Правда чувств

Утренний стояк для Эдмонда был делом вполне привычным, только обычно он справлялся с ним с помощью холодного душа или отвлечённых мыслей, однако сегодня что-то пошло не по плану. Он был уверен — это общение с Эйденом испортило его и научило тому, что касаться себя хоть и бесстыже для рыцаря, но всё же приятно. Именно поэтому, проснувшись с жаром внизу живота, Эдмонд рискнул использовать новые методы решения знакомой проблемы. Рука немного дрожала, выражая смятение своего обладателя, и всё же Эдмонд сначала мягко коснулся своего живота, провёл по коже вниз, прежде чем, слегка задыхаясь от смущения, приспустить бельё и коснуться себя. Мурашки сразу побежали по телу. Он уставился в потолок, стараясь успокоить своё бешеное сердцебиение, которое, словно с помощью какого-то шифра, готово было открыто поведать всему поместью о происходящем. Тепло ладони не шло ни в какое сравнение с тем теплом, которое исходило от тела и, в особенности, от члена Эдмонда. Будто предчувствуя веселье, возбуждённый орган чуть дёрнулся и запульсировал с новой силой, заставляя даже кончики ушей Эдмонда покраснеть. Многолетние внутренние барьеры рушились прямо на глазах, и только выдержка и спокойствие рыцаря позволяли ему не потонуть полностью в нахлынувших чувствах. Он ещё не особо знал, как ему больше всего нравится ублажать себя, но именно отсутствие должного опыта давало возможность испробовать всё и понять своё тело лучше. Он знал о своей гибкости и силе, знал, что каждый его удар мечом достигает цели благодаря усердным тренировкам, но прямо здесь и сейчас… он был беспомощным новичком, действующим наугад. Своё исследование он начал с того, что обхватил пальцами розовую головку члена. Эдмонд упорно не хотел опускать взгляд вниз — это бы засмущало ещё больше, но в то же время неуверенность в правильности действий сковывала его, когда он не видел полную картину. Внутренняя борьба чуть затихла, когда он наконец провёл ладонью вдоль ствола — его голова дёрнулась, голубые пряди волос упали на лоб, а из приоткрытых губ вырвался непристойный стон, который он как можно скорее попытался заглушить другой рукой. Теперь он прижимался тыльной стороной ладони к своим губам, стараясь не сорваться на новые неприличные звуки. Его глаза прикрылись, всё же не в силах спокойно выносить происходящее. Эдмонд стал действовать только на ощупь — всё хорошо, пока ему было приятно, — и скованность постепенно покидала его. Рукой он спустился к самому основанию и погладил яички — они поджались, и он непроизвольно прогнулся в спине, утопая в ощущениях, горячей волной растекающихся по телу. Тяжёлое дыхание слилось с гулкими ударами сердца, когда ладонь Эдмонда заскользила вверх и вниз по стволу в беспорядочном ритме. Член всё больше и больше наливался кровью, и тем усерднее Эдмонд двигал своей рукой и ёрзал бёдрами на простынях. На его глазах готовы были выступить слёзы, он почти прокусил кожу на руке, которой прикрывал рот, — слишком оглушающими были ощущения, слишком стыдно было делать это самому. Он оттягивал момент разрядки, наконец признаваясь себе, что хочет продлить моменты удовольствия. Эдмонд с долей неуверенности убрал руку от своих губ и посмотрел на неё. Тонкие и длинные пальцы казались ему чужими — он хотел, чтобы они были вовсе не его, — и невольно в его сознании промелькнуло лицо Эйдена с его наглой ухмылкой. Новая волна тепла пробежала по его телу, и Эдмонд представил, будто это именно пальцы Эйдена, а не его собственные сейчас погружались во влажный рот и обильно смачивались слюной. Дрожь предвкушения охватила его, когда он опустил свою руку к паху и коснулся мгновенно сжавшейся мягкой дырочки. Он непроизвольно свёл бёдра и отпрянул — это было слишком невыносимо, он не сможет сделать это сам. — Нужна помощь? — неожиданно произнёс чей-то голос. — Эйден?! — у Эдмонда сердце выскочило из груди, его голос почти задрожал. Он поспешно схватил одеяло и попытался укрыться, но запутался в нём. Как есть, он отвернулся к стене. Теперь его тело пылало по другой причине, и он никак не мог справиться с позором, за которым его застали. Как давно Эйден был здесь и сколько успел увидеть? Это было единственным, что сейчас беспокоило рыцаря, чью гордость беспощадно