all i know is simple name and everything has changed

***

Феликс не гей и не би, он в этом уверен на все сто процентов. По крайней мере, на парней он никогда не засматривался, даже мыслей таких не было. Его всегда привлекали исключительно девушки. Ну, в целом, как они могут не привлекать? Женщины прекрасные и невероятные существа, которые вызывают трепетные ощущения в груди юного парня. Он даже встречался с несколькими, но отношения были непродолжительными, да и не несли в себе какой-либо серьёзности. И все бы было хорошо, он бы так же, как в старшей школе, залипал на девчонок, иногда вечерами, когда надо снять напряжение, дрочил бы на какое-нибудь порно, потому что гормоны бьют в голову, а отношений постоянных или не очень пока нет, ловил бы краши на разных красоток, улыбающихся ему, мечтал бы об отношениях с какой-нибудь из, но в его жизнь, словно ураган, сносящий все на своем пути, врывается Хван Хенджин. Взбалмошный второкурсник, учащайся на дизайнера интерьеров. В их уже состоявшуюся компанию, где семь шумных парней, его приводит Джисон. Откуда он его знает непонятно, но всех, в целом, это мало интересует. Девиз тут был только один: «Чем больше народу, тем лучше». Хенджин нравится всем. Ну, еще бы. Красивый до чертиков, как модель или айдол. Пухлые губы, глубокие карие глаза с милой родинкой под одним из, очаровательное лицо, длинные темные волосы, часто собранные в небрежный хвостик, высокий рост, невероятная фигура и длинные ноги. Джисон еще шутил: «Да ты на 80 процентов из нижних конечностей состоишь!». Ну, да, сам-то ростом он не выдался, поэтому зависть присутствовала. Хенджин его постоянно подкалывал. Он, ко всему прочему, еще и отличный художник, поэтому с ним всегда все его рабочие атрибуты, мало ли, когда настигнет вдохновение, а его невероятно аристократичные длинные пальцы, такими только на пианино играть, и одежда часто испачканы краской. Хенджин смешной, общительный, милый, немного драматичный, но настоящий, никогда не притворяется и всегда говорит ту ерунду, которая у него в голове, даже если потом на языке звучит глупо и все лишь посмеются. Феликс сходит из-за него с ума, крыша просто летит к чертям. Буквально. Он прожигает его взглядом весь вечер первого знакомства и никак не понимает, почему так залип. В компанию Хван вписывается как недостающая часть пазла, все его принимают и активно задают вопросы, пока тот рассказывает об искусстве с горящими искорками в глазах, активно жестикулируя руками, иногда морща свой нос. Все слушают с неподдельным интересом, иногда задавая вопросы и крича лишь громкое: «Вааа». Все, кроме Феликса. Он все так же залипает и бесится. А самое ужасное, что он сам не понимает почему. Его никогда не раздражали новые люди в компании. Наоборот, Ли был очень общительным парнем, тактильным и всегда открыто шел на контакты. Например, когда появился тихий и очень застенчивый Сынмин, Феликс был тем, кто его растормошил и разговорил. Первым странное поведение друга замечает Минхо, аккуратно стукая по плечу, заставляя Ли вырваться из своих мыслей. – Ты чего сегодня такой молчаливый? Обычно тебя не заткнешь, – тихо, так, чтобы никто не слышал и не обратил внимание, говорит старший, усмехаясь. Он заметил, как блондин рассматривает нового знакомого в компании, но тактично молчал. – Устал, наверное... Не знаю. Настроение сегодня нет, – пожимает плечами Феликс, утыкаясь носом в свою недоеденную картошку фри. Пиздец. Какой-то полный беспросветный пиздец. Минхо лишь кивает и тихо хмыкает, вновь обращая внимание на Хенджина. Уж слишком тот интересно рассказывал про очередную художественную выставку, на которой ему удалось побывать. Когда Феликс возвращается домой и ложится в постель, перед его глазами стоит лишь образ Хвана, а в голове звучит его мелодичный голос и смех.

