однако касался части радужки, оставляя пронзительное, практически бирюзовое пятно. Поежившись, Кэйя склонился над ним, слегка толкая носком сапог в бедро и позволяя одной из его ног выпрямиться из неестественно изогнутого положения. Зрелище тела Альбедо, изуродованного, со стеклянными глазами, вызывал в нем клубящийся комок эмоций. Его слегка подташнивало от вида меча, почти по ручку вошедшего в горло, несомненно, самого дорогого ему во всем Тейвате человека, и пусть он и знал, что на каменном полу пещеры – подделка, ненастоящий Альбедо, внешнее сходство заставляло в сердце закрасться панический страх. И все же он не мог оторваться, снова и снова пробегая взглядом по его белому, искаженными тенями лицу. В конце концов, Кэйа сморгнул с себя наваждение. Два пальца к шее – пульса нет. Удовлетворенный, Кэйа выпрямился и, уперевшись двойнику подошвой сапога в плечо, извлек из его горла меч, обтирая его о штанину. В это же мгновение его слуха коснулся рваный вдох. Он резко обернулся. Альбедо за это время окончательно сполз на пол, выпустив меч, который теперь, забытый им, лежал рядом. Его взгляд был прикован к телу своего двойника. Всякие мысли о двойнике и точности удара моментально улетучились из головы. В груди болезненно затянуло и закрутилось в тугой узел беспокойство, и Кэйа быстрым шагом приблизился к Альбедо, тоже опускаясь было на колени перед ним, стремясь дотронуться, притянуть к себе, однако тот вскинул голову и отчаянно замотал ей. Он выставил перед собой ладони, а его глаза в который раз округлились – от ужаса. Внутри Кэйи при этом что-то разбилось. — Н-Нет, нет, нет… - пробормотал он, повторяя слово словно мантру. Из его груди вырывались хриплые, рваные вдохи, будто дыхание давалось ему с большим трудом, будто он пытался вдохнуть глубже, но не мог, словно под толщей воды. – Не надо, прошу… Я настоящий, я настоящий… — Я знаю, Альбедо, - тихо ответил Кэйа. Он все же опустился на колени и медленно вытянул вперед руку. Когда его пальцы коснулись плеча Альбедо, тот ощутимо вздрогнул, но не отшатнулся, что Кэйа счел хорошим знаком. Он притянул его к себе, окружая кольцом своих рук, прижимая к своей груди. — Все хорошо, Альбедо, - шептал он ему на ухо, скрытое светлыми, спутанными волосами, успокаивающе поглаживая одной рукой по затылку, а другой – по спине. Он надеялся, что успокаивающе. – Все в порядке.

***

Дорога в Мондштадт прошла, словно в тумане. Кэйа понимал, что совершать такое путешествие в состоянии, в котором пребывал Альбедо, невероятно тяжело, однако в его лаборатории оставаться тоже было нельзя. У него было подозрение, что Альбедо в принципе не сможет в нее вернуться для работы – по крайней мере, в ближайшее время. До города они добрались к глубокой ночи. Улицы были совершенно пустынны, и лишь где-то вдалеке, в стороне Доли Ангелов, раздавалось пьяное пение. Казалось, их двоих от мира, где оно имело место быть, отделяла непреодолимая пропасть: то, что кто-то в мире может петь после произошедшего днем, эти завывания под аккомпанемент смеха и присвистываний, все это казалось Кэйе диким. Звук их шагов по мощеной улице, подчеркнутый эхом, тяжело звучал у него в ушах, и он периодически бросал украдкой взгляды на Альбедо, тщетно пытаясь в темноте прочитать выражение его лица. Их пальцы оставались переплетенными практически всю дорогу, и периодически они слегка легко пожимали пальцы друг друга. У Кэйи почему-то было смутное ощущение, что Альбедо скорее цепляется за его руку, нежели держится с ним за руки. Он вошел в их спальню с дымящейся кружкой чая в руке. Альбедо лежал на боку, свернувшись под одеялом так, что была видна лишь светлая копна волос, разметавшихся по подушке. Туда, под одеяло, он забрался почти тут же, как они переступили порог. Кэйа осторожно потрогал его за плечо, заставив вздрогнуть и получив в отчет мутный взгляд. Альбедо не сразу понял, что ему предлагают чай. — Спасибо, - тихо поблагодарил он, принимая кружку и обхватывая ее ладонями, облокачиваясь на подушки. За все время с тех пор, как они выдвинулись в путь, они едва ли обменялись пятью фразами. Молчание, установившееся в комнате, пока Альбедо крошечными глотками периодически отпивал чай, уставившись себе в колени, а Кэйа переодевался ко сну, стоя перед шкафом, было полным недосказанности и немых вопросов, а потому балансирующим на грани неловкости. Но… вопросы могут и подождать. Им обоим нужно отдохнуть. Пройдясь по комнате, Кэйа погасил весь свет, оставив гореть лишь один светильник на прикроватной тумбочке, и снова забрался в кровать. В ту ночь он прижимал к себе Альбедо особенно крепко. В комнате застыла ночная тишина: не та, в которую то и дело погружалась лаборатория