Girl of my dream

У тебя самые обычные глаза И твой ебучий красный шарф меня только душит А твоя очень глубокая душа, оказалась не глубже лужи.

      Драко ненавидит Хогвартс. Все в нем напоминает ему о том, какой он жалкий, как недостаточно хорош, чтобы быть сыном своего отца и в особенности о том, что его семья всегда была не на той стороне. Сейчас чистота крови волнует его меньше всего. Из всех его проблем, эта кажется просто смешной. Он видит ее лохматую макушку рядом со своим купе. Казалось бы, оставь в покое уже эту девчонку, но мерзкий голос в голове шепчет, чтобы он сказал ей что-нибудь отвратительное, чтобы она обратила на него внимание, чтобы зашипела в ответ, чтобы расплакалась от обиды. Однако проходя мимо он лишь больно толкает ее плечом и бросает что-то вроде: «смотри куда идешь» и удаляется так же быстро, как появился, даже не обращая внимания на ее возмущения. Снова они сталкиваются уже в Хогвартсе. На входе в Большой зал: какой-то мальчишка случайно толкнул ее на Драко. Он подхватил ее за плечи исключительно потому, что реакция ловца не позволила бы не среагировать. Это был лишь рефлекс, ничего больше. Тогда он впервые коснулся ее. Впервые почувствовал запах ее шампуня: персик и что-то цветочное, что именно он не разобрал. Да и не хотел разбирать, ему все равно на какую-то гряз… девчонку. Даже в собственных мыслях язык больше не поворачивался назвать ее грязнокровкой. Не после того, что произошло в Малфой-меноре. Ее крик до сих пор иногда эхом отдавался в барабанных перепонках. Она испуганно подняла свои карие глаза на него и уже ожидала выслушивать длинную тираду его оскорблений в ее сторону, уже готова была бросится в бой, словно дикая львица, отстаивая свои границы, но он лишь смерил ее взглядом холодных серых глаз. — Осторожнее, Грейнджер. — вот и все что он сказал ей. Никакой ярости, никаких оскорблений, никаких упреков. Казалось он вообще не испытывает никаких эмоций. Лицо все такое же серьезное и невозмутимое, а во взгляде лед и пустота. Гермиона сразу заметила изменения в своем однокурснике, хоть они и не были никогда близки, и не будут, мысленно добавляет Гермиона. Еще тогда в поезде она поняла, что это больше не тот задира Малфой. Словно за лето из него высосали все, что делало его живым человеком, с живыми эмоциями. Вместо этого оставили лишь пустую оболочку. Он был все также аристократичен, все также высокомерен, но что-то в нем исчезло навсегда. В тот день она поставила себе целью выяснить, что же изменилось. На общем ужине, она кидала быстрые взгляды за слизеринский стол. Найти его в толпе змей оказалось легче легкого, практически все в замке обходили его стороной. Что было странно, ведь родители многих из них служили Темному Лорду во время Войны. Рядом с ним сидели лишь три человека, Гермиона сразу узнала в одном из них Теодора Нотта, с которым она познакомилась на вокзале, справа от Драко сидела Пэнси Паркинсон, а рядом с ней Блейз Забини. Никого из них, кроме Тео, она не знала лично, но судя по картине, открывшейся перед ней, можно было сказать, что они хорошие друзья. Пэнси что-то весело щебетала рядом с ним, Блейз тоже активно участвовал в дискуссии с Теодором, только Малфой сидел с отстраненным выражением лица и вяло ковырял вилкой овощи. Вдруг он поднял глаза и случайно наткнулся на изучающий взгляд карих глаз. Гермиона не отвела взгляд, надеясь хоть таким образом вызвать у него эмоции, однако Драко лишь слегка приподнял бровь и переключил свое внимание на что-то рассказывающего Тео. Сложно сказать, что почувствовала Гермиона в тот момент, но это странное чувство не покидало ее до следующего утра.

