Болезнь

      Когда это все впервые началось, Ген не знает. Сначала, ловя себя в очередной раз на мысли, что эта яркая искра в безумных глазах ученого ему кажется очень милой, менталист испугался, но особого внимания не обратил. Но потом, когда понял, что без мыслей о Сенку, его "новых" изобретениях, и без воспоминаний о его чертовски красивых рубиновых глазах он не может уснуть, Асагири понял, что попал. Это уже проигрыш. Проигрыш в несуществующей войне, без варианта капитуляции. Именно поэтому несчастный менталист решил просто молчать, также молча наблюдать за младшим Ишигами со стороны и просто помогать всем, чем сможет. Лишь бы Сенку был доволен. Лишь бы только считал его полезным.

***

      Асагири следил за Сенку, не сводя с него глаз. Оказывался рядом всегда, когда тому нужна была помощь. И очень сильно беспокоился за его состояние.       — Сенку, дружочек, что за синяки у тебя под глазами? Я думаю, ты не понаслышке знаешь, что сон очень важен для человека! — Ген заходит в лабораторию с подносом в руках и двух чашках чая на ней.       — Менталист, сон - пустая трата времени. Зачем он мне, если у меня столько работы. — парень со странной прической поворачивается лицом к пришедшему человеку, потёр припухшие глаза и устало вздохнул.       — Нет, Сенку-чан, так дело не пойдёт. Сейчас я уложу тебя спать! И только попробуй снова встать с постели. Но сначала выпей это. — менталист протягивает чашку горячего чая Сенку. — Тут травы специальные, душица и мелисса, для тебя подобранные. — Ишигами с подозрением принюхался к содержимому в чашке. Спорить с менталистом бессмысленно, поэтому аккуратно, чтобы не обжечься, стал пить напиток. — Может показаться горьковатым, но расслабляет очень хорошо. Так быстрее уснёшь, Сенку-чан. Ген не соврал; тело, и без того уставшее, расслабилось пуще прежнего. Ватные ноги с трудом дошли до кровати. Но храни Бог Гена, который буквально тащил ученого на себе. Коснувшись подушки, парень тут же вырубился. Улыбнувшись такому Ишигами, Ген накрыл его одеялом, выключил свет и вышел, предварительно попросив друзей не заходить какое-то время к учёному. Все охотно поддержали эту просьбу.

***

      — Ген, я хочу пойти с тобой! Возьми меня пожалуйста! — Суйка дёргала парня за подол его хаори. Казалось, что девочка вот-вот заплачет, чего менталист уж точно не мог допустить.       — Малышка, это опасно. Вдруг с тобой что-то случится? Мне потом нести ответственность за тебя... Хотя, с другой стороны, если ты не будешь далеко от меня убегать, я тебя, так и быть, возьму.       — Да, не волнуйся! Все будет хорошо! Только подожди меня! — девочка убежала, а через пару минут вернулась с маленькой корзинкой в руках. Ген усмехнулся и потрепал малышку по голове.       — Пойдем же. Дорога до нужного места в лесу заняла от силы полчаса. Взгляду менталиста и Суйки открылся прекрасный вид: солнце освещало озеро неподалеку от полянки так, что вода блестела; всю поляну покрывали различные виды трав, цветов и, даже, ягод. Девочка побежала собирать ягоды, а Ген занялся сборкой цветов.       Когда корзины оказались наполнены, Суйка решила поиграть с Асагири в догонялки. Девочка весело смеялась, пока Ген бегал по поляне в попытке догнать её. Никто не заметил, как за ними наблюдает пара глаз.       — Чудесная картина нам открылась. Что скажешь? — блондинка, с собранными в хвост волосами, легонько толкнула в бок рядом стоящего парня. Ишигами почесал мизинцем ухо и усмехнулся.       — На сто миллионов процентов.

