143

      В середине июля довольно жарко. Никто не горит желанием ходить по городу в самое пекло; разве что подростки любят за возможность искупаться в холодной реке неподалёку. Люди начинают вылазить из домов под вечер: молодые пары гуляют с колясками, студенты бегут в магазин перед их закрытием, дети играются на школьной площадке или во дворах, а кто-то общается с друзьями.       Джисону пять. У него ещё нет друзей. Его семья переехала в этот район этой весной, поэтому мальчик не успел завести компанию, чтобы каждый день играть. Он нёс большое ведёрко и золотую лопатку, с желанием построить куличи и заодно найти друзей. Когда он выходил во двор, конечно, замечал ребят, но те будто не обращали на него внимание. У него были дорогие игрушки, которые он не носил с собой — родители запрещали, но для игры в песок согласились отдать, самые лучшие из магазинов.       Маленький Хан каждый вечер приходил в песочницу и лепил замки, делая окошки и вкладывая в них камушки и пучки трав, будто это дамы и кавалеры на балконе. Отходя от своей работы, он всегда улыбался.       А на утро ничего не было. Камни разбросаны по всей площадке, трава затерялась среди песочницы, а на месте замка — огромная горка песка. В первый день он плакал, но с течением времени мальчик больше не удивлялся такой картине и начинал работу сначала. Он был больше чем уверен, что это сделали те ребята — они шумные и с агрессивными играми по типу стрелялок пульками или догонялки с метанием пластмассовых бутылок, или палками из парка недалеко. Пусть на тех жалуются соседи со всего района — ничего. Пятилетний ребёнок взрослел, понимал, что такое добро и зло, и знал, что слабых нужно спасать. Поэтому Джисон строил дворцы каждый вечер, дожидаясь своей принцессы.       Это произошло через неделю. Хан как обычно вышел поиграть в песочнице, но что-то определённо было новое. Там был мальчик, которого Джисон никогда не видел, и, кажется, тому нужна была помощь.       — Эй, ты что, девочка? Кто же играет в песочнице? — проговаривает мальчуган, отбирая лопатку. — Фу, она поломанная.       — Отдай! — голосок у этого мальчика такой жалкий, что Хан срывается с места, а другой мальчуган толкает бедного, из-за чего тот падает на жёсткую деревяшку.       — Даже устоять не может.       — А ну быстро ушли отсюда! — все оборачиваются и замечают разозлившегося Хана. Самый старший из хулиганов хмыкает.       — О, принц пришёл. И что ты нам сделаешь?       А Джисон не медлит, замахивается лопаткой, а потом валит несчастного на землю, оказываясь сверху и ударяя в грудь. Его начали оттаскивать другие, но Хану было всё равно — потому что нельзя обижать слабых, нельзя.       — Прекрати! — Джисон замирает, когда слышит того мальчика. Он смотрит тому прямо в глаза, а тот виновато поджимает губы. Тут же Хана валят на землю, освобождая главного.       — Да пошли вы. Бешеный! — мальчишки уходят, кто-то из компании показывает язык напоследок, а потом те уходят по подъездам. Джисон облегчённо выдыхает, а потом поднимается с земли, отряхивая голубенький комбинезон. Надеется, что мама ничего не скажет.       — Ты в порядке? — он подходит к песочнице, подсаживаясь к мальчику. — Ничего не болит?       — Всё хорошо, — но ничерта не хорошо, потому что тот внезапно начинает плакать; а Хан не привык видеть плачущих ребят, поэтому неряшливо притягивает мальчика грязными от песка руками, шепча про разные сказочные измерения, где хорошо и прекрасно.       — Пожалуйста, перестань, — он бережно отпускает мальчика и обхватывает чужое лицо, показывая на себя. Видеть слëзы на таком милом лице очень больно, и сердце Хана невольно сжимается. — Хочешь я принесу тебе свои игрушки, и мы будем играть каждый день; построим свой город и будем им править, — мальчик затихает и теперь уже не дрожит, — потом мы будем гулять по городу, и я куплю тебе конфеты…       — Ты слишком добрый ко мне, — голос у того совсем охрипший. Хан хочет как-то успокоить это дитя, утешить, спасти от грусти. — Мне тебе даже нечем оплатить.       — Просто улыбнись, — мальчик дёргается, а Хан неловко улыбается, выставляя пустое место от зуба. — Меня, кстати, Джисон зовут, а тебя?       — Минхо, — проговаривает Ли, вытирая рукавом оставшиеся слëзы. — Спасибо тебе.       Хан кивает, а потом поднимается с сидения, протягивая ладошку. Ли непонятно оглядывает ту, а Джисон так смотрит не бойся, я помогу тебе, и Хо принимает помощь, вставая вслед за мальчиком.       — Давай построим замок, где будем жить, — Ли только угукает и поднимает свою лопатку. Хан забирает свои вещи и садится в песочницу, а Минхо быстро прячет свою за спину. Ему неловко, потому что игрушки Джисон такие красивые, целые, а ещё очень дорогие.       — Почему ты не дружишь с теми ребятами? — спрашивает Ли, полностью пряча лопатку в карман. Хан непонятно пожимает плечами, пока выстраивает фундамент, но отвечает иначе:       — А кто бы тебя спасал. Если бы я был с ними, я бы тоже издевался над тобой, — он поднимает взгляд и смотрит с такой невероятной серьёзностью, которую не увидишь в пятилетнем ребёнке. — Я против подобного.       Ли садится рядом, помогая строить первый этаж.       — Ты здесь недавно? Я тебя никогда не видел, — Хо усердней обхватывает горку песка, чтобы сделать башенку, а сам понуро прячет нос в воротнике кофты.       — Нет. Я живу здесь с самого рождения, но особо не гуляю. Вот пойду в школу, там и погуляю.       — Точно, ты выглядишь старше меня, тебе сколько?       — Будет восемь осенью. Я поздно пойду, в этом году я посещал дополнительные.       — Ты такой взрослый, а мне идти только через год, — Ли почему хихикает, помогая Хану строить стену из камушек. — Почему ты смеëшься?       — Может быть, мы увидимся в школе. Ну, через годик, — Джисон замирает, а потом тепло улыбается. Если он поступит так, то будет видеться с Минхо чаще.       — Ты же завтра выйдешь? В это же время, — Джисон выстраивает со своей стороны огромный дом.       — Конечно, — Ли подаёт пучки трав, отдавая их в маленькие ладошки, и вот уже на месте груды песка прекрасный замок. Оба мальчика любуются этой работой. — Очень красиво.       Джисон смеётся, а потом показывает пальцем на дом:       — Здесь будем жить мы, — а потом ведёт на второй и третий этажи, — а тут будут наши дети, — за что его несильно бьют в плечо. Хан поворачивается и делает такое невинное лицо, когда замечает смутившегося мальчика. — Что?       — Мы же мальчики! Мы не можем иметь детей.       — С чего ты взял? Мы можем взять из детдома.       — Джисон, ты сам ребёнок, — закатывает глаза другой, а потом поднимается с песка. — Надо идти по домам.       На предложение Хана остаться в этом построенном домике Ли отказывается, а Джисон театрально расстраивается.       Так начинается замечательная дружба.