Целованный Солнцем

•: •.•: •.•: •:•: •:•: •:•: •☾☼☽•: •.•: •.•: •:•: •:•: •:•: •

На улице стояла духота. Такая непривычная для Северной столицы. Данила сощурил глаза от яркого света, выходя из здания аэропорта Пулково. Подросток глубоко вдохнул, чувствуя на кончике языка сладкий вкус приближающейся встречи. Московский приехал на неделю отдыха в Санкт-Петербург. А если быть точнее, то он собрался остаться на недельку в Мурино. В отличии от своего отца, Данила имел в году такую оживляющую и дарящую отдых штуку, как отпуск. Михаил же порой мог выбраться на выходные к Александру. Отпуск для него, казалось, был неведом. Химки подошёл к дорогой иномарке, где его уже ждал водитель. Авто плавно двинулось с места. Московский мог бы и сам сесть за руль, но после дороги ему не особо этого хотелось. Он взял в руку смартфон последней модели, листая новостную ленту. Пытаясь убить время, он погрузился в незамысловатый текст. Голубые глаза быстро скользили по строчкам, но информация не особо-то и укладывалась в его голове. Взгляд случайно зацепился за циферблат в углу экрана. Время только перевалило за восемь утра. Вероятность того, что Денис всё ещё спит, мгновенно увеличилась до максимального значения. Мурино в этом плане не слишком далеко ушёл от отца. У обоих Романовых утро начиналось тогда, когда они проснутся. Химки не мог похвастаться таким талантом. Он вставал не до рассвета, как Москва, но вместе с солнцем он поднимался практически ежедневно, топая на работу. Химки, в целом, любил сравнивать Дениса и Александра. Он видел в этом деле крайнюю забаву. Романовы были схожи не только внешне, но и по мировоззрению были близки. Мурино не был таким манерным, не носил классическую одежду, однако также вкусно готовил, спал допоздна, обладал такой же красивой молочной кожей и также сильно любил. Александр любил Москву, а Денис любил его. Это был самый необходимый пункт для Московского. Он не особо часто получал похвалу и заботу от отца, что, безусловно, печалило Химки. Когда же в его скучных будних днях появился младший Романов, жизнь наполнилась красками, которых Данила раньше никогда не видывал и не испытывал. Даже в самые пасмурные и морально-тяжёлые дни рядом с Мурино было тепло и даже солнечно. Химки не мог точно передать то чувство эйфории, которое он испытывал рядом с Романовым, но готов был жертвовать всем, чтобы снова его вкусить и окунуться с головой. Для Данилы Денис самое, что есть настоящее солнце. — Извините, мы прибыли на место, — волна жара, что обожгла кожу, когда дверь в салон открылась, вернула Московского в реальность, а тихий голос водителя окончательно вывел Химки из раздумий. Он вылез из машины, забирая свою дорожную сумку. Ноги быстро несли его к нужной парадной. Среди высоток Данила не терялся, он с закрытыми глазами нашёл бы дорогу домой. Дверь, лестница, неторопливый лифт, коридор — это его короткий путь к счастью. Он стоял перед входной дверью. Кончики пальцев слегка покалывало. Он вставил ключ в замочную скважину, аккуратно и медленно проворачивая, открывая дверь и стараясь вести себя тише. Последнее препятствие пройдено. Химки зашёл в просторный холл-коридор. Солнечный свет забавным длинным узором падал на пол, освещая часть квартиры. Московский скинул обувь и, подхватив сумку, он на цыпочках пошёл к спальне. Будить Романова абсолютно не хотелось. В комнате стоял приятный глазу полумрак. Несколько тонких лучей падали на кровать, окрашивая белое постельное бельё в желтоватое. Среди подушек из-под одеяла торчала каштановая макушка. Данила склонил голову вбок, немного любуясь. — Я знаю, что ты на меня смотришь, — тихий хриплый бубнёж распространился по комнате. Московский вздрогнул от неожиданности. Он думал, что ему удалось сохранить тишину и не разбудить Мурино. — Я тебя разбудил. Прости, — тихо. — Я жду тебя, — игнорируя его слова. — Давай переодевайся и залезай ко мне, — приглашение от которого невозможно отказаться. — И даже из кровати не вылезешь, не встретишь меня? — поинтересовался Химки. Московский быстро стянул с себя грязные вещи, кидая их на пол. Он открыл сумку, доставая оттуда чистую футболку. — Не дождёшься, — лениво. — Я думал, ты меня любишь, — протянул Данила, подходя к кровати и натягивая футболку на себя. — Если ты через минуту не окажешься на кровати рядом со мной, то моя любовь к тебе точно пошатнётся, — монотонно и устало говорил Денис. — Выполняю, — матрас просел под весом второго парня. Московский откинул лёгкое летнее одеяло, быстро забираясь под него. — Твои слова практически задели меня. — Практически не считается, — он неуклюже повернулся лицом к Химкам. Серые глаза лениво приоткрылись. — С приездом, — обвивая руками и прижимаясь к теплому телу Московского, выдал Мурино. — Ты ко мне на неделю? — осторожно поинтересовался. — Да, — с счастливой ноткой в голосе ответил Данила. — Балдёж, — довольно. Денис поцеловал парня в линию челюсти, уткнулся носом в шею, вдыхая любимый и родной запах. — Спокойных снов, — поцелуй в лоб. — Спокойных, — ответил Романов, закидывая ногу на бедро Данилы. Его дыхание постепенно выровнялось, и он достаточно быстро провалился на дно сновидений. Химки не особо спать хотел, однако, уставший после дороги и согретый теплом родного человека, он незаметно для себя погрузился в царство Морфея.

