Знаешь...

Зачем люди придумали любовь? Почему мы вообще чувствуем что-то? Для чего мы любим? Кому от этого хорошо? — Диана, ты слышишь меня? Знаешь… Я молчу уже давно, и наверное никогда не смогу заговорить, но… Знаешь, я очень хочу тебе об этом сказать… Очень… — Диана, мне опять вызывать к доске?! Третья двойка, кажется, перебор! Плевала я на ваши двойки. Мне не нужны оценки, потому что меня не ценит главный человек в моей жизни. Который сейчас внимательно вчитывается в параграф. Этот человек абсолютно не заинтересован такой тупоголовой девушкой, как я. — Диана, перестань пялиться в окно! Знаешь, мне грустно от этого… Грустно от того, что никогда не смогу взять тебя за руку, почувствовать твои пальцы на шее, уловить запах лаймового шампуня на твоих волосах грушевого цвета. Это невероятно грустно. Грустно! Грустно! Грустно! — Ты чего? Заснула, что ли? Перемена давно идёт, а ты в одну точку пялишься! А ещё грустные от того, что никогда не услышишь меня. Ведь я молчу, когда вижу тебя. Потому что боюсь казаться ещё глупее, чем есть на самом деле. — Диана, ты после школы куда? — Домой, а что? — Не хочешь поддержать ребят в спортзале? Они играют с командой из другого города, прикинь?! — Не, Марин, не получится. Я очень устала. И лучше тебе не спрашивать почему. Пожалуйста, не спрашивай, Марина… — Почему? Заболела? Ну вот за что?.. — Что-то вроде того. Голова очень сильно болит. — А, ну ладно. Тогда не жди после школы, я сразу в зал. Естественно. Тебе ведь не надо страдать из-за чужого внимания. Но я благодарна, что в школе ты вырываешь меня из потока дурацких мыслей, ибо одна уже не справляюсь. Ещё чуть-чуть — и обязательно расскажу ему всё. Всё, что так давно коплю в себе. Оу, ты как всегда не торопишься уходить… Сидишь со своим телефоном, что-то строчишь кому-то. Может девушке, а может брату. Ты всегда кому-то пишешь, если придумал очередную выходку, о которой никто не знает. Ну, как никто… Кроме меня, разумеется. Хотя для меня это слишком самоуверенное заявление, пожалуй. Лучше промолчать. Да, даже в мыслях мне приходится молчать. — Пока… Очень надеюсь, что ты не услышал этого, потому что сказала это максимально тихо, насколько это было возможно. Да, я дура, потому что всегда прощаюсь с тем, кто меня даже не замечает. Но мне всё равно. Как и тебе, разумеется. Хорошо, что дома меня всегда ждёт мама с тёплым ужином и бесячим котом. Без них бы я давно скисла, как молоко на солнце. Они — мой спасательный круг, когда меня нет рядом с тобой. Пока всё нормально, но боюсь думать, что будет дальше. — Мам, я дома! Я зависима от твоего присутствия… Как грёбаная цундэрэ хожу по стопам за тобой! Думаешь, не пыталась забыть тебя?! Не получается, ты слишком хорош для этого мира! Нет той, кто способен тебя заинтересовать! Хочешь сказать, Лиф тебе интересна? Но у неё есть парень, и это точно не ты. И что ты только в ней нашёл? Чем эта матерящаяся готка лучше меня?! Разве я страшная, неопрятная, злая?! — Диана, вынеси мусор, пожалуйста. Мне к соседке надо. Спасибо, мама. Уже в миллиардный раз спасибо тебе. Без моего окружения я бы давно словила шизофрению от таких раздумий. И кроме мамы никто не поможет, ибо мама у меня лучшая. Но в любовных вопросах она… Ну, мягко говоря, не очень помогает. По крайней мере, её совет покрасить ногти в зелёный ты расценил как «клоунаду». — Конечно, мам. И вот я опять наедине со своими мыслями. И с грязным мусором в руках. Иду вдоль улиц, подошвой наступаю на камни и дышу первым июньским днём. Наступили долгожданные для всех каникулы. Но для меня — три месяца мучений без тебя. Родители гордятся мной, потому что думают, я обожаю школу… Но на самом деле я люблю не школу, а того, кто в ней учится… Несмотря на все мои страдания, лето — это прекрасно. Всегда любила лето. Ты, наверное, тоже? С моей стороны очень эгоистично мыслить за тебя, но как иначе? Всё равно в реальной жизни мы никогда не поговорим с тобой… — Фу… Бли-и-ин… Наконец-то я избавилась от вонючего мусора! Теперь могу спокойно прогуляться. Мне пора выговориться дереву в соседнем дворе — оно мне почти как родное, столько таин знает обо мне… — Ну привет, клён… Как обычно, обняла его руками и боже-как-это-тупо-выглядит поцеловала сухую кору. Меня это успокаивает, и я чувствую себя такой умиротворённой… Я села на соседнюю лавочку, скрестила ноги и, глубоко вздохнув, заговорила: — Для меня ты значишь намного больше, чем можешь представить. Хотя, наверное, и не представлял никогда… Пофиг. Без тебя краски моей жизни были бы тусклыми, пустыми. И знаешь, давно хочу сказать, как сильно тебя… — С деревьями разговариваешь? Настолько всё плохо? Глаза сразу открылись, стоило услышать знакомый голос. Я была готова перерезать себе горло за эти слова. Потому что их услышал ты. Кто угодно, только не ты должен был это слышать… — Ди? Что ты тут делаешь?! — Брата жду. Он в соседнем доме у репетитора занимается. — Он вроде не маленький… — Родителям моим это скажи. Невозможно переспорить. Ого… Оказалось, у нас с тобой есть что-то общее. Но это не отменяет того факта, что ты услышал меня! У меня щёки горят, как красные маки на солнце. И очень хочу стереть тебе память. И себе заодно, чтобы не было никаких проблем. Чтобы не было этих глупых мыслей и желаний. Знаешь… А ты, оказывается, очень красивый на солнце. Прямо как жемчуг посреди Тихого океана. Да что уж говорить, ты и сам как Тихий океан — спокойный и невозмутимый. Мне бы так… Вижу, что ты больше не собираешься продолжать говорить, а мне так хочется ещё раз услышать твой бархатистый голос… Хоть на секунду, хоть на мгновение… — Чёрт! Он ещё и трубку не берёт, зараза… О Боги, у меня как будто день рождения! Такого дорогого подарка я никогда не получала… Моё сердце колотится с бешеной скоростью, а дышу я так, словно пуля попала под кожу. Мне нравится быть с тобой. Просто дышать одним воздухом… Еле сдерживаю себя, чтобы не заговорить… Умоляю себя не открывать рот, чтобы не опозорить себя ещё сильнее… — Не хочешь присесть? Я точно дура. Самая настоящая дура. Зачем вообще научилась говорить, раз язык мне приносит лишь вред? Я настолько опустилась в твоих глазах, что не могу представить как теперь жить. Дура! Дура! Дура! — Нет. Я постою. То есть, ему даже сидеть со мной стало противно… Блестящая работа, теперь я навсегда потеряла тебя, и моя зависимость будет расти и расти, пока не перерастёт в ненависть или сумасшествие. Уже говорила, что я дура? Но даже обычного взгляда на тебя мне хватит, чтобы насытиться тобой. И мне не нужны никакие подарки, просто будь рядом… Большего не попрошу у тебя. — Ладно. Успею ещё… Я резко что-то услышала, какие-то щелчки… Стоп, ты куришь?! Откуда у тебя сигарета?! Тебе что, разрешают курить?! Блин, ясен пень что нет… Но тогда откуда у тебя… Хотя не удивительно, для тебя нет никаких преград. — Ты куришь? Оскар за самый тупой вопрос в студию! Или можно мне в руки сразу передать. То, какие клубы дыма и кольца ты делаешь своим ртом заставляют меня дышать через силу, ибо это так завораживает, что мне хочется проглотить этот дым вместе с тобой… Это так красиво… — Ну да, как видишь. Знаешь… Ты вблизи ещё красивее, чем кажешься. Твои ровные скулы, каждая веснушка и морские глаза опьяняют мой разум всё сильнее с каждым разом… Хочу войти в твоё сознание, купить там жильё и никогда больше не выходить за пределы твоего мира. — Кстати. Мне неинтересно, но спрошу чисто поржать: про кого говорила? Твои губы выдыхали никотин, а мой нос мгновенно вдыхал клубы этого яда. Понятное дело, что яд, но раз его производишь ты… Это не может быть ядом. Знаешь… Иногда думаю, что я сумасшедшая, когда нахожусь рядом. — Про одного человека… Который… Важен для меня… И слава Богу ты отворачиваешь взгляд. Слава всему живому, смогу спрятать глаза обратно в свои ноги. И больше их не подниму, ибо слишком стыдно. Знаешь… Сейчас, возможно, идеальный момент для признания, но я не верю во все эти розовые сопли, так что никогда бы не стала признаваться тебе в чувствах. Даже если это будет стоить мне очень дорого, никогда я не признаюсь тебе. — Ди, я… Нет, Диана! Забудь! Мы никогда не будем вместе! Ты сейчас уйдёшь, и всё будет, как прежде! Ему плевать, тебе тем более! Будь выше этого! — Я хочу спросить… Твой профиль смотрит вдаль, а мой направлен на твои плечи. Твоя сигарета в мусорке, а губы мокрые. Какие красивые у тебя губы… И нос… И глаза… — Уже давно бы вопрос задала, чё тянуть. Только резкий ты, как атомная бомба. Это странно и классно одновременно, не знаю как ещё сказать. И кажется, мне пора задать вопрос. Вот только о чём я спрошу? О погоде? О школе? О нём? О Лиф? Боже… Угомонись, Диана! — Ты когда-нибудь любил? Кажется, ты теперь в ступоре? Правильно, потому что нечего было сюда