Московские и все их составляющие

1961 год. Советский Союз. Москва

Репортёр вошёл в помещение, оглядывая присутствующих. Взгляд серых и, по-мышиному маленьких глазок за стёклами очков, упал на Москву. Столица сидел с прямой спиной и держал в руках листы бумаги, вчитываясь в сценарий. Хмурясь, он даже не взглянул на пришедшего ведущего. Проведя рукой по коротким и до неприятного колючим волосам, Михаил наконец поджал бледные губы и встал, протягивая крепкую мозолистую ладонь для рукопожатия. Одетый в военную форму, столица коротко хмыкнул и сел за стол посреди комнаты. Работники радиостанции возились с проводами. Это действовало на нервы. Слишком долго. Слишком шумно. Слишком.. - Мы скоро начнём? У меня плотный график. - будто отрезал. Из раздумий вырывая репортёра, Московский поморщился и мужчина, на вид средних лет, сел напротив. - Конечно! Но разве мы не дождёмся ещё одного человека? - Слегка натянув коричневый рукав костюма, мужчина протёр стекла очков и шмыгнул носом, - Вы уверены, что он появится? Я наслышан об успехах вашего сына, однако его характер... - Вот раз слышали - держите язык за зубами, товарищ, - сверкнув глазами, гаркнул Московский. Не прошло и семи минут, как в студии, без официального приветствия, а уж тем более стука, появился юноша. На вид ему и семнадцати не было. Улыбаясь, он сложил руки на груди и заговорчески ухмыльнулся. На груди блестели и позвякивали значки с музыкантами, крышками от минералки и просто перекрашенные кусочки плитки со стойки. Штанины у джинс фасона клёш были распороты, оголяя щиколотки, а вместо протертых колен красовались яркие вставки из другой ткани. И это бы ладно.. Да только волосы. Такие же, как и у всех Московских - пшеничные, блестящие.. Но до ужаса длинные. Кончики почти закрывали плечи, а на лоб падала воздушная чёлка, не давая поймать взгляд небесных глаз. Начёс не столь заметен за волнистыми и лёгкими волосами, однако так или иначе прослеживался. С появлением парня в душой студии запахло апельсиновым сиропом, который добавляли в содовую, и польским духами в легендарном флаконе в виде розы. - Я не сильно опаздал? - усадиваясь на стул возле отца, неизвестный пока что никому юноша, закинул ногу на ногу. - Нет. Ты почти вовремя. Мы можем начинать, - обернувшись на младшего, столичный подметил внешний вид, почти полностью состоящий из американской, откровенно вызывающей и, по мнению советского человека, уродливой одежды, но ничего не стказал, лишь кивая на какую то мысль, быстро промелькнувшую в голове Тем временем ведущий обратился к пришедшему. - А вы, я так понимаю, Пётр Михайлович Московский? - протянул руку, на что Подольск слабо сжал её и дружелюбно улыбнулся, - Константин Викторович. Итак. Через несколько минут начнётся эфир. Вы можете отвечать на мои вопросы согласно сценарию или.. - Мы знаем, - вновь рубит умиротворение Москва и Подольск согласно кивает, - начинайте.

***

По окончании "допроса", который, кстати, показался Петру крайне скучным, юноша поднялся и выхватил со стола несколько конфет, кладя их в один из многочисленных карманов, а после, не церемонясь, извлёк из кожаной почтальонки, поставленной на диванчике в углу студии, пачку сигарет и спички, медленно закуривая. Пока отец о чем то разговаривал, подмосковный город, без особого стеснения, встал у окна, водя тонким пальцем по стеклу. Он видит кремль, тверскую улицу, центральные магазины.. "Ой, а вон там.. Там зефир вкусный продают! А та-ам живёт Алла Пугачева. Помню, как ел клубнику у неё на кухне.. Хм, а когда приедет Николай Иванович? Если к праздникам, то его заселят в "Пекин" или в "Украину"? И почему бы отцу не сделать гостиницу.. Ну, например, Минск? Или? Беларусь? А если.. " - Пётр! Пётр! - грозный голос отца вырвал из раздумий. Прижавшись к стеклу и закрывшись руками так, чтобы не видеть отражений, младший из блондинов совсем замечтался, - Ты идёшь или нет? Мы закончили. Давай быстрее. Ну конечно. На улице ждала машина, а отец уедет в Ленинград. Чем он там занимался - Пётр не знает. Скорее всего, деловые вопросы. Ему нельзя общаться с Александром Петровичем. Бывший Санкт-Петербург, хотя отец его за такие слова за уши оттаскивает, он же Александр - предатель родины и враг народа. Подольск не знает почему. Точнее.. Он знает, но не говорит о тех днях так давно, что уже и забыл. О существовании Империи, о своих родителях, обо всем. А ему и не надо. У него сейчас квартира от государства, учёба в МГИМО и отец, который его всем обеспечивает.

***

Вот он сидит внутри "Москвича", а глаза уже слипаются. Из рук выпадает заграничный журнал с накрашенными и пышногрудыми блондинками, что с ума сходили при виде парней в свободных штанах, плетёных браслетах и банданах. Светлые ресницы опускаются, а рот чуть приоткрывается. Зубочистка, пришедшая на место сигареты, выпадает, скатываясь с сиденей и Московский засыпает. Сегодня он слишком устал, чтобы слушать ворчание отца и шуршащие песни советской эстрады