***

      Когда после полуночи Ген проснулся с распирающей лёгкие и горло болью, откашливая жёлтые лепестки, он решил об этом никому не говорить. Не стоит кому-то знать, что с ним происходит, если и сам менталист толком ничего не понимает. Дальше уснуть он уже не смог.       Под утро горло болело, как никогда. Лёгкие внутри сдавливало. А по рукам проросли тонкие стебельки с листочками, на которых вскоре должны показаться цветы. Несмотря на страх, это завораживало. С новой порцией кашля подоспели и новые лепестки, правда, окровавленные. Неудивительно, почему так болело горло. Взяв в руку один из лепестков, Асагири присмотрелся. "Нарциссы" — подумал он.       Умывшись, дабы привести себя хоть немного в порядок и натянув свой фиолетовый хаори, Ген спрятал свои, опутанные в цветочный плющ, руки. День обещал быть длинным и тяжёлым.

***

      — Эй, менталист, опять отлыниваешь? — знакомый голос пробивает до дрожи и Ген снова закашливается. Прикрыв рот рукавом своего пальто, замечает, что на нём остались капли крови. — Не придуривайся, Ген, если хочешь снова отвертеться от работы! — короткий смешок. Голос Сенку звонкий, громкий и весёлый. Скорее всего, парень сделал что-то новое и стомиллионпроцентно интересное. Но Асагири не весело.       — Иди сюда, менталист. Помощь нужна. — Ишигами в руках держит какую-то палку, передает ее в руки подошедшему парню, случайно касаясь пальцами руки второго. Ток прошёлся, кажется, по всему телу. Новая порция кашля не заставила себя долго ждать: скрутившись пополам и выронив из рук доверенное деревянное сокровище, Асагири зашелся в кашле, выплевывая жёлтые лепестки, вперемешку с кровью. Сейчас Сенку уже было не до шуток. Обычно уверенный в себе учёный сейчас совершенно не знал, куда себя деть и что делать. Приподнял бедного менталиста и отправился вместе с ним в лабораторию.

***

      — И как теперь мне объяснишь, что это было? — первый вопрос после пробуждения, который сразу же застал Гена врасплох. Он лежал на кровати без своего хаори на плечах, с полностью раскрытыми руками и вот-вот распустившимися цветами на них. — Что это? — Сенку не промах. Сразу по делу. — Если не скажешь мне, я не смогу тебе помочь. — при свете свечей он кажется ещё более красивым. Ген невольно засматривается, а потом чувствует, как на правой руке распускается первый цветок.       — Сенку-чан, тебе совершенно не стоит волноваться. — пытается рукой прикрыть цветок. — Со мной всё хорошо, просто лёгкое недомогание. — парень смеётся, показывая, что все хорошо. Но в ответ только грустный усталый взгляд.       — Нарциссы значит... — Ишигами многозначительно хмыкает и отходит в сторону. Смотрит в окно, приложив руку к подбородку и, наконец, усмехается. После длительного молчания учёный присаживается на край кровати Гена, беря его руку в свою и осматривая цветы. — Почему решил, что в таком случае нужно молчать?       Ген снова молчит, словно воды в рот набрал. Признание вертится на языке, но озвучить слишком тяжело. Поднимает голову и сталкивается с этими рубиновыми глазами. Во взгляде Ишигами прослеживается маленькая искра, словно ждёт чего-то. Сенку невольно подмечает, что теперь менталист выглядит более уставшим, чем обычно: тёмные тени пролегли под глазами, а щёки немного впали.       — Не взаимно. — тихо произносит Ген и поджимает губы.       — Я тебя не расслышал, менталист, повтори.       — Это не взаимно. — Ген говорит громче и чувствует, как кашель и лепестки подступают к горлу, но держится. Сенку продолжает держать его руку и молчит полминуты.       Кажется, эта тишина длилась целую вечность, прежде чем Ишигами схватил обеими руками Гена за щёки и спросил: — Кто тебе сказал? — и целует. Мягко и неумело. Учёный отстраняется, чтобы посмотреть второму в глаза. Глаза у Гена распахнуты широко. Он неверяще моргает и чувствует, как становится легче дышать. И улыбается. Сенку его вылечил.