***

На следующей неделе после того случая, Гриффиндору и Слизерину ставят совместную пару по Трансфигурации. Гермиона думает, что это хорошая идея. Все же негласную войну между факультетами пора прекращать, а еще это хорошая возможность снова понаблюдать за поведением Малфоя. Как бы она не отнекивалась, но значительную часть ее мыслей теперь занимал этот высокомерный блондин. Ни одна ее догадка по поводу его поведения ни разу не подтвердилась и каждый раз разбивалась вдребезги о скалы суровой реальности и его отстраненности. В кабинете оба факультета разделились и сели по разные стороны друг от друга. Гриффиндорцы старались даже не смотреть в сторону змеиного факультета, а те в свою очередь лишь изредка бросали недовольные взгляды и морщили свои аристократические носы. Гермиона по привычке заняла вторую парту, Гарри и Рон сразу за ней. Стараясь остаться незамеченной, она осторожно повернула голову назад, ища взглядом блондинистую макушку. Он сидел на последней парте совершенно один. Малфой сложил руки на парту и уткнувшись лицом лег на них. Он не видел ее, поэтому Гермионе стало чуть легче, но после ее догнало осознание, что должно быть Драко плохо спит, раз сейчас пытается урвать хоть кусочек сна. Ей вдруг на секунду стало его жаль, но девушка быстро отмела эти мысли в сторону. Переведя взгляд, она заметила, как за ее действиями внимательно следит пара синих глаз. Теодор, ловя ее взгляд игриво подмигнул ей, а после повернулся назад, ища того, на кого было направлено внимание гриффиндорской принцессы. Гермиона быстро отвернулась и лихорадочно стала листать страницы учебника. Вскоре дверь кабинета отварилась и в кабинет быстрым шагом зашла профессор МакГонагалл. Она критичным взглядом осмотрела присутствующих и покачала головой. Профессор явно была не рада атмосфере, царившей в классе. — Дорогие студенты факультета Слизерин и Гриффиндор, прошу вас на моих занятиях забыть о всех своих неприязнях друг к другу. Школа Чародейства и Волшебства Хогвартс не приемлет ссор и вражды между своими подопечными. В связи с этим, на моем предмете у вас будет особенный порядок распределения мест. — профессор взяла в руки большую чашу, в которой виднелись небольшие бумажки. — Сейчас, каждый из вас по очереди будет вытаскивать кусочек пергамента, на котором сможет увидеть имя своего будущего соседа по парте. Таким образом, каждый раз приходя на Трансфигурацию, вы должны занимать место, которое получите сегодня. За нарушение этого правила оба факультета будут оштрафованы баллами. Все ясно? — поправляя очки и внимательно заглядывая каждому студенту в глаза, интересуется Минерва и, удовлетворенная короткими кивками с их стороны, отправляет зачарованную чашу по воздуху в глубь кабинета. Гермиона тянет бумажку третьей. Честно говоря, сначала она посчитала идею профессора МакГонагалл очень интересной, но увидев имя, написанное на пергаменте, готова была получить все штрафные баллы от профессора. Она с опаской оглядывается назад, туда где раньше спал слизеринец, сейчас же, прочитав имя, он сдвинул брови к переносице и поднял серые глаза, забегал ими по классу, пока не наткнулся на нее. Молча он встал со своего места и направился в сторону Грейнджер. Гермиона почувствовала себя ужасно неловко, когда Малфой не спеша положил на парту перед ней сначала свой учебник, потом перо, а после сел на соседний стул. Он взглянул на нее всего раз, когда только раздали имена. Оставшееся занятие Драко аккуратным каллиграфическим подчерком выводил конспект лекции, удивительным образом успевая ловить каждое слово профессора.