***

Хенджин зависает с ними почти каждый день, будь то будни после пар в кофейне возле универа, совместные вылазки куда-нибудь или очередная пьянка у кого-нибудь на квартире, если та свободна. Хван просто не покидает его мысли, у него из-за высокого брюнета голова кругом идет и внутри все сводит. Юноша все еще не понимает, какого хера творится и почему этот Хенджин так засел в его чертовой голове. Феликс старается минимизировать с ним все контакты, иногда лишь перекидываясь парой фраз, чисто из вежливости и нежелания рушить благоприятную атмосферу общей компании. Не хочется, чтобы из-за его дурости и тупости все разругались. Все идет по окончательной пизде, когда в честь дня рождения Ли и Джисона устраивается огромная попойка. Все собираются в квартире Хана, потому что она свободна, закупаются алкоголем, закусками и готовятся к грандиозной тусовке. Но, прежде чем все напьются до потери сознания и начнется лютая дичь (а так было почти всегда, если они пили вместе), именинникам по традиции все дарят подарки. – Феликс, – Ли слышит позади себя бархатный голос человека, чей образ не дает ему, по непонятным причинам, покоя и вздрагивает, ощущая мурашки на коже. – Да? – блондин слышит, как собственный голос дрожит, но он старается взять себя в руки. Что, черт возьми, с ним такое? – Вот, – Хенджин протягивает ему что-то большее, завернутое в пергамент. Ли вопросительно смотрит, но вещь забирает. – Мы, на самом деле, не очень близко знакомы, я не особо знаю о твоих интересах, но не подарить подарок не смог. Надеюсь, тебе понравится, – брюнет трет затылок, явно смущаясь, прикусывая нижнюю губу. Феликс дрожащими маленькими пальцами аккуратно разрывает бумагу и охает, когда видит свой портрет. Он там яркий, солнечный, улыбающийся. Сердце в груди жмется и блондин, кажется, плавится. Он аккуратно касается рисунка и не может поверить, что художник смог изобразить даже его веснушки. С невероятно идеальной точностью. – О, Боже, Хенджин... – Феликс пытается сдержать улыбку и странные чувства, что забрались ему под кожу. Внутри словно сад расцветает, наполняя свежими бутонами цветов каждый орган. Ли пытается отделаться от этих ощущений. Что за фигня? – Спасибо, Хенджин. Это очень красиво. – Ты красивый, – Хван улыбается и скрывается в зале, оставляя Феликса с полыхающими щеками в темном коридоре. Все напиваются уже через час. В квартире играет какая-то песня очередной женской группы, под которую Минхо и Хенджин смешно двигаются, покачивая бедрами, хотя ноги уже с трудом держат. Все громко смеются и хлопают парням, поддерживая их смазанную попытку повторить хореографию. Феликс смотрит на Хвана и не может сдержать своей пьяной улыбки. Алкоголь затуманил сознание и сейчас все его мысли словно улетучились, поэтому он даже не пытался задуматься, что же с ним такое происходит. Он просто смотрел и чувствовал трепет внутри. Потом он замечает, как Хенджин скрывается на балконе, говоря, что ему надо проветриться и покурить, а Ли, будто на автомате, поднимается и идет за ним, сам не понимает, зачем, но его словно магнитом туда тянет. – Тоже перекурить? – спрашивает Хенджин, когда Феликс осторожно закрывает за собой дверь балкона. Хван смотрит на парня и слегка улыбается, чуть склонив голову набок. – Нет, я не курю. Душно просто, подышать хочу, – блондин и сам не знает, зачем он тут. Он просто облокачивается на перила и смотрит на вечерний двор большого микрорайона. Они молчат и тишина слишком сильно давит на Феликса. Он слышит бешеное сердцебиение, находясь так близко с человеком, который похитил все его мысли и не может дышать, даже когда легкие заполняет свежий ночной воздух. Хенджина, кажется, это не особо напрягает, он молча докуривает, собираясь покинуть балкон, на секунду задерживая взгляд на Ли. – Ты в порядке? Выглядишь немного неважно. Перепил? – брюнет смотрит с беспокойством и легко касается своей ладонью плеча юноши. Тот поднимает на него взгляд помутневших глаз и, кажется, пропадает. Он не помнит и не знает, кто потянулся первым, но через пару мгновений они касаются губ друг друга. Поцелуй абсолютно невинный, нежный, без намека на страсть. Феликс падает, тонет, сходит с ума, а когда ладони Хенджина оказываются на его талии, слегка сжимая, мир вокруг рушится, будто никого, кроме них, больше нет, а время словно остановилось, позволяя молодым людям насладиться друг другом. Ли отрывается первым, испуганно смотрит в глаза напротив и вылетает с балкона так, будто увидел там приведение. Сердце колотится и осознание накрывает тяжелым грузом, немного отрезвляя. Он же никогда не целовался с парнями, они ему никогда не нравились. Что произошло сейчас? Мысли противно давят на виски, от чего начинает болеть голова. Его немного трясет и он не понимает, почему он это сделал и зачем. Где-то, на задворках сознания, крутится лишь одна верная мысль: «Он тебе нравится», но юноша ее откидывает, топчет и закапывает поглубже. Он не гей и не би, а это просто помутнее и алкоголь. Точно.

