Don't touch my boy

— Так-то, здесь курить нельзя. Для справочки. — Даа… А где можно? Может покажешь?       Парень закатил глаза и забрал из рук второго сигарету, выдыхая дым от нее чуть в сторону. — А, что, Ян Чонин слишком правильный для этого места? Вчера ты был таким шумным, разве это не запрещено во время занятий, да еще и в кабинете филисофии. Представить только лицо преподши, если бы она знала, чем ее любимчик занимается прямо на ее столе.       Внезапно, резко даже для самого себя, нос Чонина поравнялся с ухом Сынмина. — Замолчи, Сынмин. — А что? Тебе же понравилось, — на лице Кима не отразилось никаких эмоций, он лишь полоснул губами по острой скуле. — Ты невыносимый.       Губы растянулись в мимолетной усмешке, он снова взял в зубы сигарету, смотря в глаза парня напротив.       Ян был замечательным. Самым прекрасным произведением искусства, созданным когда-либо за всю историю человечества. И Сынмин любил в нем многое. Но больше всего ему нравилось сочетание его милого лица и тяжелого кулака.       Чонин боксер и как же, мать его, Ким любил видеть его на ринге, когда Ян издевательски улыбался сопернику, вызывая его приступ агрессии пристальным взглядом в глаза.       И как красиво он укладывал противников на лопатки, слизывая со своей разбитой губы капельку крови. Видеть его уставшим и победившим так прекрасно. Такая гордость брала за этого прекрасного парня. Его парня. — Пойдем домой, — Ян потянул Сынмина за край черной рубашки в сторону выхода из туалета. — Ммм? У тебя закончились занятия? — Похуй. — Да наш Ян Чонин больше не праведник? — Когда я был им? — Когда засосал меня в этом туалете год назад. Вооон в той кабинке. Хорошее признание в любви. Романтика. — Она тебя интересует? — Меня интересует только твой член. — Блять. Я ненавижу тебя, Ким Сынмин.       Сынмин прильнул к Яну, сминая и покусывая потрескавшиеся губы. Начиная получать прикосновения к талии и требовательный ответ на поцелуй, Ким отстранился, щелкнув парня по носу. — Иди на пары, малыш. — Перестань называть меня так. — Хорошо… малыш.       Парень засмеялся, оставляя Чонина с покрасневшими ушами одного.

***

— Эй, пидор!       Чонина схватили за локоть, и защитная реакция сработала моментально, отправляя кулак в живот человека позади. Послышался стон и возмущенные крики по меньшей мере двоих парней.       Ян улыбнулся. — Какие-то проблемы? Может, ты хочешь, чтобы я отсосал тебе? — Соси своему мужику, извращенец. — А что так? Был плохой опыт? Что ж вы, втроем на одного, так страшно напасть на пидораса? Не боитесь заразиться?       Рука белобрысого парня, на голову ниже Чонина, была без особых усилий со стороны парня остановлена и согнута назад, что сопровождалось громким вскриком и падением парня на пол.       Кулак второго с размаху опустился на не прикрытый в защите нос Яна, и парень зашипел от резкой боли. — Мразь, — выплюнул один из молодых людей, проезжаясь по щеке парня. — Эй, ебалыги несчастные, хотите получить по ебалу? — Сынмин, блять, — прошептал себе под нос Чонин, приземляя руку на лицо парня с фиолетовыми волосами, который силился ударить под дых, но рост решительно помешал ему попасть в цель.       Ким медленно и вальяжно прошествовал к месту драки, будто шел получать Нобелевскую, и встал рядом с Чонином, принимая на себя удар одного из молодых людей, откидывая его от себя на какое-то расстояние.       Рядом стояли, отбивая удары, человек, наученый драться улицей и человек, который дерется профессионально.