***

Драко спокойно шел по коридорам подземелий, после дополнительных вечерних занятий у профессора Снейпа по зельям, когда услышал тихие стоны и причмокивающие звуки. Он сбавил шаг и стал оглядываться по сторонам, убеждаясь в том, что помимо сладкой парочки и его в это части замка никого нет. По мере приближения к нише, скрытой от чужих глаз большой портьерой, предвкушение чужого стыда все сильнее ощущалось в его теле: пальцы стали слегка подрагивать, а в глазах снова загорелся огонек интереса. Однако погас так же быстро, как только он отодвинул портьеру и увидел тех, кто за ней прятался. —Уизли, какой сюрприз! Тебе мало гриффиндорских сучек? Или тебе больше никто не дает? — ядовито бросил Малфой и ухмыльнулся, а в глазах снова мороз. — Какого черта, Малфой!? — отрываясь от юной слизеринки и краснея от накатывающей злости, пыхтит Рон. — Извини, Драко. Я, пожалуй, пойду, Рон. — тоненьким голосом тараторит она и, быстро скидывая руки Рона со своей талии и поправляя задравшуюся юбку, удаляется дальше по коридору. — Пока, Кэтти. — с усмешкой тянет Драко ей вслед и возвращает взгляд на растрепанного Рона. — Так уж и быть, я сделаю вид будто не видел этого отвратительного представления. Чтобы я больше не видел тебя здесь, Уизли. — Малфой бросает на него еще один равнодушный взгляд и, не дожидаясь ответа, уходит в сторону гостиной Слизерина. Эта совершенно абсурдная ситуация быстро отходит на второй план в сознании Драко, когда он вспоминает все, о чем говорил со своим крестным во время занятия. Гермиона совершенно сбита с толку. Вчера они как обычно сидели в гостиной Гриффиндора, попивая какао и играя в настольные игры, как вдруг дверь распахнулась и в нее влетел разъяренный Рон. Он был настолько зол, что все его лицо покрылось красными пятнами, а руки постоянно сжимались в кулаки. На вопросы своих друзей, он лишь фыркал и сыпал проклятьями на Малфоя. В тот момент Гермионе показалось очень странным такое поведение друга, ведь в последнее время блондин совершенно не обращал внимания на Золотое трио. Казалось, что Малфоя перестало волновать абсолютно все и внезапная вспышка гнева Рона могла быть вызвана только лишь чем-то поистине оскорбительным. Ее охватило жуткое любопытство: что заставило Малфоя вновь чувствовать, а тем более отвешивать прежние отвратительные комментарии? Что такого сделал Рон? Спрашивать у него самого было бесполезно, он лишь быстро отмахивался и сыпал новой порцией ругательств, из чего понять, что в действительности произошло представлялось крайне тяжело. Оставался лишь один вариант: спросить самого Малфоя. Как раз кстати пришлась совместная пара Трансфигурации на следующий день. Грейнджер не была уверена в том, стоит ли вообще обращать внимание Драко на себя. Что если, заговорив с ним, она снова вернется на несколько лет назад, когда оскорбления из его рта сыпались чаще, чем профессор Снейп добавлял лишние баллы Слизерину. Но где-то глубоко внутри она жаждала получить доказательство того, что Малфой по-прежнему что-то чувствует. Это бы значило, что Гермиона зря беспокоится о нем, что ее интерес к нему был вызван лишь неожиданным равнодушием с его