***

Хенджин не заводит разговор о поцелуе, ведя себя точно так же, как обычно, будто ничего страшного вообще не произошло. Лишь иногда Феликс ловил на себе заинтересованный взгляд Хвана, но блондин тут же прерывал зрительный контакт, делая вид, что не замечает. Ли все еще отрицал все чувства, зарываясь в учебе, чтобы дурацкие, жрущие изнутри мысли, перестали посещать его и так не особо здоровую голову. Все идет своим чередом, а потом Джисон, спустя пару недель, опять приглашает на домашние посиделки. Феликсу идти не хочется вообще, он хочет быть дома, лежать на кровати, закутавшись в одеяло и смотреть на портрет, что теперь висит в его комнате. Он красивый до невозможности, Феликсу даже кажется, что на рисунке он выглядит лучше, чем в жизни. На такое невозможно налюбоваться. Слиться или отказаться не получается, поэтому он снова в квартире Джисона, с обещанием не пить, которое разрушилось через 15 минут после приезда, поэтому он снова еле стоит на ногах. У него дежавю, он ловит флэшбэки с прошлой тусовки, когда стоит на балконе, а рядом курящий Хенджин. Он не помнит, как они там оказались и почему, не до конца осознает, что вообще происходит, но поцелуй повторяется снова, а потом Ли опять позорно сбегает, оставляя Хвана одного с неприятным осадком внутри. *** Хенджин снова молчит и не задает лишних вопросов, будто ничего не произошло, но смотрит все чаще, изучающе, иногда улыбаясь. Феликс все еще делает вид, что не видит, хотя внутри все разрывается, а мысли все сильнее и сильнее сжирают изнутри, превращая все в огромную черную дыру. Он все чаще молчит на общих вылазках, погруженный в раздумья, больше посвящает себя учебе, пытаясь отвлечься, но, кажется, становится только хуже.       – Эй, Феликс, – снова Минхо, снова с ухмылкой на губах. Блондин смотрит на друга, вопросительно выгнув бровь, когда тот подсаживается ближе. Все остальные заняты обсуждением какого-то фильма, поэтому на них никто не обращает внимания. – Ничего не хочешь рассказать? – Минхо всегда был проницательным, хотя снаружи казался холодным и немного грубым, но это не так. На самом деле, он добрый парень, который видит чуть больше, чем все остальные. – Нет, а должен? – спрашивает Ли, хотя сердце внутри колотится. Может, ему действительно стоило бы с кем-то поделиться и поговорить, чтобы разобраться в себе и, наконец, стало бы немного легче, но в голове все настолько запутано, что сказать нечего, да и не хочется, если честно. Он сам в себе разобраться не может, а тут кто-то другой будет копаться в его тараканах. – Хенджин хороший парень, Феликс, просто перестань заниматься самокопанием и прими то, что есть, – Минхо улыбается, отсаживаясь от друга, спокойно