***

— А ты неплох, — Ким протянул свою ладонь Чонину, и последний сжал теплые пальцы. — Ты мне льстишь. Вообще я шел к тебе, идем? — Да. Иди вперед, я догоню. — Не делай глупостей. — Само собой, малыш.       Ян закатил глаза к потолку и отошел подальше, облокотившись на стену колледжа. Он вытер тыльной стороной ладони кровь под носом и закрыл глаза.       Сынмин убедившись, что Чонин не смотрит, присел на корточки рядом с одним из побитых парней. За шиворот рубашки он поднял на себя ближайшего урода, и сказал, переборов желание плюнуть ему в лицо: — Слушайте сюда, уебки. Еще раз я увижу вас рядом с ним, вы свои мозги будете собирать с этого пола, уяснили? — темные глаза опасно блеснули, и испуганый парень втянул голову в шею, несколько раз кивнув, тяжело сглатывая и морщась от резкой боли. — Вот умницы.       Ким напоследок пошлепал по щеке отморозка, зная, что это точно принесет ему боль. Парень поднялся, с отвращением поморщившись и отряхивая руки, словно дотронулся до куска говна. Так и есть, в целом, эта троица была тем еще калом.

***

— Мы можем идти, малыш. — Еще раз, и я точно разобью тебе лицо за «малыш», Ким Сынмин. — Да брось, ты же любишь меня. — Сынмин улыбнулся, взъерошивая волосы на затылке Яна. Последнему это нравилось, Ким прекрасно знал о такой маленькой эрогенной зоне, и очень часто пользовался ей в своих целях. — Да ладно? Ну, я и не скрываю. — Пиздец болит? — Терпимо. — Мудаки, еще раз увижу, урою. — Не твори глупостей, Сынмин, они того не стоят, — Чонин переплел пальцы с пальцами Кима, успокаивающе поглаживая тыльную сторону ладони. — Какого черта они вообще сделали это? — Потому что я гей? — прозвучало как вопрос, но это явно утверждение. — Пошли нахуй. — Я сказал им примерно то же самое. «Они сделали тебе больно за то, что ты любишь меня. Мрази.»       Не обратив на это внимания, Сынмин сильно сжал руку Яна с такой силой, что костяшки едва побелели. — Сынмин, больно. — Извини. — О чем ты задумался? — Нужно обработать твой нос. — Ерунда. — Нихуя подобного, Ян Чонин, — Кима уже начинал бесить этот бессмысленный диалог. Какая разница, что Ян скажет ему, они придут домой, и Сынмин будет обрабатывать все ссадины на его теле до последней. Это не обсуждается. Так всегда. После всех соревнований, всех матчей, одно и тоже. Сейчас ситуация немного поменялась, но это не отменяет того, что он позаботится о нем. — О тебе говорят слишком лживые вещи. — Какие например? — Что ты грубый мудак, пользующийся людьми. Ебешь все, что видишь. — В таком случае, все, что я вижу — это ты. — Заткнись, — Чонин не злился, улыбался, показывая очаровательную ямочку на щеке. Хотя, пожалел об этой улыбке, когда резкая боль пронзила челюсть, и лицо искривилось гримасой боли. — Блять, я знал, что тот удар не пройдет просто так. Челюсть? — Все хорошо. Я в порядке. — Ты блять не в порядке, не еби мои мозги, Ян Чонин. — Правда, бывало и хуже, все нормально. — Я расскажу твоему тренеру, какой хуйней ты страдаешь каждый раз, когда оказываешься побитым.       Чонин знал, что Сынмина, если он действительно решит что-то сделать, не остановит даже дуло пистолета, наставленное ровно между глаз. — Не смей. — Я подумаю. Если ты перестанешь выебываться, может и не стану.

