Приглашаю целоваться в комнате хозяина

      Вечеринка на другом конец города в этот раз попадает на жаркую и душную пятницу. Хёнджин уже ненавидит её и жалеет, что не передумал в последний момент, но послушно плетётся вслед за друзьями, обмахивая себя ладонью. В этом магазинчике на заправке даже нет кондиционера — видно, все вложения идут только в закупку топлива.       — Вы хоть что-нибудь выбрали, голубки? Нам уже надо быть у этого Лино, — рявкает он, когда Джисон с Чонином снова виснут друг на друге вместо того, чтобы выбирать перекус, ради которого сами же и зашли. Джисон тут же, не глядя, хватает пачку орешков с какой-то вырвиглазной глазурью (вроде бы, чили) и пакет чипсов следом.       — Не гунди, — скалится Чонин, обвивая Джисона рукой за плечи, и оборачивается стрельнуть глазами. — И не завидуй.       — Больно надо, — фыркает Хёнджин, замечая на полке товаров маленькие принглс и стягивая одну баночку. Подставляет её к покупкам Джисона, за которые платит Чонин, и на недовольный взгляд пожимает плечами. — Плата за объезд моей малышки.       Чонин закатывает глаза, но безропотно оплачивает ему чипсы. Ему особо некуда деваться — возможность посидеть на водительском сидении хёнджиновой тачки стоит многого. Он отдаёт баночку прямо в руки, остальное сгребая в пакет; Джисон, конечно же, раньше всех на улице. Парни выходят к нему на палящее солнце, напяливая каждый свои очки.       — Классная тачка, — слышится сбоку, когда Хёнджин уже собирается завалиться назад на пассажирское.       Он оборачивается, упираясь взглядом в машину соседа, хмыкает, а после поднимает взгляд на собеседника. И… вау. Хёнджин всегда знал, что он красив, но никогда не считал себя кем-то, на кого можно смотреть без остановки и не насмотреться. А вот парень напротив выглядит как раз таким: Хёнджин смотрел бы на него веками.       — Милашка, ты во мне дыру протрёшь, — парень смеётся, чуть сморщив свой прямой острый нос и прищурив раскосые глаза. Джисон с Чонином хихикают, наблюдая, и Хёнджин чувствует, что, кажется, краснеет. Не смущался он уже лет десять.       — Не знал, что здесь так популярен Веном, — бормочет он, указывая на машину — такую же, как его собственная, только тёмную.       — В этой округе он только у меня, — улыбается незнакомец. — Здесь в принципе мало кто увлекается заездами. Твоя малышка?       — Ага, — кивает Хёнджин, любовно погладив крышу ладонью. — То есть ты понял, что мы не местные?       — Ага, — тот ему вторит, не убирая улыбки, и скользит с головы до ног заинтересованным взглядом. — Я слышал, вы едете в дом Лино? Кто вас позвал?       — Мы с Чаном, — Хёнджин поджимает губы, не зная, как ещё продолжить этот разговор. В заезды этого района он не вхож и вряд ли когда пересечётся с парнем снова. — Ну, мы поехали тогда.       — Стой! — выпаливает незнакомец. —Я, вообще-то, хотел спросить твоё имя, красавчик. И номер.       Джисон с Чонином тихо улюлюкают за хёнджиновой спиной, и тот не шикает на них только потому, что незнакомец не слышит их из-за расстояния.       — У Чана бы и спросил. Или у Лино.       — Знаешь, сколько там народу? — усмехается парень, поправляя на макушке свои очки. — Я бы искал тебя или Чана всю вечеринку. И вообще, я и есть Лино.       — Ты хозяин дома? — прищуривается недоверчиво Хёнджин. — Но вечеринка уже началась.       — Чану я доверяю даже больше, чем своему брату, — Лино подмигивает — совершенно очаровательно для слабого до красивых парней сердца Хёнджина — и снова спрашивает. — Так что, скажешь своё имя? Дашь номер?       Поразительная наглость. Но совершенно очаровательная, как и подмигивания. Хёнджин думает недолго и уже расплывается в хитрой ухмылке, открывая пассажирскую дверь.       — Победишь в заезде до твоего дома — там и посмотрим.       Лино смотрит на него неотрывно пару секунд, приподняв в немом вопросе брови, но, в конце концов, кивает.       — Идёт. Но учтите: здесь предел в двести.       Чонин, уже ожидающий на переднем сидении, показывает лаконичное «ок» и заводит мотор.       — Он же и так выиграет, он здешний, — оборачивается к Хёнджину Джисон. — В чём подвох?       — Да никакого подвоха нет, — хмыкает Чонин, когда Хёнджин просто жмёт плечами. — Он запал на этого парня, поиграться захотелось.       Джисон философски выдаёт «нет, ну а кто бы не запал», но Чонин, игнорируя, сообщает только о своей готовности.       — Только аккуратней, — Хёнджин, конечно, говорит это больше для вида. Чонин способный малый и, хоть и новенький у них на гонках, к езде подходит со всей серьёзностью. Проигрывал в заездах он разве что старожилам типа Чимина и Наён, да Хёнджину пару раз — и то, скорее, из-за излишних переживаний о сопернике. Ему Хёнджин может доверить не только сесть за руль своей тачки, но и себя с Джисоном в качестве пассажиров.       