любимый

энджи падает в чужие тонкие руки, что крепко удерживают и обнимают того за плечи. до раздражения знакомый слабый голос начинает что-то неуверенно еле слышно бормотать, спонтанно и нелогично переходя с одной дурацкой темы на другую, с каждым произнесенным словом растворяясь в бесконечном тихом монологе и мягком белом одеяле. тодороки сам не замечает, как рассыпается. это совсем неощутимо с этой проблемной, для энджи, аурой безопасности и спокойствия тошинори. словно тебя окутывают невидимые, но прочные нити. — яги, я так устал. неожиданно раздаётся тихий смех, вновь какой-то определённо глупый вопрос — тодороки понял по интонации, слушать перестал еще с первой минуты бессвязной позитивной болтовни тошинори. он лишь знал, что яги шепчет те незамысловатые и простые слова поддержки, в которые, честно говоря, вникать совсем не хочется. лишь бы не отпускать этого придурка и его холодные руки. тошинори чувствует его боль, пытается на себя перенять, чтобы не видеть разбивающегося героя. энджи ещё больше расслабляется в чужих объятиях, кажется, прикрывая глаза всего на секунду и просыпаясь лишь через одиннадцать часов. вечно ледяная ладонь мягко держит его собственную и яги, который сам невольно заснул, сидя на белом больничном стульчике — для гостей — рядом.