***

      Ким с аптечкой сел рядом с Чонином на черную простынь, приподнимая его лицо пальцами, рассматривая припухший нос, слава богу, не сломанный, и разбитую губу.       Лед, только что принесенный из холодильника, он аккуратно приложил к припухлости, не обращая внимания на неприятный холод, морозящий пальцы.       Сынмин, хоть и прослыл главным хулиганом колледжа, не был тем куском льда, которым он сейчас охлаждал ушиб. Он мог любить, заботиться о ком-то, переживать. И этот «кто-то», кому он был готов отдаться без остатка, был Ян Чонин. Да, забота этому парню в большом размере не нужна, защита уж тем более. Но Ким любил оказываться рядом в нужную минуту. Как сегодня.       Сосредоточившись на деле, Сынмин, наверное, сделал слишком серьезное выражение лица, потому Чонин спросил: — Злишься? — За что? — Я не знаю, ты нахмурился. — Ебу дал? Я просто сосредоточился. За что мне злиться? Эти ублюдки не подойдут к тебе больше, если у них есть капелька мозга в голове, по еблу они уже получили, я спокоен.       Ян шикнул от соприкосновения перекиси с ранкой. — Спасибо… — он положил руку на протянутую к его лицу ладонь и осторожно, чтобы не сделать себе же самому больно, прильнул к этой руке. — Оставь телячьи нежности на потом, ладно?       Ким сконфузился, его уши слегка покраснели от такого жеста. Приятно. Но показывать этого не хотелось. Он же не нюня какая-нибудь. — Тебе нравится. — Ой, да завались.       Ян засмеялся, причиняя себе дискомфорт, но не желая сдержать эмоций. Парень скривился от неприятных ощущений, и Сынмин улыбнулся. — Получил, да? Сам же от себя, дурень. — Я хочу поцеловать тебя. — Будет больно. — Плевать, это мой способ сказать тебе спасибо. — Тогда говори.       Чонин оставил поцелуй-бабочку на ладони Кима и осторожно прикоснулся к его губам, придвигаясь ближе. Сынмин сжал крепкие ладони на талии парня, приподнимая его и усаживая к себе на колени. Он осторожно касался губ Яна, стараясь не приносить ему боль своими движениями.       Ким сжимал податливые бока, наслаждаясь теплом чужого тела под своими пальцами и мягкостью любимых губ.       Их поцелуи всегда мокрые и долгие, выбивающие из легких воздух вместе с осевшим на них никотином. — На сегодня твой лимит исчерпан, малыш, — Ким отстранился, рассматривая работу, которую сделал. Наслаждался видом покрасневших, налившихся кровью губ.       Ян ударил Сынмина в плечо, опрокидывая на кровать и ложась всем весом сверху. — Перестань называть меня малышом. — А что? Тебя это заводит? — Ким обвил руками прекрасного любимого парня так, чтобы его «малыш» не мог дернуться. — Что если так? — Да ничего. Нравится дразнить тебя. — Ты невыносимо приставучий. Бесишь, — Чонин уткнулся в изгиб шеи, щекоча чувствительную кожу своим дыханием. — Я знаю, — руки скользнули под рубашку, поглаживая гладкую спину. По коже парня пробежались сотни мурашек вслед за прикосновениями прохладных пальцев. — Сынмин… — Ян приподнялся на вытянутых руках, нависая сверху над парнем, смотря прямо в затуманенные глаза. Ох, как же сейчас он кайфанет, когда обломает Киму все планы, которые он прочитал по его взгляду. — Мне нужно сделать домашку. Иначе завтра меня припрут к стенке. — И это сделаю я. — Да иди ты. Нет, я серьезно, отпусти, мне нужно заниматься. — Если только сексом со мной, остального я не принимаю, — Ким говорил это, но сам уже ослаблял хватку на талии парня. Он не мог и не хотел заставлять его делать что-то. — Проще простого. Легче, чем отобрать леденец у младенца. — Это ты и сделал, Ян Чонин. Отобрал самую вкусную сладость в моей жизни.       Чонин выпрямился, сидя на бедрах парня и потянулся, упираясь руками позади себя. — Ммм, а ты будешь сам отвечать перед Кан Хиери за меня, если мы сейчас проведем время иначе? — Я не появлялся на ее парах с третьего курса, не приведи господь. Иди делай свои уроки, отличник. — Обиженка, — Чонин улыбнулся и перед тем как подняться, запустил ладони под черную рубашку, раздразнивая бледную кожу у ремня на брюках. — Ни себе ни людям, Ян Чонин. Так нельзя.