Чонин счастливо жмёт на газ, за секунду отрываясь от соседского автомобиля, в котором только завёлся мотор. Хёнджин успевает заметить растерянное лицо Лино, прежде чем тот, спустив свои очки обратно на переносицу, хватается обеими руками за руль. Джисон выкрикивает что-то, высунувшись в окно, машет ему ладонью, самодовольно улыбаясь, и падает обратно на сиденье. Хлопает ладонями по бёдрам Чонина, обтянутым очередными узкими джинсами, получает шлепок ладонью Чонина в ответ. Они такие игривые даже на скорости, стремительно приближающейся к ста шестидесяти, и Хёнджин даже немного завидует. Лицо Лино, догоняющего их на своей малышке, не хочет уходить из головы: эти раскосые глаза — не то лисьи, не то кошачьи — пухлые губы, искривлённые в усмешке, и, чёрт, у него даже эта самая переносица красивая. С него бы гипсовые бюсты лепить и ставить в музеях.       — Ого, он хорош, — тянет Чонин, когда чужой автомобиль равняется с их собственным. Хёнджин успевает разглядеть сосредоточенное на дороге лицо. Это даже немного льстит, хотя он уверен, что Лино не тупой и сразу понял, что заезд не стоит огромной затраты сил.       — Прибавь, — командует Хёнджин, наблюдая, как стрелка скорости ползёт вверх. Они совсем немного отрываются от чужой тачки, но спустя пару десятков метров вновь равняются. Лино, конечно же, знает дорогу вдоль и поперёк, едет увереннее Чонина раза в три, и Хёнджин ненароком думает о том, как бы Лино показал себя у него на заезде.       — Что за херня? Даже будучи здешним, он слишком хорош, — Чонин бормочет, явно раздражаясь, и выжимает ещё больше скорости. Отметка ползёт к двумстам, что на незнакомой местности, пусть ровной и безлюдной, слишком опасно. К тому же, Лино предупредил, что двести здесь — край. Иногда Хёнджин забывает, что Чонину можно доверить тачку только в том случае, если его не утянет в пучину азарта. Даже Джисон, кажется, напрягается, пытаясь успокоить его поглаживаниями по бедру.       — Сдавай, — влезает Хёнджин. Младшие оборачиваются на него на долю секунды, бросая недоуменные взгляды. — Давай-давай. Ты же не конкурент местному. Не хватало ещё куда влететь.       Чонин фыркает недовольно, но послушно сбавляет скорость, останавливаясь на метке в сто пятьдесят. Лино, кажется, тоже сдаёт — специально, конечно же — и почти равняется с ними, удерживая лидерство всего на каких-то паре сантиметров. Так они и доезжают до богато обустроенного коттеджа, во дворе которого золотая молодёжь уже вовсю охлаждается от знойной жары, облепив бассейн. Джисон, завидев его, блаженно стонет. Чонин сбавляет скорость постепенно, почти вровень с Лино, но тот всё равно глушит мотор на секунду раньше.       К его тачке уже подбегают друзья, тянут только вышедшего за собой; тот роняет растерянный взгляд на вышедшего из своей машины Хёнджина и в конечном итоге позволяет толпе увести себя во двор. Джисон с Чонином уже продали своё внимание бассейну и пробираются к нему, Чан явно где-то внутри дома. Хёнджин на входе забирает у официанта — чёрт, здесь даже официанты ходят — стакан с каким-то дорогим виски и заходит в дом, осматриваясь. Как и предполагалось, всё дорого-богато и по последнему слову модерна; было бы странно, не соответствуй дом дорогому суперкару во владении. Музыка из колонок бьёт по ушам — летняя, танцевальная и освежающая— пока Хёнджин тянет свой напиток. Вечеринка явно хорошая, но почему-то без Лино под боком становится унылой. Хёнджин успевает опустошить три стакана, любуясь неоновой, встроенной в потолки подсветкой, когда со спины на него наваливается тело.       — Упс, — тянет тело голосом Лино и обвивает Хёнджина поперёк талии. — Вот я тебя и нашёл. И даже имя узнал, Хван Хёнджин.       Оказывается, Лино ниже его аж на пять сантиметров, если не больше, и имеет родинку на носу. Зато руки — явно из качалки. Он настолько во вкусе Хёнджина, что от бабочек в животе становится больно.       — А своё ты мне, кстати, так и не сказал. Настоящее, имею в виду.       — Не очень люблю его, — усмехается Лино. — Слишком распространённое. Ли Минхо.       — Красивое же, — возмущается Хёнджин и перехватывает парня одной рукой, когда тот немного заваливается набок. В другой руке полупустой (четвёртый по счёту) стакан виски, уже потерявший свою изначальную привлекательность.       — В меня сразу влили шесть шотов, так что я немного пьяненький, — хихикает Минхо, прикрываясь ладонью, и икает. Наваливается на плечо, цепляясь за него своими цепкими пальцами, и жарко выдыхает в ухо. — И хочу целоваться. С тобой.       Хёнджин чувствует, как по его телу проносятся заряды тока. Тело Минхо в такой непосредственной близости совсем не помогает от ненавистной жары, но почему-то изначальная неприязнь к этой самой жаре забывается с каждым нечаянным мазком влажных губ по коже.       — Тебя не учили, что целовать кого-то пьяным плохая идея? — хрипит он, но, вопреки своим же словам, поддаётся, когда Минхо тянет его за собой на второй этаж.       — Но я бы тебя и трезвым поцеловал, — тот смеётся в ответ и ведёт вглубь коридора. Второй этаж дома выглядит более живым, чем вычурный модерн первого, а останавливаются они и вовсе возле обклеенной стикерами и фотографиями котов двери. Минхо цепляет кончики его волос, обнимая, и хлопает глазами. — А знаешь, что целоваться на вечеринке в комнате хозяина — очень хорошая идея?       — Так ты и есть хозяин.       — Ага, и я приглашаю тебя целоваться в моей комнате.       В подтверждение своих слов Минхо распахивает дверь, позволяя Хёнджину увидеть часть кровати с разноцветным спальным бельём и плазму, занимающую половину стены.       — Ну, раз уж ты выиграл наш мини-заезд… Не могу отказать.