приходить! Твои волосы распушились, поэтому пальцы быстро прошлись по ним. Даже тут ты идеален… — Нет, наверное… Хотя всё возможно. Знаешь… Ты не умеешь врать. Можешь, но не умеешь. По крайней мере, от меня не утаишь. Я-то знаю, что Лиф тебе нравится. Она ведь не такая, как я… Она лучше меня… — Ясно… А как же Лиф? ДУРА!!! КАКАЯ ТЫ ДУРА!!! Даже ты от моей наглости обалдел и развернулся всем корпусом. Да-да, давно знаю, что дура. Но раз мой язык предал меня, то отвечай. Что между тобой и этой чёрноволосой мазохисткой? — Какого хрена ты спрашиваешь?! Мы с ней друзья и ничего больше! Я его разозлила. Да здравствует королева всея идиотизма! Теперь ни о каких встречах даже не мечтай, никогда этого не будет. — Прости за это. Просто… Вы часто проводите время вместе… — Тебя не должно колышить, что мы делаем! Сами разберёмся! Твой гнев ужасно пахнет. Прямо как стухший зверь посреди леса. Но это моя вина, больше такого не повторится. Никогда. Клянусь. — И тем более, у неё есть парень… Это ужасно неправильно, но… Я счастлива это слышать. Да, влюбленная дура, которая радуется чужому несчастью. Отвратительно? Мягко сказано. — Мой тебе совет. Хочешь нормальные отношения? Тогда следи за языком хоть иногда. Я только и делаю, что слежу! Но ему невозможно вечно приказывать молчать! Он сам лезет, потому что молчать уже слишком невыносимо. Мне невыносимо. Ужасно… — Вот как… Прости, мой юный принц. Принцесса не смогла себя защитить… Настал и мой черед разговаривать с тобой. И подошла к тебе, посмотрела в твои голубые глаза и прошептала: — Я люблю тебя. Я выплюнула эти слова, как горелую кашу. И убежала. Убежала, как настоящая трусиха. Теперь боюсь даже думать, что случится потом…

***

Лето прошло. К дереву я больше не приходила, потому что знала — там мог быть ты. После такого отвратительного признания стала противна сама себе… Разумеется, мне было страшно. Страшно, потому что никогда так никого не любила, как тебя… Да и можно ли назвать это любовью? Может, это обычная зависимость, от которой с каждым разом только хуже. Но знаешь, даже рада, что так получилось. Теперь не только я одна буду тащить весь этот груз невзаимных чувств, так что терпи, Тёмный принц! — Ну чё, как лето провела? Я вот с сестрой на Кубу летала… — Ого… Поздравляю, Марин. А я никуда не ездила. — А чё так? Иногда Марина такая бесячая… Ну была на Кубе — и молодец! Мне-то что? Рассказать ей, что пол-лета проплакал от счастья в подушку, а оставшую половину морально готовилась к встрече с Ди?! — Марин, я не люблю море. И вообще, я довольна летом и без этих поездок. Вот тебе какая разница от этого, а? Знаешь… Теперь я не боюсь говорить, что думаю. Потому что после того случая мне стало легче жить. Моя влюблённость переросла в зависимость, ненормальность. Я это поняла и смирилась. Ну что поделать, если чувства невзаимны? Не всегда в сказках счастливый конец. По крайней мере, моя точно такая. И никто не поможет, кроме меня. После признания живу как бабочка на воле. Моя душа чиста, а сердце трепещет от того, что наконец-то это сказала. Эти три заветные слова, которые так важны для меня. Я люблю тебя. Господи, и это всё, что было нужно! От моей ненормальности и след простыл! Правда, теперь ты ходишь какой-то хмурый, но мне плевать, потому что очень долго несла в себе этот груз. Пора и тебе понести его. Ты же принц, раздели обязанность с принцессой. — Диана, хватит смотреть в это старое окно! Отвечай, где было найдено первое колесо?! Ой-ёй… Видимо, небольшие побочные эффекты всё же остались. Ну ничего, пройдут. Скоро я стану очень внимательной. Надеюсь. — Эээ… Это произошло в… Жаль, что потолок плохой помощник в истории, очень жаль. Хоть бы вопрос полностью зачитал, а то про какое-то там колесо задал, и теперь гадаю, о чём мы вообще говорили. И почему историк так люто меня ненавидит? Хм-м, может стоит подсыпать ему в чай мою… — Месопотамия. Ди? Что?! Бархатистый голос меня спасает? Или опять хочет подшутить? Его взгляд буравит меня ещё со вчерашней биологии. Как же непривычно меняться местами с партнёром… Но делать нечего, всё равно криков и истерики не избежать. — Месопотамия?.. — Неужели прочитала? Молодца, на тройку уже работаешь, хвалю. Так, дальше… Лицо твоё было максимально безразличным, но заметила, как ты усмехнулся, глядя мне в щёку. Знаешь… Иногда ты такой странный… За это я тебя и полюбила.