в пещере, ледяная и свинцовая, а, пусть и полная неопределенности, все же умиротворенная – несмотря ни на что, им просто было, как обычно, утонуть в объятиях друг друга. Его пальцы перебирали пряди распущенных волос, а ладонь успокаивающе поглаживала по чужой спине. Шеей он чувствовал прохладное дыхание Альбедо, а боком – тепло его тела. Свет от свечи в светильнике, где ее пламя было надежно защищено от любого дуновения, скромно заливал комнату лужицей приглушенного света, оставляя в углах полумрак. — Сегодня я пережил свой худший кошмар, - вдруг тихо раздалось в воздухе. Руки Кэйи на мгновение замерли. — Какой твой худший кошмар? – так же тихо спросил он в ответ, продолжая поглаживать его спину под одеялом. Альбедо поудобнее устроил голову на его плече, потираясь о него щекой, и неслышно выдохнул. — Мне никогда не снились кошмары. Но после появления двойника, после всего, что он натворил, меня начал съедать страх, что он… Кэйа не торопил его, позволяя рассказывать в своем темпе, собраться с силами. — Что он займет мое место, - наконец едва слышно, подавленно закончил Альбедо. Кэйе не было видно его лица, однако он практически физически ощущал, насколько тяжело Альбедо дается это признание. Признание в главном своем страхе. Его голос в редкие моменты подобной откровенности всегда становился на тон ниже, в него вплетались неуверенность, нотка хрипоты и... влага. По сравнению с его повседневным твердым тоном – поразительный контраст, который по-прежнему, даже спустя годы близости и откровенности, заставляет Кэйю затаить дыхание в страхе упустить хоть слово, хоть звук. Альбедо сделал вдох. — Когда до моего сведения впервые дошло существование двойника, я сразу понял, что это один из неудачных образцов. Сначала я не придал этому большого значения. Разумеется, он представлял опасность, но вопрос был лишь в том, насколько быстро я смогу ее устранить – вопрос времени. Но я его недооценил. И лишь после того, как я узнал, что никто, ни Эола, ни Эмбер, не смогли отличить его от меня, безоговорочно поверили в то, что он это я, передо мной предстала вся серьезность ситуации. Что он хочет в самом деле навсегда занять мое место. Полностью меня заменить. Присвоить мою жизнь себе. Он без моего ведома уже изучил мое поведение до мелочей. Теперь вопрос был в том, кто из нас первым доберется до другого. Кто из нас первым другого убьет. Пальцы Альбедо бездумно и нервно теребили ткань пододеяльника. Кэйа накрыл их своими, заставляя перестать, и слегка пожал их в безмолвном выражении участия. — Какое-то время я жил в лаборатории. Я… пытался его найти, но он будто сквозь землю провалился. Я решил, что осмотрю Хребет, и после этого выдвинусь в Мондштадт, и все это время меня заживо съедал страх, что он уже там, что он уже притворяется мной, и когда появлюсь я, все примут за двойника меня. У меня практически перед глазами стояло, как к нему прижимается Кли, со страхом глядя на меня. И как… ты закрываешь его собой, направляя на меня меч. Последняя фраза вышла особенно тихой, так, будто Альбедо ужасно не хотелось выпускать ее за пределы своих губ. Но она все же повисла в воздухе, и в груди у Кэйи снова встрепенулся, извиваясь, клубок чувств. Особенно болезненно скручивалась вокруг его сердца вина. В памяти в очередной раз всплыло выражение лица Альбедо при виде направленного на него блестящего, холодного лезвия. С другой стороны… внутри него что-то неприятно скрутилось при осознании того, что Альбедо сразу нарисовал у себя в голове его предательство. Оттого, насколько легко было ему вообразить себе Кэйю, угрожающего ему холодным оружием. — Я ничего не нашел на горе, ничего, - прочистив горло от образовавшегося там кома, он продолжил. – Но в конце концов мне не пришлось его искать. Он сам пришел ко мне. Пауза. Альбедо приобнял его чуть крепче и переплел их пальцы. — Но сегодня я не только увидел свой кошмар. Я… Я почувствовал, что у меня есть ты. Что в мире есть кто-то, кто никогда не перепутает меня с моим двойником, - тихо и искренне говорил он. – И… я снова осознал, как мне повезло иметь тебя рядом со мной. Мне кажется, я никогда так остро этого не чувствовал. Альбедо, сколько Кэйа его помнил, отличался своей открытостью. Он без задней мысли говорил вслух и в лоб то, о чем другие лишь думают про себя, зачастую, сам того не подозревая, вызывая у окружающих чувство неловкости. Однако эта искренность распространялась не только на слова критики, но и слова любви и выражение привязанности. Ни одна ловко составленная, игривая фраза, произнесенная флиртующим тоном, не выпускала в животе у Кэйи такой рой бабочек или заставляла его щеки залиться румянцем. Никому никогда не удавалось так