Часть 1
14 февраля 2023 г., 06:00
— Гермиона, ты же понимаешь, что он не тот, в кого стоит влюбляться? — это было произнесено так, будто этими словами она могла исправить то, что уже случилось.
Гермиона молчала. Смотря в лицо своей единственной подруге, она надеялась на понимание. Ведь это все, на что можно было надеяться. Сквозь страх и боль, единственное, что ей было нужно, это понимание. Хотя бы от кого-то в этом мире.
— Он бабник.
Джинни до сих пор пыталась донести до нее что-то. Не понимая, что это было бесполезно. Но она надеялась. Гермиона тоже надеялась.
И никто из них не понимал, что надежда это не выход. Что лучше стоит с ней попрощаться. Но ведь надежда умирает последней.
— Он разобьёт тебе сердце.
Факт. Сказанный так же как и приведущие. Все это факты. Он не тот, в кого стоит влюбляться. Он бабник. Он разобьёт тебе сердце.
Скольким девченкам он успел разбить сердце? Она будет не первой и не последней. Всего лишь очередной девчёнкой, которой не повезло влюбиться в него. В слизеринского принца. В Драко Малфоя.
— Гермиона! Нужно что-то делать. Так не может продолжаться. Ты должна найти выход. Переболеть.
Переболеть? Смешно. Милая, милая Джинн. Ты права, я больна. Больна им. Но от этого нет лекарства.
—Это же всего лишь влюбленность.
Влюбленность? А что такое влюбленность? Я всегда думала, что влюбленность ощущается как полет, как нежные касания от любимого человека, тайные переглядки и некоторая неловкость в самом начале. А сейчас мне кажется, что я падаю. В бездну. Он даже не смотрит на меня. Холодная отчужденность. Вот, чем от него веет. А неловкости и в помине не было.
И каждый взгляд на него режет внутренности не хуже ножа.
—А если я люблю его?!
Тишина. Такую обычно называют мертвой. И тут есть два варианта. Либо все звуки слишком обостряются, либо можно перестать слышать даже собственные мысли.
Всхлип — это то, что не должно было прозвучать сейчас. Но это случилось.
Выдержка, которой так славилась Гермиона, еще с начала разговора грозилась полететь к чертям. И только Мерлин знает, почему это случилось только сейчас.
Слезы, которые она не могла выдавить из себя столько времени, скопились в уголках глаз. Еще мгновенье и они потекут по щекам, размазывая тушь нелепыми подтеками. И будь эта вечеринка в честь Хэллоуина, она была бы самой модной.
— Мы… Мы даже поцеловались. — Это все, что успела произнести Гермиона, перед неконтролируемой серией всхлипов и бессвязным неразличимым лепетом слов.
И это ощущалось не как долгожданный первый поцелуй от нравившегося тебе человека, а как столкновение абсолютно разных людей с одинаковыми характерами. Жестко, пронзительно, холодно, до первой крови.
И почему кровь всегда ознаменует что-то безумное?
Джинни прочистила горло и вытерла потные ладони о грубую ткань джинс.
И что вообще нужно говорить в таких случаях? Что-то про сочувствие? Или лучше спросить, как так получилось?
— Я не знаю. Я не знаю. Боже, Джинни. Я не знаю. Я так устала. — Гермиона, словно услышав мысли Уизли, сама начала тараторить что-то невразумительное.
Слезы соскальзывали с щек и разбивались о холодную постель. Кроваво-красную. И такую же холодную, как он.
— Эээй… Тшш… — Джинни, пододвинувшись ближе к Гермионе, положила руки на её плечи, приобнимая.
— Я… Я не знаю как так получилось. Я… Я не хотела. — Это больно, когда происходит то, что не должно было.
—Тшш… Я знаю, знаю.
Уизли, сама того не понимая, сильнее сжала руки на плечах подруги, пытаясь не пролить слезы скопившиеся в уголках глаз. Это больно, когда тебе плохо, но когда плохо твоим близким — это ещё больнее.
— Когда это началось? — Спустя несколько минут, когда буря эмоций немного поутихла, спросила Джинни.
Действительно. Когда это началось, Гермиона?
— На четвертом курсе. Я смотрела на него больше обычного, а он заметил. Тогда посмотрел на меня так холодно, что мурашки пробежали по рукам. И ведь не отвернулся, смотрел до победного, пока я не отвела взгляд. — Ее голос звучал так безжизненно. Так звучат люди, потерявшие себя.
— И? — подбадривала рыжая.
— И я не понимаю, что со мной происходит.
Вот так иногда случается. Ты теряешься. Теряешь самого себя. Свои мысли, цели, мечты. Всё. В один момент. Просто пропадает. Ты не знаешь, что делать дальше. Это называется эмоциональное выгорание. Или депрессия. У всех по разному. И лучше бы поскорее от этого избавиться.
— Он был такой холодный. Как Кай. — Хихикнула Гермиона. — Знаешь, в детстве родители всегда читали мне одну и ту же сказку, когда мне было грустно. Сказку о снежной королеве. Там была Герда — девочка, которая безумно любила Кая. А Кай любил её. А потом пришла снежная королева и увела Кая в свой замок. А Герда… Герда побежала его спасать. Почти всю землю обошла в его поисках. Босиком. Шла по снегу, в метель. И не сдавалась.
— Шагала по разбитому стеклу, чтобы в конце пути спасти самое дорогое для себя.
Джинни, та боевая девчонка, на самом деле знала о таких вещах больше, чем кто-либо другой.
— Да, — подтвердила Грейнджер.
— И как? Спасла?
— Да, — хмыкнула Гермиона. — Слезы Герды растопили лед в сердце Кая, поселившийся там по велению снежной королевы.
— Вот бы, ты так же смогла растопить лед в сердце Малфоя, — рассмеялась Джинни. — Достаточно было бы просто поплакаться у него на плече.
— И было бы это бесполезно. Он заморозил свое сердце по своему велению, а в дополнение к этому, еще и построил стены, защищающие эту ледышку ото всех, — с насмешкой проговорила Грейнджер.
Но в её глазах, даже невооружённым глазом, было видно грусть. Будто печаль всего мира собралась там, чтобы не портить жизнь всем остальным. Ну и правильно. Ведь жизнь Гермионы Грейнджер и так испорчена, хуже некуда.
Наступила тишина. Не такая, какой была после признания. Скорее умиротворяющая.
— Знаешь, я надеюсь, что когда-нибудь его заметит какая-нибудь Герда. Силы которой, хватило бы, чтобы растопить лед в его сердце. А он станет спасенным Каем.
— А ты?
— А я? А я переживу. Тоже стану кем-то для кого-то другого. А этот кто-то другой станет для меня кем-то. Но никто и никогда не станет для меня всем, как был он.
***
Она нашла кого-то, кто стал для нее кем-то. А для этого кого-то она, к сожалению или к счастью, стала всем. А он так и не нашел для себя ту самую Герду, так и оставшись Каем. Каем с замороженным сердцем. Навсегда.
