yuán fèn (судьбоносная встреча)

Спустя два дня я готов был лезть на стену из-за скуки. Я больше не мог находиться в лазарете, такое чувство, будто он пожирает все мои силы. Я устал лежать целыми днями и ничего не делать. Разбавляли мою скуку визиты друзей, Вэй Ина с Хуанем, а также брата. Кстати насчёт них. — … Однажды я отправился вместе с Цзян Чэном ловить фазанов, — увлечённо рассказывал Вэй Ин, размахивая руками. — В тот день А-Чэн из-за чего-то был злой-злой. Как бы я его не расспрашивал, так и не удалось узнать из-за чего он был недоволен. Впрочем, он всегда ходит с недовольным лицом, характер у него такой. Я бросил на него укоризненный взгляд. Цзян Чэн мне нравился, хоть нам и не удавалось толком познакомиться и стать друзьями. Сначала я всё время проводил с Нином и Хуайсанон, затем с Ином и Хуанем, а потом я загремел в лазарет. С Цзян Чэном мы пару раз беседовали во время перерывов между занятиями, также он навещал меня в лазарете, умудряясь приходить тогда, когда никого не было. Из-за дурного характера юношу обходили стороной и не хотели сближаться. Цзян Чэн делал вид, будто его это не волнует, но, наблюдая за ним, я видел, что его это волнует и ещё как. Я старался всегда, как увижу его, что-нибудь у него спрашивать. То поинтересуюсь, как он себя чувствует, то спрошу что-то насчёт занятий, хотя прекрасно всё сам понимал. Цзян Чэн сначала подозрительно косился на меня, наверняка не понимая, почему я это делаю. Спустя время он оттаял и я заметил, что каждый раз, как я к нему подходил, у него на лице появлялась мимолетная улыбка. И даже, когда я задавал ему откровенно глупые вопросы, он не закатывал на меня глаза, а подробно отвечал. Нужно будет как-нибудь прогуляться с ним. Мне очень хочется подружиться с таким замечательным человеком, как он. Перед глазами промелькнула сцена, где Цзян Чэн обнимает своего единственного оставшегося в живых близкого человека — племянника, и выглядит очень несчастным и одиноким. У меня защемило сердце и я сжал ткань на груди. — Брат, что с тобой? Ты плохо себя чувствуешь? — вывел меня из мыслей голос Сюя. Я моргнул и заметил, что Хуань с Ином и братом прекратили разговаривать, обеспокоенно смотря на меня. — Всё хорошо, — покачал я головой и разжал руку. — Просто мысли завели меня не туда. Было видно, что такое объяснение их не устраивает, но другого я им не дам. Еще какое-то время понаблюдав за мной, они продолжили разговор. Вэй Ин по-дружески хлопнул по плечу Сюя и залился хохотом от того, как тот вздрогнул из-за неожиданного прикосновения. Затем Сюй притворно нахмурился и дал Ину подзатыльник. По-дружески. Я рассмеялся. Наблюдая за ними, я пришёл к выводу, что дуэт Ина и Хуаня сумел завоевать сердце Сюя. Впрочем, я даже не сомневался в этом. От улыбки Вэй Ина и мягкости Лань Хуаня никто не останется равнодушным, особенно мой брат, который тяжело сходится с людьми и предпочитает не заводить новых знакомств. Вскоре они ушли, оставив меня отдыхать, так как время уже было позднее. Закрыв глаза, я ещё долго не мог уснуть из-за мелькавших в сознании сцен, где Цзян Чэн и Вэй Ин с криком наблюдают за тем, как на их глазах горит пристань лотоса и умирают Мадам Юй и Глава Цзян.

