Ты и шайба

Дождь Эмир любит. Любит, когда тебе никуда не надо, можешь ни о чем не беспокоиться, рядом сопит Василёк, в наушниках играет TV Girl, а на подоконнике стоит чашка горячего чая. Именно чая, потому что кофе под такую атмосферу совсем не подходит. Во время того, как он жил с родителями, у них был дом, и с первого этажа на ливень смотреть неприятно, ведь видно только конец, где капли падают на асфальт и разбиваются. А маленькому Кашокову не нравилось видеть конец, хотелось смотреть в середину пути, там где маленькие частички собираются с большими и они становятся одним целым. А разве исход не один и тот же? Чужие руки до сих пор находились на плечах, а рядом бушевало чужое дыхание и отчетливое биение сердца. Его светлые волосы промокли на сквозь как и одежда, а кепки на голове больше не было, — потерял по дороге. Серо-голубые глаза закрылись в попытке отдышаться, грудная клетка то поднималась то опускалась, а дождь всё шёл. Льёша громко выдохнул. — Извини, — сбито произносит парень. Откашливается, опускает руки, поправляет напрочь промокшие волосы и засовывает их в карманы, нервно хватаясь за ткань внутри джинсов. Глядит, старается что-то выдумать, глаза бегают по лицу Кашокова, будто он знает ответ. Из-за сильного дождя почти ничего не видно, очки Эмира запотевали и он постоянно протирал их, в надежде увидеть хоть что-то, но в итоге просто стянул и положил в карман куртки. Одежда уже стала одним целым с кожей и хотелось поскорее снять ее, пока это не стало слишком привычно. Чего он ждёт? — Нос, — шепчет Алексей так, словно это самая серьёзная вещь в его жизни. — Нос? — Я это в слух сказал? — удивляется тот. Кашоков в ступоре смотрит на него буквально несколько секунд, а после в судорогах съеживается от смеха, прикрывая рот рукой. Льёша переваривает этот глупый диалог в голове, и краснея, тоже начинает смеяться. Проходящие люди оглядывались на них как на сумасшедших, некоторые даже что-то недовольно ворчали себе под нос, а собаки громко лаяли. Дождь подозрительно быстро стих. Эмир пятится назад и вдруг чувствует как нога скользит по мокрому снегу, напрочь теряя равновесие. В попытке ухватится за что-нибудь, он хватает единственное что попадается под руку, — куртка Алексея. Кашоков сразу же начинает сожалеть об этом, ведь это не столб или дерево, он не выдержит его веса упав вместе с ним, и в последствии оба окажутся на противном, грязном, сыром асфальте. За одну секунду в голове появляется столько мыслей и фантазий о том, как он постыдно валяется на полу, а сверху него лежит парень, которого он по своей же ошибке потянул за собой. Стыдоба и позор. Его крепко хватают за руку и тянут на себя, спасая от падения. Перед глазами пролетает вся жизнь, и Эмиру остается лишь молиться, чтобы это не закончилось смазливыми обнимашками. Слишком рано, он даже его фамилии не знает. Хотел — получай. Кашокова отпускают как раз в тот момент, когда он может просто спокойно стоять на своих двух ногах, но Эмир бы не был Эмиром, если бы вновь не сделал неуклюжий шаг назад, всё-таки больно плюхнувшись на пятую точку. — Блять, — шипит пострадавший. Сверху слышится смешок. Кто-то сейчас точно получит. Эмир хватает груду снега, — вернее то, что от него осталось после дождя, и немедля кидает в Льёшу, попадая в плечо. Месяцы игры в Valorant прошли не зря. — Эй, — ворчит парень. — Ладно, ладно, прости, — он аккуратно сдерживает свой смех и подаёт руку помощи. Раненый хватается за неё и встаёт, стараясь максимально держать равновесие. Задница горела. — Ну, почему ты остановил меня? — начинает Кашоков. — Я… — мямлит Алексей. — Скажешь свой номер телефона? Он чувствовал себя максимально постыдно. Словно девчонка, которой задрали юбку на перемене. — Да, конечно, — улыбается Эмир. Быстро протараторив все цифры, пока парнишка рядом записывал их, он пытался не фокусировать всё свое внимание на седалище, которое болело. Ливень уже давно закончился, и всё что от него осталось это небольшие лужи в неровных местах асфальта, роса, растопленный снег и промокшая насквозь пара людей. — Что-ж, пока? — До встречи, — лыбится Льёша и убегает, периодически разворачиваясь, махая ладонью. Кашоков машет в ответ, после чего направляется домой. Жизнь Эмира стала похожа на фильм, и он не может сказать какой это жанр. *** — Сукин сын! — рычит Нурлан, хватая Щербакова за горло, грубо сдавливая. Никто не реагирует. Все знали, что он не зайдет дальше положенного.