вклиниваясь в общую беседу. Феликса немного трясёт от сказанной фразы. Он заламывает пальцы, прикрывая глаза. Хочется выехать в лес, там, где не будет никого. Только природа, шелест деревьев, травы и заорать во все горло. Он просто заебался. Сказать всегда проще, чем сделать. Загонов в голове уже столько, что, наверное, еще немного и он точно поедет в психиотрическую клинику. Чертов Хван Хенджин. Когда Феликс открывает глаза, он снова ловит взгляд брюнета. *** Так проходят месяцы. Все повторяется из раза в раз, будто замкнутый круг. В компании Феликс молчит, дома его сжирают бушующие мысли, когда он остается наедине, потом очередная попойка, балкон, губы Хенджина на его и позорный побег. Признаться самому себе в том, что тебе вдруг понравился парень, когда всю сознательную жизнь тебе привлекали только девушки, оказалось очень сложно. Он часто смотрел на свое отражение в зеркале ванной и не мог понять, как так произошло. Он не хотел верить в это. Он безумно боялся, боялся осуждений, косых взглядов, того, что скажут друзья и родители. Смириться и принять пока не получалось, а черная дыра из мыслей разрасталась все больше и больше. Казалось, еще чуть-чуть, и его разорвет изнутри ко всем чертям. Когда Феликс просыпается, его встречает похмелье: жутко болит голова, во рту сухо, а еще немного тошнит. Он клянется (в очередной раз), что больше пить не будет и проклинает Джисона с его очередной пьянкой просто потому что: «Разве повод для алкоголя вообще нужен?» Когда он пьет холодную воду, жадно присосавшись к бутылке, чувствуя небольшое облегчение, по комнате раздается противный звук о новом входящем сообщении. Он почти уверен, что это блядский Хан, который любил пошутить на тему хуевого состояние после тусовки, но когда глаза пробегаются по экрану, внутри все падает. Виски давит еще сильнее.

Хенджин: Не думаешь, что нам стоит поговорить?

Дрожащими руками, юноша печатает ответ, будто не понимает, к чему клонит Хван.

Феликс: О чем?

Хенджин: О том, что происходит. Первый раз я списал на алкоголь, но потом ты снова все повторяешь и убегаешь. Один раз - случайность. Второй, третий, пятый, десятый - закономерность. Я не понимаю, Феликс. В чем причины? Зачем ты так играешь со мной?

От последнего предложения внутри все сжимается, а грудную клетку будто сдавливает тисками. Блондин прикусывает губу, чувствуя дрожь в теле, а в голове снова рой мыслей, сводящих с ума. Он и сам не знает. Если бы он только, блядь, знал. Он запутался сам в себе, словно в паутине. Да и что говорить? Феликс – не гей или би, это просто помутнение. Очередное.

Феликс: Нет причин, Хенджин. Я перепил. Это была ошибка, извини.

Хенджин: В очередной раз? Окей, я тебя услышал.