стороны и ничего большего за этим не стоит. Может он просто нашел себе жертву поинтереснее? Тогда почему ей так не хочется в это верить? Гермиона зашла в класс за несколько минут до начала занятия, мадам Пинс задержала ее в библиотеке расспрашивая ее о тех книгах, которые она брала себе для легкого чтения. Она сразу заметила блондинистую макушку за, когда-то принадлежавшей только ей, второй партой. Он снова дремал, положив голову на свои руки, но в этот раз его голова была повернута в сторону соседнего за партой места. Подойдя ближе, Гермиона могла поближе рассмотреть его лицо. Оно было таким расслабленным: привычная складка между темных густых бровей разглажена, пухлые губы не искривлены в его привычной усмешке, прямой аристократичный нос не морщится в отвращении. Прядка платиновых волос спала ему на глаза и Гермиона поймала себя на мысли, что ей безумно хочется дотронуться до него. Провести пальцем по спинке носа, потом дотронутся до чуть подрагивающих ресниц, опуститься ниже и огладить острые черты скул, коснуться губ… В кабинет быстрым шагом заходит профессор МакГонагалл и магией захлопывает за собой дверь. От неожиданности девушка вздрогнула, быстро подняла голову на профессора, а когда снова опустила взгляд обратно, встретилась с грозовыми тучами серых глаз. Драко медленно выдохнул, так, что воздух коснулся непослушной копны, ниспадающей с плеча гриффиндорки, не спеша поднялся и протер глаза ото сна. Гермиона совсем забыла где находится и о своем намерении узнать больше о той ссоре между Роном и Малфоем. Все занятие она сидела как на иголках. Постоянно ерзала на стуле, поправляла подол своей юбки, теребила форменный галстук и постоянно кусала губу. Пару раз Драко бросал на нее странные взгляды, не понимая, чем обусловлено такое поведение девушки, но быстро возвращался к написанию лекции. Когда наконец прозвенел звонок, оповещающий об окончании занятия, Гермиона облегченно выдохнула и осторожно дернула за мантию уже собирающего вещи Драко. Он недоуменно глянул на нее в ответ и, сложив в сумку остатки своих принадлежностей, сложил руки на груди и чуть наклонил голову, выжидающе глядя на Гермиону. Кабинет стремительно пустел, уходившие студенты кидали заинтересованные взгляды в их сторону, что начинало немного раздражать Драко. — Чего тебе, Грейнджер? — спрашивает он, когда в кабинете не остается никого кроме них. — Я хотела спросить… то есть узнать — робко начинает гриффиндорка, но быстро берет волю в кулак и продолжает более уверенно — Что случилось в подземельях? Рон пришел злой, как будто с цепи сорвался… — Оттого что мы сидим вместе на Трансфигурации, мы не стали с тобой подружками, Грейнджер. — резко прерывает ее Малфой — Если это все, то я пошел. — приподнимая бровь добавляет он и уже собирается уходить, как настырная Грейнджер снова встает перед ним преграждая дорогу. — Но ты обязан сказать мне! — ее фраза больше походит на требование капризного ребенка, для полной картины ей не хватает только ногой топнуть. — Я ничем тебе не обязан. — холодно бросает Драко и отодвигает ее в сторону, спешно покидая класс. Это был второй раз, когда он дотронулся до нее.

