Флорист и его солнышко

Лёша опаздывал. То есть, как сказать, времени-то было ещё вагон, но он опаздывал к тому времени, которое считалось "прийти заранее", чтобы подождать свою даму сердца, которая, как водится среди всех дам мужских сердец, сама должна опоздать. Лёша не видит в этом смысла, но если во всех отношениях происходит именно так, то почему он должен что-то менять? Тем более эта Юлька и так ему с трудом досталась, он за неё весь год домашку по математике делает, да рюкзак таскает до школы и обратно. Потерять её из-за своих взглядов на логику было бы непозволительной роскошью. — Добрый день? — Лёша залетает в цветочный, крича приветствие с порога, от чего продавец, что-то ищущий под прилавком, дернулся, с характерным тихим "блять" стукнувшись головой об столешницу. — Был. — Бурчит продавец, выглядящий, конечно, старше Лёши, но вряд-ли намного. — Что? — День был добрым. — С намёком потирая ушибленный затылок, поясняет продавец, зачёсывает пальцами волосы назад и вопросительно смотрит на Лёшу. — Чем могу помочь? — Букет для свидания. — Бюджет? — А сколько стоят букеты для школьницы, которая всё равно не даст? — Флорист не сдерживает смешка и пожимает плечами. — Ну, косаря полтора. — Так она ж не даст. — Но ведь свидание, а не поминки. Двух гвоздик явно будет маловато, надо хотя бы пять. А лучше букетом. — Так ведь не поминки для гвоздик... — Продавец смотрит на Лёшу, явно сдерживая нервный тик. — Это не могильные цветы. Да, это цветы скорби в памятный день, но это так же и символ любви. Гвоздики решили приносить на могилы именно из-за любви к умершим. Они так же символизируют отвагу, из-за чего именно их возлагают на военные захоронения. Но в первую очередь речь о любви. Это люди решили поменять понятия. Ладно. Розы по пятьсот. За одну розу в целлофане и она тебе не даст, и все девушки, которым она об этом распиздит. Хризантемы красивые, для школьницы норм, если прям совсем малолетка. Георгины по триста вон стоят. — И ведь не даст. И ведь это ещё даже не кафе. Боже, что ж за проблема эти отношения, я думал, самое сложное это добиться её. Ладно, я доверяю вашим навыкам. Что угодно на полторы. В идеале дешевле, но... — Добиться это самое простое. Удержать - всегда задача посложнее. Да забей, было бы ради кого в твои годы переживать. Флорист бродит по рядам с цветами, собирая что-то плюс-минус жизнеспособное, и за несколько минут букет таки предстаёт перед Лёшей во всём своём целлофановом великолепии. — Тыща триста. — Лёша качает головой, но послушно выкладывает деньги, забирает сдачу и нервно косится на часы. — А вообще, не хочешь тратиться на хуеву тучу подарков - выход есть всегда. — Какой? — Начни встречаться с мужиками. Тебе дадут за тарелку пельменей и банку пива. — Флорист ржёт, а Лёша не сдерживает улыбки. — Если совсем отчаюсь - обязательно воспользуюсь советом. Вас, кстати, как зовут? — Флорист мельком бросает взгляд на свою грудь и с тихим "бля" копошится за прилавком, выуживая из-под завала бейджик. — Кирилл. — Лёша. Хотя, вы вряд ли запомните, учитывая поток людей. Ладно, спасибо за помощь! — Беги, беги, Ромео. — Скалится в улыбке Кирилл, а Лёша выбегает на улицу. Он чертовски опаздывал. Не надо быть экстрасенсом, чтобы понять, что эти отношения не продлились бы долго. Но они, как минимум, могли бы закончиться поприличнее, чем секс с их общим одноклассником на Лёшиной же кровати. Выдержке Макарова могли бы позавидовать буддийские монахи. Он просто прикрыл за собой дверь и вышел на улицу. Могла бы хоть для галочки с Лёшей расстаться, прежде чем с другим... Ай, ладно, что