Почему-то глаза наполняются слезами. *** Все больше не возвращается на круги своя, внутри какая-то тревога из-за этого и пустота. Хенджин стал реже появляться в компании, а когда приходил, все так же общался со всеми, смеялся, но на Феликса даже не смотрел. Было почему-то ужасно больно. Когда они в очередной раз сидят в кофейне после пар, о чем-то весело болтая, блондин замечает, что привычной высокой опять нет фигуры нет. – А где Хенджин? – набравшись смелости, осторожно интересуется он, проталкивая трубочку в свой безумно сладкий капучино с двойной карамелью. Ну, просто дружеский интерес, ничего такого. Не подумайте. – На свидании вроде, – хихикает Джисон. – Где? – переспрашивает Ли, будто бы до этого не услышал фразу, будто бы ему уже не стало от этого очень херово. – На свидании, Феликс, на свидании, – усмехается Минхо, складывая руки на груди. Он смотрит на блондина так, будто все знает, прямо как в прошлом разговоре, из-за чего становится не по себе. Сладкий кофе оседает горечью на языке. Вернувшись домой, Феликс смотрит на свой портрет, подаренный Хенджином пару месяцев назад на его день рождения, и просто рыдает, взахлеб, так, что дышать становится сложно, все лицо покрывается влагой, а из носа текут сопли. Все чувства взрываются в один миг, опустошая, словно переполненная водой раковина, вытекая наружу. Он, наверное, не плакал так никогда. Ему больно настолько, что он описать не может. На свидании. Эти слова эхом проносились в его голове. Он не имел никакого права ревновать и распускать нюни из-за этого, ведь он сам оттолкнул Хенджина, пока занимался самокопанием и попытками принять, наконец, себя и свою ориентацию. Он ведь даже не подумал, что Хвану, возможно, тоже больно от его действий. Когда его истерика немного проходит, ему звонит телефон. Он хочет скинуть, но на экране высвечивается номер Минхо. Почему-то сейчас хочется ему рассказать все. – Наплакался? – слышится на том конце провода усмешка. – Теперь хочешь что-то сказать? – чертов Ли и его проницательность. – Я весь во внимании. – Хен... - тихо шепчет блондин, откидываясь на спинку кровати, пытаясь собрать слова в предложение, но в голове просто сумбур, да и прошедшая истерика не дает мыслить здраво. – Мне, кажется, нравится Хенджин. – Это я знаю, мелкий, – смеется Минхо. – Ты так на него пялился с первого дня, что было бы странно не заметить. Ты иногда такой очевидный, Феликс. Я хочу услышать, почему ты вел себя как идиот. – Ты знаешь? – Частично. Как-то Хенджин настолько напился, когда ты выбежал с балкона, что его язык немного развязался, да и я, как ты знаешь, не слепой. Видел, что что-то происходит. Он тогда плакал, а потом, пока мы с ним курили, все мне рассказал. Ты идиот, Феликс. – Хен, – хнычет блондин, зажмуриваясь. Хенджин плакал. Из-за него. По сердцу словно ножом прошлись. Кололо так, что выть хотелось. – Я... Я просто.. Блядь, я боялся, понимаешь? Я никогда не был с парнями, я никогда не думал о парнях в таком ключе, но потом появляется он. Я не знаю, что произошло. Я будто с ума сошел. Мне было больно, страшно, я был