***

На выходных Малфой получает письмо от матери с приглашением на очередной званый ужин, которые Нарцисса устраивает каждую неделю, дабы очистить имя великого рода Малфоев. И каждый раз Драко ищет очередную нелепую отговорку вроде: «Прости, мам, слишком тяжелая неделя. У меня много домашнего задания» или «К сожалению, на этих выходных у нас матч по квиддичу, никак не смогу приехать». И с каждым разом находить новые становится все труднее. А все потому, что он ненавидит выступать в роли домашней обезьянки: «Посмотрите, какой у меня сын, между прочим, он один из лучших на своем потоке», «Драко, дорогой, а ты уже думал над созданием своей семьи, уверена в Хогвартсе учится достаточно чистокровных аристократок» и миллионы подобных вопросов, на которые он должен с вежливой улыбкой отвечать. Ведь, «Драко, ты же наш наследник, прояви уважение к гостям!». Дорога от совятни занимает не так много времени, но легкий ветерок так приятно холодит кожу, что Драко чувствует облегчение. Оно длится всего пару минут, но они так необходимы ему сейчас. Погруженный в свои мысли, он доходит до главного входа в замок, поднимается по крутой винтовой лестнице на первый этаж и замирает, слыша знакомые голоса. Золотое трио. Дуо, если быть точнее. Малфой раздраженно закатывает глаза. На часах около часа дня, в это время все студенты обычно гуляют в Хогсмите, лопают конфеты из «Сладкого Королевства» и наслаждаются вкусом сливочного пива в «Трех метлах», но никак не спорят, стоя посреди холла. Спорят? Слизеринец недоуменно сводит брови к переносице, слыша, как за поворотом на повышенных тонах разговаривают Грейнджер и Вислый. О чем вообще они могут спорить? Не поделили свою подружку Поттера? Он усмехается последней мысли и прислушивается к разговору: — Как ты могла, Гермиона? Они ведь наши враги! — вопит рыжий и Драко почти с точностью может сказать, что из его рта прямо сейчас-таки брызжет слюна. — Какие враги, Рон!? Враги у нас были только на поле боя! Они такие же дети, как и мы! Им тоже пришлось повзрослеть! —голос Грейнджер звучит грозно, но в нем слышится горечь и глубокая обида. — Да большинство из них при первой же возможности побежало бы к Темному Лорду, если бы тот был жив! Большинство из них дети Пожирателей, как ты не поймешь! — Нет, как же ты не поймешь! Нельзя судить о людях по их родителям! — Значит, ты теперь и Малфоя станешь защищать!? Этого мерзкого слизня! Он первый бросил нас, поджав свой трусливый хвост! — услышав свое имя, Малфой напрягается сильнее и думает о том, что пора прекращать этот цирк. — Ты не знаешь, о чем говоришь! — Да очнись ты наконец! — Уизли делает шаг ближе к Гермионе и поднимает руку, замахивается, готовый дать девушке пощечину. Гермиона закрывает глаза от страха и сжимается в маленький комочек. Ей и в голову не приходит мысль достать палочку, чтобы защитить себя от лучшего друга. Бывшего лучшего друга. Но проходит секунда, другая, а резкой боли так и не наступает. Она осторожно открывает глаза и замирает, встречаясь взглядом со знакомыми серыми льдинками. Сейчас в них полыхает огонь ярости и ненависти. — Уизли, ты совсем конченный!? — рычит Драко и сильнее сжимает его поднятое вверх запястье. Рон испуганно оглядывается и его только сейчас накрывает осознание того, что он только что хотел сделать. Он быстро переводит растерянный взгляд с Драко на Гермиону и пытается вырвать свою руку из цепкой хватки Малфоя. Не дожидаясь его ответа, Драко со всей силы бьет того в нос и кровь тут же брызгает из носа Уизли, окропляя одежду и пол вокруг них. Малфой чувствует боль в кулаке, но приятное удовлетворение растекается по его телу. Рон хватается за лицо обеими руками, бормочет извинения себе под нос и сбегает вниз по винтовой лестницы, откуда только что появился Драко. Наступает резкая тишина. Но до слуха блондина доносится тихий всхлип и только сейчас он оборачивается к Гермионе. Она стоит в двух шагах от него, по щекам катятся слезы, которые она пытается прикрыть своими ладонями. Он не знает, что теперь делать. Малфой осторожно делает шаг ближе к ней, проверяет ее реакцию: не дернулась в противоположную сторону, это уже хорошо. Он делает еще один шаг и нерешительно обнимает Гермиону. Драко не знает, как это произошло, тело будто его не слушается, но он по-прежнему продолжает обнимать Грейнджер, пока ее всхлипы становятся все тише и тише, пока ее неровное дыхание не приходит в норму. Он осторожно размыкает объятия и смотрит в ее заплаканное лицо. Ее руки безвольно болтаются внизу, а большие карие глаза смотрят прямо в его душу, выворачивая его всего наизнанку. Драко нежно касается ее щек, вытирая большими пальцами остатки слез, а Гермиона прикрывает глаза и будто поддается чуть ближе к нему. Ее губы приоткрываются и Малфой забывает, как дышать. Он быстро наклоняется к ней и впивается губами в ее. Сначала она стоит неподвижно и почти не отвечает на поцелуй, но Драко обхватывает ее голову руками и целует с еще большим нажимом. И тогда губы Гермионы начинают слегка двигаться навстречу. Он зарывается пальцами в ее волосы. Они такие же мягкие, какими он себе их и представлял. Сейчас он наконец чувствует тот неуловимый цветочный аромат: это запах вишневого дерева. Персик и вишня. Этот запах никогда не уйдет из его головы. Вдруг Гермиона поднимает свои руки и мягко упирается своими ладонями в его плечи. Она начинает отклонятся, отталкивая его от себя. — Драко…— звук его имени, вперемешку с ее слабым стоном, вызывает волну возбуждения и его штаны неприятно топорщатся в районе паха. — Я теперь с Тео…— его хрустальный купол только что выстроенного счастья разбивается вдребезги.

Врал самому себе, но так и не поверил...