Сосуд.

Кап-кап. Юра всегда старался быть идеальным во всём. Идеальный отец, идеальный брат, идеальный город, идеальный друг. Да. Много чего у него не получалось, но он старался... правда. Ради детей, Татищев научился готовить, отвечать на телефонные звонки, он практически не курил при них и даже стал контролировать агрессию. Юра посещал все Катины утренники, в те недели, что им удавалось провести вместе, он заплетал ей косички по утрам(хоть это и было тем ещё испытанием), читал сказки на ночь, старался исполнять каждую её просьбу. Он учил с Серёжей уроки, старался понимать и принимать все его странности(например, пирсинг). Юра делал всё, чтобы их детство оставалось детством. Ему было плевать на всё новые и новые отметины от ногтей на ладонях, это помогало не срываться. Получил двойку? Вызывают в школу? Хорошо. Битый час не можешь решить эту элементарнейшую задачу? Ладно. Пролила воду на мои документы? Ну с кем не бывает. Косичка не такая как в мультике? Переплетём! Разбил окно соседям? Ничего страшного. Подцепила вшей от какого-то животного? Выведем! Главное не злиться. Всё хорошо. Кап-кап. Юра старался быть хорошим братом. Он с детства пытался соответствовать тому идеалу, которым его хотели видеть. Он желал, чтобы Данис им гордился. Он хотел, чтоб Камалия могла на него положиться. Юра учился справляться со своими проблемами самостоятельно, чтобы быть сильным в их глазах. Он научился прятать истинные эмоции за шутками. Он царапал горло до крови, но не позволял слезам течь из своих глаз. Ему очень часто было больно и плохо. Но никто никогда этого не видел. Ведь шоу должно продолжаться. Кап-кап Юра пытался быть быть полезным городом. Металлургия, заводы, техника, новое оборудование - он делал всё, что от него требовалось. Он никогда не думал о последствиях и не о чем не жалел. Он привык глушить страх. Юра кашляет кровью. И видя на плитке эти мерзкие пятна столь необходимой организму жидкости, наверное, он должен паниковать. Но ему уже не страшно. Он привык. Кап-кап Юра хотел быть хорошим другом. Ему было не трудно занять Кургану даже на безвозмездной основе, он всегда готов был выслушивать его бесконечные историю про амурные похождения, а после из-за них же прикрыть его перед братом. Юра мог быть плакательной жилеткой для Ани, он приезжал по любой её просьбе, исполнял все "хотелки", для неё он мог смеяться даже тогда, когда ему было нифига не смешно. Татищев всегда был рядом с Костей, чтобы тот не забывал о элементарных, базовых потребностях. Он поддерживал его во всех начинаниях и всегда старался быть на его стороне. Даже в девяностые, когда тот творил откровенную дичь, Юра был единственным, кто оставался с ним, несмотря на все попытки Уралова отгородиться от него. Юра не задавался вопросами. Он делал. Кап-кап-кап-кап-кап-кап-кап-кап-кап-кап-кап-кап-кап-кап-кап-кап-кап-кап-кап-кап-кап-кап-кап-кап-кап-кап-кап-кап-кап-кап-кап-кап-кап. Татищев никогда и никому не позволял заглядывать в свою душу больше, чем он сам того хотел. Ему было проще создавать иллюзию хрупкого благополучия, нежели реально стараться что-то в себе починить, просто потому что чинить себя было занятием неблагодарным и более того мерзким. Он был ужасный человек, который не заслуживал к себе ничего. Почему? Да потому что он был неидеальным. Несмотря на все старания, он допускал слишком много глупых ошибок. Одной из которых была любовь содомия. Он желал собственного друга. Парня. Противно. Противоестественно. Неправильно. Так не должно быть. Юра ненавидел себя за то, что во всех своих снах видел Костю. Он ненавидел себя за то, что у него вставал на Костю. Он ненавидел себя... Он хотел избавиться от этой пагубной страсти. Но тщетно. Чем больше он старался не думать о Косте, тем больше он о нем думал. Когда Татищев понял, что отрицать очевидное бессмысленно, он решил заменить одно чувство на другое. Любовь на боль. За каждую мысль, за каждый рваный стон или стояк он наказывал себя болью. Спички стали теперь его верным спутником, даже тогда, когда он не курил. У Кости такие красивые глаза. Ожог. Я люблю каждый его жест, каждое движение. Я уже выучил их наизусть. Ожог. Я хочу, чтобы он обнимал меня, как можно чаще. Ожог. Ожог. Ожог. Соль. Я хочу его. Ожоги болят и чешутся под бинтами. Они не дадут забыть о грехе. О самом мерзком грехе. Костя. Такой хороший и добрый, заботливый Костя. Разве он заслуживает его? Юра знал, что рано или поздно сосуд его терпения переполнится и все подавляемые им эмоции наконец выйдут наружу.