в отчаянии, понимаешь? – блондин начал тихонько всхлипывать. – Я долго не мог принять, что я, возможно, гей или би? Нет, я их не презираю, просто это, ну... Это сложно. Я пытался оттолкнуть, но с каждым разом меня тянуло к нему все больше и больше, но я все еще держал дистанцию. А потом он сказал, что хочет поговорить, а я назвал это ошибкой, – Феликс снова зарыдал, поджимая коленки к груди, утыкаясь в них носом. – Господи, Феликс, я повторюсь, но ты идиот. Я понимаю, что ты пытался принять свою ориентацию, понимаю, что тебе было сложно, не все могут так спокойно принять влечение к своему же полу, когда многие в обществе уверены, что это ненормально, тем более, когда ты все это постоянно слышишь вокруг. Мы люди, это нормально. Но ты думаешь, что Хенджин все это время не страдал? Он же тебе не тренажер для осознания, кто тебе больше нравится: мальчики или девочки. Он тоже человек, Феликс. Ты делал ему больно, пока пытался самоопределиться, понимаешь? Он ведь тоже боялся с тобой заговорить на эту тему, думал, что навредит, хотя ты тоже ему нравишься, – вздыхает Минхо. – Нравлюсь? – шепчет Феликс, вытирая слезы с веснушчатых щек. – Хенджин не из тех, кто будет целоваться просто так. Он романтик до мозга костей. Конечно, дебила кусок, ты ему нравишься. – О, Господи... Я правда идиот. – Ты определился с собой? Феликс задумался. Готов ли он принять то, что ему нравится парень? Сейчас, после разговора с Минхо, в голове стало чуточку яснее, а на душе немного спокойнее. Быть геем или бисексуалом же неплохо, он никогда так не считал, в любви вообще нет ничего плохого, а какая разница, кому ты ее даришь? Девушке или парню – это, в любом случае, прекрасное и волшебное чувство. Феликс улыбается, думая, что дарить любовь и заботу Хенджину – невероятно круто. – Мне кажется, да. Честно, я сейчас вообще думаю, почему я себя так накрутил изначально, ведь я всегда к людям с нетрадиционной ориентацией спокойно относился, но это, наверное, страх непринятия, навязанный обществом. Не знаю, в общем. Со стороны поддерживать как-то проще, а потом ты вдруг сам с этим сталкиваешься и это кажется таким... странным? – Феликс, все нормально. Ты – человек, мы все с загонами, сами себе проблемы придумываем, но главное, ты все понял. Тебе нужно поговорить с ним. – А не слишком поздно? – тихо спрашивает блондин, закусывая губу. – Он же на свидании был, все дела... – Поговорить никогда не поздно. Тебе, в любом случае, надо с ним объясниться, а дальше, я думаю, вы разберетесь. После разговора Феликсу гораздо лучше. Он безумно благодарен Минхо за то, что выслушал его, не пытался осудить, лишь хотел помочь и, кажется, у старшего это неплохо получилось. И почему он раньше просто не поговорил с кем-то? Может быть, было бы чуточку проще. Ли умывается, отмечая, что его лицо немного опухло, а глаза красные, как у алкоголика. Но сейчас это его мало волновало. Вернувшись в комнату, он уткнулся в телефон, рассматривая открытый диалог с Хенджином. Что он ему скажет, как? Но Минхо прав, он должен хотя бы извиниться за свое отвратительное поведение.