***

Рано утром, на следующий день, как только появились первые лучи солнца, я переоделся в одежду, принесённую вчера Нином и Хуайсаном, и тихо выскользнул из лазарета, стараясь, чтобы меня никто не заметил. Дойдя до своих покоев, тихо открыл дверь и пробрался внутрь, кинув взгляд на кровать Хуайсана, да так и замер от открывшейся передо мной картины. Нин и Хуайсан лежали вместе, крепко сжав друг друга в объятиях. Смотрелись они гармонично, будто две половинки одного целого наконец соединились друг с другом. Тихо достав из потайного места кувшины с вином, я вышел, стараясь не разбудить эту сладкую парочку. Сегодня был выходной от занятий день, так как Лань Цижэнь вместе с отцом были заняты какими-то важными и не требующих отлагательств делами, связанными с сотрудничеством Гусу Лань и Цишань Вэнь. Когда узнал про эту новость, воздал молитвы всем Небожителям. Давно пора налаживать отношения не только с Ланьлин Цзинь и Цинхэ Не, но и с Юньмэн Цзян и Гусу Лань. Я притаился, дожидаясь, пока мимо меня не пройдут несколько адептов. Затем направился искать неприметное место, где я мог бы размять тело и успокоить разум. Я решил, что мне можно немного потренироваться, так как прошло три дня, спина уже не так сильно беспокоила меня, как в первые дни. Мысли вернулись к сотрудничеству с Тремя Великими Орденами. Благодаря многолетней дружбе моего отца с Гуаншанем, Орден Ланьлин Цзинь по-прежнему остаётся нашим крепким союзником. Впрочем, его позицию может вскоре занять Орден Цинхэ Не. Во-первых, наши отношения укрепились из-за того, что Не Минцзюэ признал меня своим братом. Во-вторых, из-за заключения сотрудничества между Не Ханем и Вэнь Яном на производство талисманов. И, в-третьих, из-за того, что отец возобновил дружбу с Главой Не. С Гусу Лань отношения наладить ещё не поздно, так как с Главой Лань отца связывают довольно… ммм, скажем так, необычные отношения. Недавно бедный Хуайсан, то краснея, то бледнея, рассказал мне по секрету, как стал случайным свидетелем того, как отец прижал Лань Цижэня к дереву и впился поцелуем. Теперь младший Не обеспокоен своей безопасностью, постоянно думая: а не лишат ли его жизни из-за того, что он стал свидетелем их отношений? Я, как только услышал об этом, сначала долго смеялся, затем пребывал в воодушевлении. Вот так отец, вот молодец! Времени зря не теряет. Мне кажется, у нас на роду написано, чтобы мы влюблялись именно в праведников из Гусу. Хотя, Хуаня я не назову таким уж праведником. Скорее дьяволом, притворяющимся монахиней в церкви. Так, долой мысли об Хуане в одежде монахини, грязный разум! Слава Небожителям, что Вэнь Сюй у нас влюбился в девушку, а не в Ванцзи. При мысли о том, что мой брат и Лань Чжань могли быть вместе, я остановился, чуть не споткнувшись от разыгравшейся фантазии. Вот уж точно нет! Такого я бы не пережил. Благослови Сюя за то, что он продолжит наш род. Что касается Ордена Юньмэн Цзян, то с ним дела обстоят сложнее. Глава Цзян по неизвестным мне причинам питает глубокую ненависть и неприязнь к моему отцу. Стоит спросить об этом подробнее у Вэнь Жоханя. Сейчас отец пытается наладить контакт с ними через Мадам Юй. На удивление, она активно идёт на контакт и не демонстрирует ни ненависти, ни неприязни в нашу сторону. Мне очень захотелось познакомиться с этой женщиной. В будущем дела будут обстоять намного лучше, так как Цзян Чэн, будущий Глава Ордена, не испытывает ко мне и к моему Ордену никаких негативных эмоций. Оглядевшись, я понял, что зашёл совсем в какие-то дебри. Я специально шёл дальше от леса, ведущего к дому Хуаня, а также подальше от мест, где могли бы быть люди. Наконец, вдалеке я заметил вход в пещеру. Мне кажется, в ней должно хватить места для моей тренировки и уединения. Зайдя внутрь, я поразился тому, какая она глубокая и большая. Идя вперёд, я вдруг замер, услышав чей-то громкий голос и звуки, как-будто что-то бьют. Идя вперёд, я столкнулся с развилкой. Прислушавшись, понял, что звук идёт справа. Нет бы свернуть налево, подальше от неприятностей, но это же я. Да и голос мне показался знакомым, поэтому я не смог пройти мимо. Тропа вывела меня в огромное светлое пространство. Я замер от поразившей меня красоты и ослепляющей белизны. Неизвестные мне минералы образовывали роскошные колоннады. Всюду по стенам были слои натечной извести, производящие впечатление застывших водопадов. Я огляделся и наконец сумел разглядеть того, чей голос я слышал. Как только я понял, кто это, я окаменел, расширив глаза. В отдалении стоял Цзян Чэн. Он выглядел неважно: волосы растрепались, одежда была неряшлива. Он беспрерывно колотил стену кулаками. С ужасом я увидел, что он оставлял на ней кровавые следы, разодрав кожу. На каждый свой удар он кричал: — Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! Отложив кувшины с вином, я, не медля, подбежал к нему, хватая его за плечи и поворачивая к