прижали к углу. Неужели он настолько увлёкся и потерял бдительность, что не услышал звука открывающейся двери и чужих шагов? — Что ты здесь делаешь?! — чуть ли не прорычал Эдмонд. — Наш пунктуальный рыцарь не спустился вовремя к завтраку, поэтому я решил проверить, всё ли в порядке, — в голосе Эйдена не было ни единой нотки стыда, он проговорил всё так, будто не застал Эдмонда за мастурбацией только что. Возможно, для Эйдена это и правда было чем-то обыденным. Что-то неприятное на мгновение кольнуло сердце Эдмонда, но он быстро пришёл в себя. — Убирайся! Тебя что, не учили стучать?! — рыцарь был готов провалиться под землю. — Я стучал! Но мне никто не ответил. Тогда я ещё больше забеспокоился! — Спорить с Эйденом не было смысла. В происходящем была не только его вина. Эдмонд просто ждал, пока тот наконец уйдёт, чтобы с разочарованием привести себя в порядок и забыть о произошедшем, как о страшном сне. Больше он не позволит себе опуститься до подобных пошлостей и будет справляться с ними, как и раньше. Почему-то Эдмонд слышал только тишину, хотя должен был слышать удаляющиеся шаги Эйдена. Похоже, тот не собирался уходить, и это злило Эдмонда ещё больше. Наконец звук шагов раздался, но вместо того, чтобы становиться тише, он наоборот приближался. Эдмонду это не понравилось, как и не понравилось то, что его торчащей из-под одеяла ноги коснулась чья-то рука. Он дёрнулся и среагировал мгновенно — его кулак взлетел в воздух, но цели не достал, так как Эйден в последний момент успел отскочить и с глухим звуком упал на пол. — Эй, будь поласковее! — вскрикнул он недовольно, поднимаясь и потирая ушибленный зад. — Я же сказал тебе убираться, — спокойно повторил Эдмонд, на всякий случай кое-как затащив свою ногу под одеяло. Но Эйден был непреклонен и собирался довести начатое до конца. Послышался шорох одежд, а затем матрас немного промялся под чужим весом. Паника охватила Эдмонда с новой силой, так что он практически перестал дышать, ожидая последующих действий и в то же время страшась их. Видимо, почувствовав наконец общую атмосферу и состояние Эдмонда, Эйден начал с обычных объятий и просто перекинул руку через талию рыцаря поверх одеяла. Носом Эйден уткнулся в шею Эдмонду, и его дыхание обжигало чувствительную кожу. — Ну-ну, не злись, — произнёс Эйден мягко и оставил лёгкий поцелуй, так что Эдмонд начал таять и уже вот-вот готов был его простить. Рука Эйдена стала неспешно поглаживать одеяло, и даже без непосредственных прикосновений к коже тепло находившегося так близко Эйдена согревало и постепенно успокаивало. — Ты думал обо мне, пока занимался этим? — к сожалению, рот Эйдена не планировал затыкаться, отчего щёки Эдмонда вновь покраснели, а сердце предательски забилось чаще. Как просто оказалось его раскусить. — Не твоё дело. — Эдмонд оставался непреклонен и ни при каких обстоятельствах не хотел раскрывать своих секретов, особенно этому хитрецу. Казалось, Эйден расценил этот ответ как «да», потому что его мирные поглаживания прекратились, только чтобы эта же рука ловко откинула одеяло, наконец касаясь обнажённого тела. Эдмонд от неожиданности выгнулся, из-за чего оказался прижатым к Эйдену ещё теснее, воздух комнаты создал контраст температур, и по его телу непроизвольно пробежали мурашки. Передозировка ощущениями заставила Эдмонда издать тихий стон, которого он сразу же устыдился, но уже ничего не мог с этим поделать. Ладони Эйдена держали его крепко, и Эдмонд почувствовал, что слишком устал от этой «игры», чтобы активно сопротивляться. Было проще плыть по течению, чтобы закончить начатое и освободиться от мучений разума и тела. Именно поэтому Эдмонд позволил руке Эйдена прикоснуться к его уже успевшему упасть члену и вновь одарить его блаженными ласками. — Ах!.. — только и смог выдать Эдмонд, когда тёплая ладонь задвигалась вверх и вниз по его стволу, вызывая приток крови вместе с приятными ощущениями. — Быстрее, ещё… Его рот раскрылся и не прекращал издавать чарующие звуки, его руки блуждали по простыням, тело перестало слушаться и льнуло к Эйдену в поисках большего количества точек соприкосновения, которые бы посылали по телу дрожь удовольствия. Если свободная рука Эйдена сначала покоилась на спине Эдмонда, то сейчас она двинулась