Феликс: Мы можем поговорить?

Он ждет ответа всю ночь, но сообщение остается непрочитанным.

***

Хенджин не отвечал на его смс и в компании тоже не появлялся, вечно сливаясь, якобы у него дела и завал по учебе. Все гаденько хихикали, подмечая, что, походу, нашел себе кого-то и про друзей забыл. А Феликсу было больно, до чертиков, хотя он не имел права обижаться. Ли забыл, когда его ночь за последнюю прошедшую неделю проходила без слез, пока глаза цеплялись за единственное воспоминание о Хване – портрет.

Минхо: Это его адрес. Он точно дома и точно один. Вы два идиота, бесите меня оба. Не упусти этот гребанный шанс, иначе я закапаю ОБОИХ.

Феликс на автомате натягивает на себя джинсы с толстовкой, накидывает на растрепанные волосы капюшон и вызывает такси. 20 минут дороги кажутся ему бесконечно долгими, но вот он стоит около двери его квартиры и не решается нажать на звонок. Он примчался сюда на адреналине, а сейчас внутри все колотилось от страха и непонимания, что делать. Но пути назад нет, он и так слишком долго вел себя как последний придурок. Он нажимает на звонок трясущимися пальцами, нога нервно дергается. Через пару мгновений дверь открывается и перед ним стоит Хенджин. Милый, домашний Хенджин, одетый в спортивные штаны, старую футболку, измазанную красками, волосы растрепанны, а в руках кисть. Рисовал. – Феликс? – он явно удивлен, потому что ну точно не ожидал увидеть Ли здесь. Они ведь, вроде, уже все решили. – Ты как здесь оказался и зачем? Откуда ты знаешь мой адрес? – Хенджин, пожалуйста, давай это все потом. Мне надо с тобой поговорить. Я если не выскажусь, я взорвусь. Мне так нужно много тебе сказать, – блондин быстро тараторил, буквально на одном дыхании, что Хенджин с трудом улавливал суть его слов. – Проходи, – темноволосый пропустил Феликса в квартиру, тихонько закрывая за ним дверь, прислоняясь к ней спиной. – Если честно, я не горю желанием с тобой что-то обсуждать, но окей. Я слушаю. Говори. – Юноша откладывает кисть на тумбочку в прихожей, складывая руки на груди. Ну да, Феликс, а ты на что надеялся? Что он, как в дорамах, сразу сгребет тебя в объятия или сам в ручки кинется? – В общем, Хенджин. Я хотел извиниться. За все... – Ты уже извинился, – хмыкает брюнет, вспоминая их последний диалог в чате, откидывая голову назад. – Хенджин, пожалуйста, дай мне слово и я уйду. Мне нужно тебе это сказать, иначе я точно сойду с ума. Ты мне нравишься, Хенджин, с первой встречи. Я тебя когда увидел, голову потерял, буквально, – Феликс усмехается. – Но я никогда не испытывал интерес к парням, понимаешь? Я всегда был с девушками, я думал об отношениях с ними, о семье и тому подобное. Для меня это было что-то новое и непонятное. Я все пытался прислушаться, что это такое, но не понимал, только с ума сходил больше. А потом целовал тебя и плавился, но мой мозг все еще отказывался принимать факт того, что мне нравятся мужчины, – он делает небольшую паузу, чтобы набрать в грудь воздуха. – Я сопротивлялся, думал, что это наваждение, боялся, как все воспримут, я даже себя боялся. В общем, да, мне было сложно принять немного нового себя, – он опускает голову, теребя край своей толстовки. – Я не должен был с тобой так поступать, поэтому прошу прощения, ты тоже человек со своими чувствами, а я думал только о своих, как чертов эгоист. То, что у меня такие тараканы в голове – не твоя вина. В общем, вот, да, – Феликс все еще стоял, опустив голову, ожидая каких-то действий со стороны Хенджина. – Феликс, посмотри на меня, – тихо говорит Хван, оказываясь чуть ближе, его руки аккуратно берут маленькие ладошки блондина в свои чуть сжимая. Юноша поднимает глаза, сталкиваясь с карими, словно тягучий горячий шоколад. – Ты правда готов к этому? Ты ведь тоже мне нравишься, понимаешь? Но я не хочу быть с человеком, который будет меня бояться или стыдиться. Я все понимаю, все твои сомнения, это нормально. Мы ведь все загоняемся по той или иной причине. Но я не хочу жертвовать собой и своими чувствами тоже. – Хенджин, я не обещаю, что буду идеальным, но ты мне правда нравишься. Я