уж теперь. Лёша бредёт по улице, замирает около продуктового и переводит взгляд на цветочный магазин с другой стороны улицы. Кажется, у него была почти адекватная идея. — Добрый вечер, чем могу помочь? — Выплывает из подсобки Кирилл, на ходу натягивая перчатки и цепляя на лицо дежурную улыбку. Наверное, что-то было написано у Лёши на лбу, раз Гречкин сочувствующе покачал ему головой. — Расстались? — Да, полагаю. Она сейчас не может со мной это обсудить, её придавил к матрасу наш общий знакомый. А это тебе. Кирилла, с его бурной молодостью, сложно было чем-то удивить, но пачка пельменей и бутылка Редса всё же постарались. — Так значит, ты отчаялся? — Приподнимает бровь Гречкин и тянется к пиву, поглядывая на часы. — Я закрываюсь через сорок минут. Дождёшься? — Так ты действительно не против? — Удивлённо хлопает глазами Лёша, совершенно не ожидавший такой спокойной реакции. — За пиво почти. А пельмешки ещё сварить надо, так что пойдём ко мне. Покулинарим. — Он подмигивает и хохочет, замечая, как краснеет Лёша от его намёков. — Повар из меня так себе, конечно... — Смущённо тупит взгляд в пол Макаров, тщетно пытаясь спрятать краснеющие уши под отросшими волосами. — Не переживай, я, как более опытный повар, передам тебе свои знания. — А ты весьма многогранная личность, да? И флорист, и Повар... — Я ещё и музыкант. — Подмигивает Кирилл, а Лёша пытается понять, о чем этот намёк. — На флейте играть люблю, знаешь... Нравится мне... Касаться и пальцами, и губами. — Лёша издаёт непереводимый звук, и отворачивается. Этот насмешливый взгляд прожигал в нём дыру, воскрешая сдохших час назад бабочек в животе. — Тогда я стану твоим самым преданным слушателем. — Кирилл ржёт в ответ. Ему, пожалуй, интересно. Хочется узнать ближе, а сейчас вообще лучше облапать или обнять. — Обнимемся? — Лёшу даже не приходится упрашивать, он сам подходит, прижимается к груди Гречкина и вздыхает. — Это пиздец какой-то, честное слово. Я час назад спалил девушку за изменой, а теперь, кажется, пытаюсь подкатить к парню, который старше меня и мы, к слову, даже не знаем друг друга. — Зато весело будет. — Пожимает плечами Кирилл, обнимая Лёшу как можно крепче. — Но от пельмешек я всё же не откажусь. Голодный. — Сварим как-нибудь, Гугл в помощь. — Отмахивается Лёша, и их идилию прерывает открывшаяся дверь. — Добрый вечер, чем я могу вам помочь? — Тут же реагирует Кирилл, отстраняясь от Лёши. До закрытия двадцать минут. Двадцать минут до того, как Кирилл заберёт этого соблазнительного мальчишку к себе, приготовит пожрать, и счастливый завалится с ним спать, потому что, чёрт возьми, тот зашёл сразу с козырей. — Так, на счёт пива и пельменей... Ты не врал? — На всякий случай уточняет Лёша, когда посетитель покидает магазин. Кирилл хмыкает и притягивает парнишку к себе, почти касаясь его губ своими. — А было похоже? — Да, если честно... Но... — Кирилл не выдерживает, закрывает собой обзор камеры на Лёшу, целует его, одним лишь взглядом показывая все свои эмоции. — Твою мать, ты не шутишь. И действительно... Согласен? — Это попытка развести меня на поцелуи? — Издаёт короткий смешок Гречкин и отходит за прилавок. — Пятнадцать минут, Лёша. У тебя пятнадцать минут на побег. А потом я тебя не отпущу. Солнце уже село, но на улице всё ещё было светло. Бесконечный поток машин тянется через проспект в неизвестном направлении, а Лёша сидит на скамейке и ждёт Гречкина, опаздывающего, но это, впрочем, не удивительно. Букет гвоздик, который появился перед Лёшиным лицом, вызвал на лице Макарова улыбку. — Не хмурься, солнце. И пошли. Опоздаем.