себе, тут же сталкиваясь с безумным и яростным взглядом грозовых глаз. — Цзян Ваньинь, — аккуратно произнёс я, не делая резких движений. — Это я, Вэнь Кай, слышишь меня? — поняв, что юноша явно не в себе и был погружён в свои мысли, я обхватил его лицо ладонями и произнёс. —Посмотри мне в глаза. Ну же, — увидев, что он начал приходить в себя, выплывая из ярости, я надавил, позволяя себе назвать его по родовому имени. — Цзян Чэн! Тот наконец-то обрёл осмысленность во взгляде и моргнул, фокусируясь на мне. — Вэнь Лун? — сорванным голосом позвал он меня. — Это я. Давай присядем, Цзян Ваньинь. Я постелил на землю своё верхнее ханьфу и аккуратно усадил на него тяжело дышащего Цзян Чэна. Как только он уселся, тут же обхватил колени руками и спрятал голову, не позволяя мне увидеть его лицо. Я присел рядом с ним, не касаясь его. — Цзян Ваньинь, что случилось? — обеспокоенно спросил я, наблюдая за ним. Он молчал. Я решил не давить, лишь добавил: — Со мной твои тайны будут надёжно сокрыты. Ты можешь мне доверять. Я не уверен сколько мы посидели в тишине, пока не раздался хриплый голос, заставивший меня вздрогнуть: — Ненавижу. Я повернулся к юноше. — Кого, Цзян Ваньинь? Он поднял голову и посмотрел на меня больным взглядом. Я поджал губы из-за столь уязвлённого вида юноши. Видеть его таким было очень больно. — Себя, — произнёс он в итоге. — И отца, и матушку, и… Я подвинулся к нему, аккуратно, словно подходил к дикому зверю, сжал его плечо и посмотрел в его глаза. — Цзян Ваньинь, за что ты себя ненавидишь? — Ненавижу себя за ошибки. Я нахмурился от такого ответа. Как можно ненавидеть себя? — Нет ни одного человека, который бы умудрился прожить жизнь и не совершить ни одной ошибки, Цзян Ваньинь, — произнёс я, заглядывая ему в глаза, чтобы убедиться, что он меня слушает. — То, что ты называешь ошибкой, всего лишь опыт и новый этап, который ты обязан пройти. Цзян Чэн внимательно слушал меня, сжав кулаки. Я понимал, что ему сейчас очень тяжело поверить моим словам. Наверняка для него мои слова — пустой звук. Я решил пойти немного другим путём. — За какие ошибки ты себя ненавидишь? Цзян Чэн погрузился в себя, затем произнёс: — Я неудачник. Мне показалось, что я ослышался. — Неудачник? — Да, — повернул ко мне голову Ваньинь, зло вглядываясь мне в глаза, отчаянно что-то ища. — Я неудачник. И ты наверняка думаешь про меня так же. — Я не ду… — Все вы об этом думаете! — прервал меня наследник Цзян. — Но не говорите этого вслух. Конечно, — скривился юноша. — Я сын Цзян Фэньмяня, наследник Ордена Юньмэн Цзян. Я должен быть лучшим во всём! Но вот он я. Неудачник во всём. Сформировал своё ядро позже Вэй Усяня на два года, из-за чего заслужил упреки со стороны матери и разочарованный взгляд от отца. Вэй Усянь — первый ученик ордена, когда это должен быть я. Когда мы прибыли в Гусу Лань, кого узнали первым, как ты думаешь? Меня, наследника Юньмэн Цзян или первого ученика? Ответ очевиден — Вэй Усяня. А теперь вот это! — воскликнул юноша, вытаскивая помятое письмо и швыряя в меня. Я разгладил письмо и быстро пробежался по нему взглядом. По мере прочтения я всё больше и больше хмурился. Если изложить содержимое кратко, то получается, что это письмо Главы Цзян для Цзян Чэна. Он выражал своё недовольно тем, что Цзян Ваньинь не сумел углядеть за Вэй Ином, когда тот нарушал правила Гусу Лань. Всё письмо сводится к повторявшимся фразам: «Я очень в тебе разочарован», «Ты не оправдал моих ожиданий», «Опозорил наш Орден», «Как ты мог позволить Вэй Ину водить дружбу с сыном Вэнь Жоханя?». На последний упрёк я недоуменно моргнул. Почему Вэй Ину нельзя со мной дружить? Моя неприязнь к Цзян Фэньмяню увеличилась. Из-за вражды с моим отцом, он проецирует на меня свою ненависть. И это взрослый человек? Я перевёл взгляд на отрешенно смотрящего в стену Цзян Чэна. Какое-то время я молчал, пытаясь сформулировать мысль. Ещё никогда в жизни, что в той, что в этой, я не сталкивался с человеком, который так глубоко был бы травмирован из-за своих родителей и окружения. — Цзян Ваньинь, тебе необходимо вытащить все свои “ошибки” из головы и тщательно проработать каждую. Ты должен позволить себе быть неидеальной личностью и прекратить провозглашать себя героем или Небожителем, который знает, как надо, а как не надо. Цзян Ваньинь, ты — человек. Да, ты особенней других людей, так как ты —Заклинатель, но при этом ты остаёшься обычным человеком. Ты достоин всего, что только существует в этом мире: любви, гордости, заботы… — Хотелось бы, чтобы был какой-то способ заставить себя поверить, что меня можно любить, что я достоин любви. Но пока что все, что у меня есть, это вся эта ненависть к себе, которую я накопил за эти годы, — тихо произнёс Цзян Чэн, до сих пор погруженный в свои мысли. Я нахмурился и резко встал, заставив юношу дернуться и перевести на меня взгляд. — Так дело не пойдёт. Вставай и следуй за мной!