Такого вообще не бывает

Такое вообще не случается. Не бывает и быть не может. Во всяком случае не с ним. Ведь он, в конце концов, поважнее всех тех, с кем такие нелепости случаются постоянно. Но с ним — нет, не должно быть. Или, во всяком случае, не прямо сейчас. Сейчас, когда, наконец, не нужно заботиться ни о чем, даже об экзаменах. Когда впереди вполне ясное, полное почёта и внимания будущее. Ровно по следам отца, только ещё выше — ведь так кстати столь удобный для скорого роста Тёмный лорд как раз занят подготовкой к свершениям. Сейчас, когда уже найдена невеста. И, кто бы мог похвалиться таким, найдена под стать, самостоятельно. Сочетающая в себе все необходимые качества, и, помимо того, блистательно красивая, и достаточно разумная, чтобы с ней говорить. Когда-то Люциусу даже казалось, что это и есть любовь: ничего особенного — особенными пусть будут дела — просто заслуженное удобство лучших. Теперь ни о каком удобстве речи не шло! Никак, нигде, ни рядом с кем беспокойство не отступало, стучало, давило, сжимало и мешало уснуть, всякий раз точно назло выливаясь на голову, стоило только лечь. Как-то раз один из наглых котов, бегавших по замку, вздумал запрыгнуть Люциусу на колени, и тогда вся его мантия была в волосах, настолько, насколько сам он теперь в беспокойства. Ни то, ни другое на внешность положительно не влияло! Но если первое было легко решить, то второе, второе!.. Оно будто отняло решительно все, всю уверенность, всю сытость, всю ухоженность, лишило почвы под ногами! И такого совершенно, абсолютно, никак не может и не должно быть. И в особенности, не так внезапно. Да, внезапно, совершенно внезапно, и те три года, что оно зрело, никак нельзя принимать в расчёт. Никак! Ну кто бы подумал, что чуть меньшее желание злиться за настоящий проступок тогда ещё первокурсника, можно связать с подобным?! Ведь и случай был совершенно особенный: никто не видел, вот и стоило принять решение более выгодное для факультета. Да и проступок был так, мелочь, пропуск отбоя, но внутри гостиной, не там, где могут поймать. Что же было делать?.. Никто ведь не говорил, что помощь, вместо наказания, может привести к дружбе. И уж тем более, того, что дружба не будет простой передачей новых потенциальных рук тёмному лорду, никто не ожидал! А теперь голова начинает пустеть, как при амортенции. Жаль, что сама мысль о ней означает, что никто её не применял. Хотя другого объяснения и быть никак не может! Никак! Можно взаимно пользоваться друг другом. Можно восхищаться старательностью и умом. Можно радоваться баллам, полученным факультетом. Но нельзя, нельзя, нельзя любить грязные растрепанные волосы, дешёвую одежду, неухоженность и колкие замечания, невзирающие на лица. Нельзя и все. Но тревога отчего-то отказывается уходить. Не хочет остаться в Хогвартсе вместе с самим Снейпом, вместе с экзаменами, формой, значком старосты… Со всем, всем, что принадлежало школе! Нет, вместо того она влилась в тень мантии, и шелестит, и шепчет, что это упущенное, это потерянное, это очень ценное. И как ни ищи эту ценность, ответа не будет, а мысль так и останется, как жёсткий воротник, как затянутый галстук, как слишком крепко затянутая лента в волосах! И некого спросить. Он бы сам над собой посмеялся за такой вопрос.

***

А вышло совсем не смешно. В закутке Хогсмида, где нет никого лишнего, с корзиной, полной сладостей в руках, под пристальным взглядом чёрных глаз. Глупо, преглупо, преглупо и резко, с широко раскрытыми глазами до того, что только зрачки от них и остались: — Выходи за меня!