***

— Как твои боевые раны, герой? — Ян тихо подкрался к Сынмину сзади, шепотом произнося это ему в самое ухо. — Рад тебя видеть, малыш. — Ты знаешь, да? У нас пара вместе. — Да? — Ким развернулся лицом к парню с притворным выражением удивления на лице. — Пизда. Ты зайдешь в кабинет, нет? — Только после Вас. — Джентельмен проснулся, вы посмотрите.       Чонин прошел вперед и вкрикнул, ощутив на ягодице сильный удар тяжелой ладони. — Ким Сынмин, блять! — Что? Я ничего не делал. Тебе уже мерещится, малыш. — Тебе сейчас померещится еще много чего, если ты не сядешь, блять, на место. — А ты сядешь со мной?       Чонин оглядел кабинет на наличие свободных мест и, театрально вздохнув, заключил: — К сожалению, да.

***

      Ян знал, что сесть с Сынмином за одну парту равно тому, чтобы сесть на его бедра. Разницы никакой вообще. Что так, что так его ладони будут бесприпятственно блуждать по бедрам, специально задевая самые чувствительные точки, мешая слушать лекцию. — Ты такой дерганый, малыш, расслабься, — прошептал Сынмин в самое ухо, задевая губами чувствительную мочку, а руками проходясь по внутренней стороне бедра. — Я пытаюсь слушать препода, а твои руки, знаешь, слегка отвлекают от процесса обучения. — Хочешь, чтобы я прекратил? — Нет… Точнее, да. Эта тема будет на экзамене, хоть кто-то из нас должен остаться в этом учебном заведении. — Заучка. Скучный Ян Чонин, — Ким сложил руки на столе, опустил на них голову и прикрыл глаза, быстро проваливаясь в сон под бубнеж пожилой преподавательницы.

***

— Эй, Сынмин.       Чонин осторожно провел ладонью по каштановым волосам, и парень будто подался вверх за прикосновениями руки. — Просыпайся, пара кончилась. Даже наша прекрасная любимая пожилая дама свалила. — Ммм, куда она там свалила? — Домой, куда же ей еще. Побежала к своим котам. И я бы тоже не против был бы домой свалить, если ты поднимешься. — У меня нет мотивации встать. — Если ты встанешь, я тебя поцелую. — Тоже мне мотивация. Ты меня и без того поцелуешь. — Хорошо, поставим вопрос по-другому. Я тебя не поцелую, если ты не встанешь сейчас. — Уже встал.       И Сынмин правда подскачил с места, как в жопу ужаленый. — Так-то лучше, заслуживаешь награды, — Чонин притянул парня за талию ближе, легко зажимая между зубами чужую нижнюю губу. Сынмин шикнул, но не сказал ничего против подобного жеста, ближе прижимаясь к теплому телу напротив. — Ты хочешь съесть меня, Ян Чонин? — Был бы не против, может тогда ты перестал бы быть таким надоедливым. — Да ладно тебе, я же хороший. — Я бы поспорил. — Давай продолжим этот спор молча. Идет?       Парень накрыл губы напротив своими, пробуя Яна на вкус, как мороженое, самое вкусное и прекрасное, что может быть в этом мире.       Ян Чонин как пластилин, мягкий и податливый, если разогреть его в своих руках, и твердый, словно кирпич, если не касаться его, оставить на какое-то время полежать.       И из этого пластилина можно было слепить все, что угодно, все, что Ким только захочет. И он хотел просто никогда не выпускать его из своих рук, всегда перебирать в тепле ладоней.