вниз: от острого угла лопаток до изогнутой поясницы, ещё ниже до ямочки между ягодиц к тому месту, которое жаждало прикосновений не меньше, чем разгорячённый член. Эдмонд бы бесконтрольно извивался, если бы не был прижат и атакован с двух сторон, его дыхание сбилось, стоны и вздохи наполняли тишину комнаты, и не помогал тот факт, что Эйден оставлял россыпь поцелуев на его шее, плечах и везде, куда могли дотянуться его губы. Пальцы Эйдена коснулись маленькой дырочки Эдмонда и погладили её с лёгким нажимом. Сухая, дырочка не поддавалась проникновению, но от Эйдена не ускользнуло то, как она несколько раз напряглась, а стоны Эдмонда стали протяжнее и слаще. — Смотрю, ты ждал меня? — Эдмонд мог чувствовать ухмылку Эйдена спиной — так и хотелось стереть её с его лица, но в своём состоянии он не мог ничего с этим поделать. — Пре… прекрати… — еле выдавил из себя Эдмонд. — Мне остановиться? — Эйден действительно на мгновение замер, и Эдмонд почувствовал себя более разочарованным, чем ему представлялось, если подобное случилось бы. На мгновение в его голове промелькнуло множество мыслей: злобных, неприятных, а также страждущих и умоляющих — и ото всех них хотелось неистово закричать от безысходности. — Прекрати… вести себя… так, — с придыханием выпалил Эдмонд, цепляясь за руку Эйдена, прежде державшую его член. Эйден совсем тихо засмеялся: — Так мне продолжить? Эдмонд сглотнул, прежде чем кивнуть головой, заливаясь краской стыда. Тяжесть внизу живота усиливалась и, казалось, готова была незамедлительно достигнуть своего предела, когда после вынужденной паузы Эйден возобновил свои движения. — Я… я… — прохрипел Эдмонд, почувствовав, что больше не может терпеть. Всё тело горело, пульсирующий член был крепко зажат в чужой ладони, перепачканной влагой, и Эдмонд желал только одного — поскорее достичь пика наслаждения, ради которого он столько изнывал и которого до безумия желал. Но Эйден не спешил торопиться и зажал пальцами член у самого основания, при этом оставляя ощутимый засос на плече. Его развязность нервировала Эдмонда, заставляла хмурить брови и самому подаваться бёдрами вперёд в поисках фрикции, но Эйден был так беспощаден, так несправедлив к нему, отказывая в удовольствии. — Ещё слишком рано, — прошептал Эйден, и его рука, до этого покоившаяся на ягодицах, взметнулась вверх, протиснулась под шеей Эдмонда, и его пальцы коснулись раскрасневшихся губ, которые охотно пустили его внутрь и безропотно стали вылизывать. Эдмонду было стыдно признаться даже себе, что некоторым временем ранее именно это он и представлял, точно так же хотел, чтобы Эйден касался его везде, ласкал его, был внутри его тела и одновременно прижимался снаружи. Расфокусированный взгляд Эдмонда упирался в стену, пока его язык активно смачивал слюной несколько пальцев, совершающих поступательные движения внутри его рта. — Вот так, продолжай, — подбадривал его Эйден, и Эдмонд превратился в чистое возбуждение, состоящее из всхлипов, капелек слёз в уголках глаз, затвердевших сосков, подрагивающего члена, пульсирующей дырочки и бешеного биения его сердца, вот-вот готового вырваться из груди. Он хотел кончить так сильно, что было даже больно, он был готов умолять. Как только Эйден вытащил пальцы из его рта, Эдмонд ещё не успел перевести дыхание, но всё же попытался произнести: — Пожалуйста… позволь мне… кончить… — Ему казалось, что он расплачется прямо сейчас, если услышит в ответ «нет». Но, в конце концов, в Эйдене оказалась та капля человечности, на которую Эдмонд надеялся: — Только если потом ты кончишь для меня ещё раз, — этот обжигающий шёпот пробирал до мурашек, и Эдмонд был готов согласиться на что угодно, лишь бы завершить эту бесконечную пытку. — Да, да, да!.. — Эдмонд беспомощно взвыл, и тогда Эйден сделал несколько быстрых движений от основания к головке. Этого уже было достаточно, чтобы так долго сдерживавшийся Эдмонд выгнулся в спине, поджал пальцы ног и обильно кончил, пачкая постель, себя, руку Эйдена. Это всё было не важно по сравнению с тем, какое облегчение он испытал, наконец достигнув развязки. В голове поплыл туман, тело стало совсем мягким, и тот жар, что охватывал его, теперь расползался сладостным теплом и нёс с собой умиротворение. Это было