смутить Кэйю, а его сердце – заставить трепетать, как Альбедо парой простых, сказанных от чистого сердца фраз. — Прости меня, - сказал наконец Кэйа, проглотив свое смущение. — За что? — За то, что я направил на тебя меч, - он почувствовал облегчение, получив возможность наконец сознаться в этом и снять груз вины со своих плеч. Какую-то его часть, по крайней мере. – Сказать по правде, я очень боялся, что, если ты подойдешь ближе, он нападет на тебя. И… я бы этого не пережил. Прости, если тебе показалось, что я выбрал его. Я пытался придумать, как сделать так, чтобы нанести удар неожиданно, так, чтобы он не успел даже осознать произошедшее. Поэтому мне пришлось ему подыграть. Альбедо внезапно приподнялся на локте, выскальзывая из его рук и затаив дыхание, пытливо вглядываясь ему в лицо. — То есть… ты уже тогда понял, кто из нас есть кто? Но как? Я думал, ты узнал меня лишь под конец, почему ты и остановился тогда. Разумеется, я рад, что это произошло, но это кажется совершенно нереальным. Это невозможно. Если бы я не знал, кто он на самом деле, если бы я был кем-либо кроме себя, я бы с уверенностью сказал, что передо мной я. Его ничто не выдало, его подача была безупречной, он выучил мои интонации и мои повадки безукоризненно. Что могло его выдать? Губы Кэйи тронула легкая улыбка. Да, в этом весь Альбедо: даже пережив, как Кэйа предполагал, одно из самых травматичных событий в своей жизни, его разум, полный нескончаемого любопытства настоящего ученого, не перестает задавать вопросы и искать на них ответы. — Ты прав и не прав, - Альбедо в недоумении нахмурился, ожидая продолжения. – Его подача и правда была безупречной, такой, что я почти ему поверил. Однако ты ошибаешься: было кое-что, что его выдало. Голубые глаза напротив сверкнули любопытством. — Что же? — Я не знаю всей истории и того, откуда он взялся… Но мне известно, как ты сказал, что какое-то время он следил за тобой, чтобы изучить твое поведение и затем занять твое место, - Альбедо при этих словах слегка поморщился, однако согласно кивнул, и Кэйа продолжил. – Но как раз это его и выдало. Сначала я удивился, как ты можешь так хорошо держать себя в руках в такой эмоционально тяжелой ситуации. Он мастерски повторил твое поведение, но лишь то, которое видят все остальные. Он никогда не видел, как ты общаешься с близкими тебе людьми, и тем более он никогда не видел, как общаемся мы с тобой. Поэтому столкнувшись с ним взглядами, я почувствовал, будто снова повторяется наша первая встреча. Твой взгляд сейчас… совсем другой. Ты, должно быть, этого не заметил, но в его чертах лица, его голосе, его жестах то и дело мелькало что-то… жесткое. А при виде тебя его взгляд становился чуть ли не плотоядным. Я никогда не видел на твоем лице такой ненависти. Альбедо внимательно вглядывался в его лицо, впитывая каждое слово. Кэйа запустил ладонь в его волосы, убирая их от лица и пальцами мягко зачесывая к затылку. — Ты бы никогда не носил в себе такого желания кого-то убить, - наконец закончил Кэйа. Комната погрузилась в тишину, а каждый из них – в свои мысли. За последние сутки это происходило чересчур часто. — На самом деле, есть еще кое-что, что меня тревожит… Правильно ли было его убивать? – Альбедо снова откинулся на подушки, обхватывая торс Кэйи рукой, прижимаясь к его боку и снова укладывая голову ему на плечо. – Я ведь прекрасно понимаю его чувства, и окажись я на его месте, я бы поступил точно так же. Не стоило ли дать ему шанс и… — Я бы не позволил ему жить. Альбедо приподнял голову, снова с вопросом глядя на него. — Почему? — Потому что он пытался убить тебя. Альбедо на секунду затаил дыхание, не сводя с него удивленно раскрытых глаз. Кэйа твердо посмотрел на него в ответ, и в его взгляде не было ничего, оставляющего место на споры. На него вдруг разом навалилась вся усталость, накопленная за сегодняшний день, отзываясь гудением в мышцах и вытекая в широкий зевок. Оставалось, правда, еще кое-что, что он хотел сделать перед сном. — Можно я тебя поцелую? На лице Альбедо впервые за этот долгий день появилась легкая улыбка, и он первым сократил между ними расстояние, мягко прикасаясь к его губам своими. Кэйа ответил на поцелуй, чувствуя языком затянувшуюся ранку на его нижней губе, запуская пальцы в мягкие волосы и поглаживая большим пальцем другой ладони по гладкой щеке, целуя в ответ твердо, но нежно. Желая без слов выразить свое намерение всегда быть на его стороне. Постепенно поцелуй сам собой превратился в простое объятие, и сон начал их окутывать своей пеленой. — Спокойной ночи, Альбедо, - Кэйа притянул его еще ближе к себе. — Спокойной ночи, Кэйа, - последовал тихий ответ. В его голосе слышалась легкая улыбка.