говорил, что с ума схожу из-за тебя, мне крышу сносит так, как никогда не сносило. Я буду очень стараться, если ты мне дашь шанс. – Обещай мне только то, что ты всегда будешь говорить со мной, если у тебя будут какие-либо сомнения, – Феликс лишь кивает ему в ответ, слабо улыбаясь, а потом ощущает, как чужие ладони касаются его щек. Глаза напротив изучают черты лица, пальцы мягко поглаживают кожу, а потом расстояния между их лицами сокращается и они, наконец, целуются. Нежно, аккуратно, будто впервые. Внутри приятно растекается тепло, обволакивает все тело, заставляя расслабиться. Руки Феликса обхватывает шею Хенджина, притягивая его еще ближе, а пальцы зарываются в темные волосы на затылке. – Я спросить хотел, – отрываясь от губ Хвана, произносит светловолосый, гаденько так улыбаясь. – Как там твое свидание? – О, Боже, Ликс, ты серьезно? Сейчас? – Хенджин отталкивает от себя парня и уходит в комнату. Феликс лишь смеется, проходя за ним. – Хочешь действительно знать? – Очень. – Никак. Я вот все твои портреты рисую, какое, блядь, свидание? Я сбежал оттуда через час. – Мои портреты? – Ли оказывается в небольшой гостиной, что совмещена с кухней. Посреди, прямо напротив окна, стоит мольберт, везде краски, кисти, а на холсте он. – Да, ты же мне тоже сразу понравился, твои веснушки мне голову снесли. Ты такой милый, крошечный, не могу просто. Затискать хочется. Ты иногда так улыбался, что мне в руки скетчбук сразу взять хотелось, чтобы запечатлеть твою улыбку не только в своей памяти. Я поэтому тебе портрет подарил, хотел, чтобы ты видел себя всегда таким солнечным, – улыбается Хван. – О, Боже, Хенджин, – Феликс закрывает лицо ладошками, чувствуя, как горят щеки. Даже самый спелый и сочный помидор с ним бы сейчас вряд ли сравнивался по оттенку. – Ты правда романтик до мозга костей. Минхо был прав. – Ах, Минхо. Полагаю, этот гаденыш слил тебе мой адрес, да? Ладно, я прощу ему это, потому что теперь могу свободно тебя целовать, – брюнет падает на диван, утягивая Ли за собой и снова целует, на этот раз более открыто, мокро и пошло, сплетаясь языками. В какой-то момент их руки гуляют вдоль тел друг друга, поглаживая кожу, ощущая мурашки под кончиками пальцев. Становится жарко, а внизу тянет явным узлом возбуждения. – Ликси, если мы сейчас не остановимся, то мне, кажется, закончится все кроватью. А мне не хочется торопить... – Хенджин, мне кажется, в событиях мы немного опаздываем, а не торопимся, не находишь? – Ты 10 минут назад говорил мне о сомнениях в своей ориентации, – смеется Хван, пальцами пробираясь под толстовку. – А я больше не сомневаюсь, – Феликс перебирается на колени брюнета, ладошками обхватывая его щеки. Снова громко целует, облизывая поочередно нижнюю и верхнюю губу, чуть прикусывая, а затем проникает в рот своим языком, очерчивая ровный ряд зубов. Ли не был ханжой и целовался миллион раз, но это, без всяких сомнений, лучшее, что случалось с ним. Хенджин сжимает бедра младшего, срывая с губ того тихий стон, осторожно опускаясь поцелуями на шею. Феликс запрокидывает голову, растворяясь в ощущениях, готовый полностью отдаться в его руки.

***

Все возвращается на круги своя. Парни, как обычно, сидят в кафе после пар, что-то слишком громко обсуждая, когда раздается звон колокольчиков, оповещая о новых посетителях. Шесть пар глаз интуитивно смотрят на вход и замирают, когда видят Хенджина и Феликса, что держатся за ручки и над чем-то глупо хихикают. Минхо лишь улыбается. – Я так понимаю, вы теперь вместе? – спрашивает Ли старший, когда ребята садятся за стол и со всеми здороваются. – Ага, – спокойно отвечает блондин, укладывая голову на плечо Хенджина. Последний откидывается на спинку стула, чмокая своего парня в висок. – Подожди... Вы... – начинает Джисон, прищурив глаза. – Мне казалось, что вы ненавидите друг друга. Ну, Ликс так точно. Какого хера? Когда вы успели настолько спеться? – Да вы, блядь, дебилы невнимательные, – закатывает глаза Минхо. – А еще, Ликси, засосы надо прятать получше, – смеется парень, замечая, как краснеет новоиспечённая парочка.