восхитительно, мог сказать Эдмонд, но точно не вслух. Эйден провёл пальцами по сперме на животе, соединил и разъединил слипшиеся пальцы, словно напоминая Эдмонду, насколько тот был грязным. Во всех смыслах. Осознание медленно приходило к временно потерявшему чувствительность Эдмонду, пока желание сбежать снова не возобладало надо всем. Этот Эйден вновь его провёл, болезненно вскрыл ту часть Эдмонда, которую он с таким успехом всегда хоронил. Этот позор был несмываемым, чёрным пятном ложился на его душу, и противный удушающий ком подобрался к его горлу. — Это ещё не всё, — усмехнулся Эйден, возвращая Эдмонда в реальность, от которой у него по спине пробежал холодок. Размякшее тело Эдмонда не слушалось, поэтому Эйдену не составило труда воспользоваться этим и поменять позу: локти и колени Эдмонда теперь упирались в постель, голова легла на подушку, спина выгибалась, и весь он был полностью открыт и доступен. Он сильно сжал челюсть, так что зубы почти заскрипели, закрыл глаза и попытался абстрагироваться от своей выставленной напоказ наготы, от приподнятого зада и стекающей, казалось, со всего тела спермы. — Хватит. — Эдмонд сжал кулаки, но Эйден уже приставил два смоченных слюной пальца к его заднему проходу. — Ты обещал, — напомнил Эйден, и в этот момент Эдмонд проклял свою рыцарскую честь. Колени слабо дрожали, пока он позволял пальцам толкаться внутрь — медленно, бесконечно медленно, — прежде чем Эйден действительно смог раздвинуть тугие стенки и начать их полноценно разрабатывать. Эдмонд больше не вынуждал себя сдерживать слёзы, они беспрепятственно стекали по его лицу, пока он в бессилии сжимал кулаки. Наконец Эйден коснулся простаты, и утерянное мгновениями назад удовольствие стало возвращаться. Стон, больше похожий на всхлип, сорвался с губ словно сам по себе и только раззадоривал Эйдена на более активные действия. Опавший член Эдмонда вновь подрагивал, наливался кровью, и к пальцам сзади присоединилась рука спереди, начав незамысловатые движения вверх и вниз. Эдмонду казалось, что он получал больше, чем мог в себя вместить, смесь разных чувств и ощущений бурлила в нём, буквально разрывала пополам. Когда пальцы покинули его дырочку, он почувствовал неожиданную пустоту. Как бы он ни отрицал, прямо сейчас он хотел, чтобы Эйден заполнил его, не отпускал его, впечатал в кровать и толкался в него без остановки, так что он мог просто забыться, потеряться в их близости и не переживать о своей уязвлённой гордости. К счастью, Эйден не стал медлить, так что Эдмонду не пришлось умолять. Звон пряжки ремня и скрип молнии на секунду раздались среди всхлипов, а затем нечто горячее коснулось заднего прохода Эдмонда. Он точно знал, что это, он столько раз его представлял, трогал его, пробовал его, и наконец мог ощутить внутри себя. Головка задержалась у входа совсем недолго, и вот уже ствол постепенно продвигался вглубь, и если бы не руки Эйдена, державшие его, то Эдмонд бы давно рухнул. Эта наполненность сводила с ума, каждый толчок словно переносил его на новый уровень удовольствия, каждое движение руки вокруг его члена разжигало всё больший и больший пожар в теле. Эдмонд не помнил, просил ли он, умолял ли, кричал, не помнил, звал ли Эйден его по имени, шептал ли грязные словечки, целовал ли лопатки и косточки позвоночника. Весь мир будто разделился на до и после, в одном из них он был одинок, в другом — пылал, желал и всё ещё не признавал, что это тоже он. И всё же, несмотря ни на что, после продолжительных толчков, шлёпающих звуков и ставших уже хриплыми стонов он кончил во второй раз, чуть ли не потеряв сознание. Эйден нависал над ним, и Эйден наполнял его — Эдмонд чувствовал, как тёплая сперма начала стекать по его бёрдам, оставляя бесформенные капли на простынях. Перевозбуждённым — таким он ощущал себя. Последнее, что осталось в его памяти, прежде чем провалиться в забытье, — как он всё же рухнул на постель, а Эйден поверх него. В столовой Эдмонд появился только к обеду. От него, аккуратно одетого и причёсанного, так и веяло необъяснимой свежестью. Его взгляд пересёкся со взглядом сидящего за столом Эйдена, но выдержал он его недолго и быстро отвёл глаза. Всё же… он не совсем понял, что чувствовал. Возможно, стоило повторить ещё раз…