Корусантская ночь

— Энакин? — Падме пробудилась от сладких объятий сновидений, и, встав с постели, плавно, точно лебедь, подошла к мужу. В движении её ночная рубашка, сшитая из тонкого небесно-голубого атласа и фатина, развивалась подобно кристаллической озёрной воде, отражавшей все внутренние порывы и чистоту её души, или, может быть, была как небо на её родном Набу, такого же безмятежного лазурного оттенка. Её курчавые шоколадные волосы беспорядочной копной распластались по плечам и спине. — Что случилось? Почему ты не спишь? — Мне приснился страшный сон, — парень стоял на балконе, оперевшись обеими руками на перила. На нём были чёрные атласные штаны и такая же тонкая распахнутая рубаха, обнажавшая его мускулистый, влажный от пота торс. Взгляд его был хмур, но в то же время полон скорби: сдвинутые брови и опущенные вниз уголки рта, поникший взгляд. Опечаленный джедай смотрел на виды ночной столицы Республики. Множество высоток, являвшихся достижением сопряжения научно-технического прогресса со строительством; пролетающие мимо суда, оплоты инженерного чуда учёных; тёмное звёздное небо, контрастирующее с городом, жизнь которого, казалось, только ночью обретала свой истинный смысл, — всё это он находил волшебным. Прожив часть жизни на Татуине, огромной пустынной планете, которая, по его скромному мнению, была самой настоящей «песочницей» Республики, невозможно перестать удивляться жизни в настоящем мегаполисе, а тем более, в столице. — В котором ты… умираешь при родах… Я наблюдаю за этим, кричу и ничего не могу сделать… Моё дыхание спёрто, а тело словно горит в огне, мне ужасно жарко и больно… — Энни, — она подошла к нему ближе и положила свою ладонь на плечо, в то время как другой рукой приобняла его сзади. — Это всего-навсего дурной сон. Отбрось его прочь. — Это не впервые, — Энакин мягко отстранился и отошёл ко входу в покои, облокатился на колонну и сложил руки на груди. — Я думаю, что это не просто сны — это видения силы; она пытается предостеречь о горе, которое нас ждёт.       Падме была озадачена. Она взяла его за руки, после чего поймала зрительный контакт. Тот с крайней неохотой посмотрел ей в глаза. — Энакин, ты должен отбросить страх, — она чётко проговаривала каждое слово, делая между ними небольшие паузы. — Этого не произойдёт. Ты этого не допустишь? — Я не знаю… — парень отвёл взгляд в сторону, вновь уставившись на ночной пейзаж. — Я чувствую, что окончательно теряю себя… Я в сметении, большом сметении… А что, если я перейду на тёмную сторону? Канцлер… — Ты должен перебороть страх, — перебив его на полуслове, она стала говорить жёстче, стараясь быть собранной и серьёзной, но внутри её душу словно когтями раздирали эмоции, испытываемые ею в тот момент. Она сдавила кисти рук Энакина с большей силой. — Ты выше этого. Ты не простой человек, ты — мой герой, рыцарь света, который всегда пересиливает зло. Добро в тебе сильнее тьмы. Все эти кошмары — это смута, которую нужно отмести, — но в ту же минуту, после этих слов, она ослабила хватку, прижав одну из ладоней парня к его сердцу, а другую к своему животу, к их нерождённому ребёнку. — Энни, пожалуйста, нам всё ещё есть, ради кого жить.       Сенатор обвила руки джедая вокруг своей талии и прижалась к мужу. Они долго молчали и просто обнимались. Почти полную тишину нарушал только скрежет жемчужных нитей на её сорочке и звуки проплывавших по воздушной глади мимо кораблей. Такие тёплые объятия заставили Энни отвлечься, закрыть глаза, представить на секунду, что всё будет хорошо… Как они вместе, сидя среди высокой травы, на одном из полей Набу, беззаботно проводят время с их сыном… Как он держит его в руках, а любимая жена, взяв его под руку, прижимается к нему. Но будет ли всё так? Этого он не знал наверняка… Джедай мог лишь только представить, насколько тяжело быть матерью, носить в своём чреве дитя. Он давно потерял свою мамв. Падме, в какой-то мере, заменила её. Воспоминания давно минувших дней нахлынули на него. Он всё ещё помнил, как её ладонь касалась его лица, как она обнимала его, ещё мальчика, как они попрощались на Татуине, и как он держал её на руках, когда она умирала от многочисленных порезов и кровопотери, — всё это было в прошлом. В нём и останется навсегда. — Спасибо, — нехотя и слегка виновато он посмотрел ей в глаза, прерывая долгие объятия. — За что? — она искренне удивилась благодарности, которую он выказал ей, чуть выпучила свои карие глаза. — Ты поддержала меня, и это достойно благодарности, — он ответил, снова прижимая её к себе, обвивая её узкую талию руками. — Как и сила, которая свела меня с тобой… — его губы медленно накрыли её, но поцелуй, несмотря на всю его сладость и желанность, не продлился долго, ведь девушка быстро разорвала его. — Энакин, завтра важный день, — она отпрянула, игриво взяв его за руку и потянув в спальню, на что джедай лишь улыбнулся, но с места не сдвинулся, взяв её ладонь обеими своими большими и сильными руками и поцеловав. — Ты иди, а я ещё немного постою здесь, ладно? — Хорошо, — ответила она разочарованно, но при этом сохранив дружелюбную улыбку на лице. Падме направилась внутрь, но, сделав несколько неуверенных шагов, вновь обернулась к нему. — Доброй ночи, — сказала она, оперевшись на колонну и подарив ему легкую улыбку. — Спокойной ночи, — ответил Скайуокер, повернувшись к ней в полоборота и ухмыльнувшись, после чего продолжил наблюдать за городом, пока жена удалялась.       Звёзды же сияли всё так же ярко, возлегая на небесном своде, словно случайно рассыпанная горсть драгоценных камней; корабли всё так же проплывали мимо него, пассажиры которых спешили по своим делам; ночь была всё так же нежна, но теперь он не чувствовал холод, будучи согретым любовью…