hidamari

адачи лениво тянется за полупустой банкой пива, без особого энтузиазма по инерции щелкает одни и те же приевшиеся каналы, подперев рукой щеку: не то, чтобы он что-то ожидал в этот день, он в принципе не ожидал ничего ни в какой из них. раздражает лишь одно: приторно-слащавые фильмы и рекламные блоки, существующие лишь ради того, чтобы завысить (в очередной раз) ценник и не упустить шанса подзаработать над людской наивностью. в конце концов, мысленно думает адачи, подарки в честь праздника — пустая трата денег и непонятно зачем взваленное на самих себя обязательство. для такого существуют дни рождения — куда вам еще? странная потребность в усложнении жизни: сами себе придумывают лишнюю необходимость, чтобы потом в последний момент спохватиться и побежать за первым попавшимся подарком, лишь бы откупиться от своих же угрызений совести. адачи равнодушно щелкает каналы и останавливается на чем-то более-менее нейтральном: какой-то второсортной драме про полицейских. как обычно, до жути гиперболизированной и стереотипной, но выбирать не приходится. все лучше, чем выходить на улицу, где каждый год один и тот же день превращается в какое-то параллельное измерение. тору вновь тянется к банке за очередным глотком, но замирает, едва коснувшись металлической поверхности пальцами, услышав двухсекундный звонок в дверь — слишком уж долгий, чтобы посчитать за случайность. «только не говорите мне, что это кто-то с работы» — мученически взмаливается адачи, нехотя поднимаясь с пола и мысленно шипя на затекшие конечности; все-таки почти тридцатник — это вам не шутки. уже дойдя до двери, тору вдруг осознает одну простую истину: будь это действительно кто-то с работы, вряд ли бы этот кто-то был таким добрым и учтивым, чтобы не начать стучать кулаком в дверь через пару мгновений без ответа. видимо, просто ошиблись адресом. вздыхая, адачи открывает дверь лишь для того, чтобы в ту же секунду удивленно моргнуть, уставившись на — надо же — ю наруками собственной персоной, стоящего прямо перед детективом с нечитаемым выражением лица; как минимум — уж точно не враждебным. менее странной от этого ситуация, конечно, не становится. — э-эм, — разрывает тишину адачи, по старой привычке заводя руку за шею в неловком жесте, — сегодня не моя смена, так что если кто-то потерял кошку, то лучше попроси другого… наруками, кажется, его попытка по-детски оправдаться перед учителем за несделанное домашнее задание веселит: на мгновение уголок чужого рта дергается, прежде чем вновь скрыться за фасадом напускной вежливости. — я знаю, адачи-сан, — отвечает ю, перебивая собеседника на полуслове, — я не по поводу работы. адачи задумчиво чешет затылок, совершенно сбитый с толку. что, у него сейчас собираются просить какие-то любовные советы, или как? посетовать на тяжелую подростковую жизнь после разбитого одноклассницей сердца? ну и морока. — да? а что тогда? — поворачивается к собеседнику, натягивая глупую улыбку. господи, лишь бы это закончилось быстро. пара дежурных фраз и разойтись — никто адачи не доплачивает за подработку психологом. наруками, кажется, на мгновение колеблется, но тут же качает головой и без толики стеснения или неуверенности протягивает небольшую упаковку: — с праздником, адачи-сан, — тору растерянно переводит взгляд с собеседника на упаковочную бумагу, аккуратно перевязанной атласной лентой, — белый шоколад. надеюсь, что вы такой любите. что это? адачи не может придумать ни одного внятного объяснения такому, а ю, видимо, это вовсе и не нужно, и никаких дальнейших пояснений он делать не собирается. — не припоминаю, чтобы видел что-то подобное в городе, — задумчиво бормочет детектив, разглядывая яркую упаковку. — ручная работа, как-никак, — мягко отвечает наруками. чего? в каком смысле — ручная? хочешь сказать, ты потратил на это собственные время и силы, а не просто забежал в «джунес» во время обеда, чтобы взять первую попавшуюся шоколадку по скидке? да еще и для кого — для тору, мать его, адачи? — упаковка выглядит… многообещающе, — вновь выдавливает улыбку, подняв взгляд на ю, — уверен, что и сам шоколад ничуть не хуже. польщен-польщен! ты что же, так вошел во вкус, что наделал таких на всю инабу? — нет, — легко отвечает наруками, не меняясь во взгляде и лице, — только один. — ага… — растерянно бормочет адачи, неловко рассмеявшись. издеваешься, что ли? — и решил отдать свой единственный экземпляр мне! чего ж ты так? — просто захотел подарить его вам. засранец, ты знаешь, что я спрашивал не это. адачи вздыхает, еще раз неловко почесав затылок; черт, да ему даже подарить-то нечего в ответ — не предлагать же школьнику выпить. — спасибо, конечно, — наконец, отвечает тору, — но, боюсь, я тебе подарка не найду… — не стоит, — вежливо улыбается наруками. опять. несколько мгновений молчит, словно обдумывая свои следующие слова — редкий момент, когда адачи видит его неуверенным в чем-то. — можно войти? чего? — а? — в который раз удивляется тору, едва не роняя чужой подарок от неожиданного вопроса. войти — куда, к нему в квартиру? разве у школьников в такие года нет занятий поинтереснее — бегать друг за дружкой, например? — тебе настолько нечем заняться?.. наруками ненадолго замолкает, слегка опустив голову, прежде чем в привычной манере ответить: — я пришел просто потому, что захотел. так вы не против, адачи-сан? вообще-то, против. мне что, по-твоему, делать больше нечего, как сидеть весь день с тобой? — почему бы и нет? адачи очень упорно постарается внушить самому себе, что совершенно точно не хочет впускать наруками в квартиру, и у него определенно есть, чем заняться в этот день.