•: •.•: •.•: •:•: •:•: •:•: •☾☼☽•: •.•: •.•: •:•: •:•: •:•: •

Данила медленно проснулся. Сквозь пелену сна он чувствовал, как чьи-то пальцы выводили своеобразные узоры на его плече. Большая футболка съехала за пару часов безмятежности, открывая небольшой кусочек кожи. Мурино, который на удивление проснулся раньше Московского, не хотел вылезать из кровати и любимых рук, поэтому он решил позаниматься незамысловатым делом. Длинные пальцы невесомо касались чужой горячей кожи, тем самым пробуждая Химки. Романов слабо улыбался, глядя, как светлые ресницы трепетали. — Доброе утро, — хрипло. — Доброе, но сейчас же не утро, — зевая, протянул Данила. — Не нуди, — закатывая глаза. — Подумаешь, время перевалило за двенадцать, — Мурино приподнялся, ложась на подушку напротив Московского. — Не буду, — мягко. — Какие планы на день? — убирая с чужого лица локон. — Остаться дома. На улице жара, там долго не продержишься, — Денис поморщил нос. Ещё одной отличительной чертой Романовых была непереносимость жаркой погоды. — Да ладно тебе. На улице всего плюс тридцать, — провокация чистого вида. — Вот именно! Плюс тридцать, — Денис вытащил ногу из-под одеяла, кладя её сверху. — Отец мне вчера сказал, что хочет, чтоб поскорее начались дожди с увяданием листвы. — Лето только началось, — протестовал Химки. — Тем более, у вас практически круглый год дожди, серость и сырость. — Не знаю, — пожимая плечом. — Я привык. — Предлагаю выбраться на карьер. Как тебе идея? — Хм, — слова Московского звучали крайне заманчиво. — Можно. У воды должно быть попрохладнее. — Договорились. Ну, что? Встаём, завтракаем, собираемся и едем? — Ага, — серые глаза зацепились взглядом за красные губы. Повисла уютная тишина, только дыхание выдавало присутствие парней в комнате. Мурино подался вперёд, накрывая желанные губы. Данила сразу же ответил на действия Романова, открывая рот и углубляя поцелуй. Его рука легла на талию Дениса, притягивая его к себе. Горячий язык прошёлся по нёбу и ряду зубов. У Московского яркие пятна перед глазами от любви к этому человеку. Сердца их бились в унисон, отбивая ритм сладкой любви. — Я же зубы не почистил, — отстраняясь, выдал Химки. — Ну, всё, — наиграно. — Беда, — Романов упёрся парню в плечо, отталкиваясь от него, он перекатился на другой край кровати. — Зубы он не почистил. Что же мне теперь делать? — взмахивая руками. — Какой же ты вредный, — Химки поднялся с матраса, достал из сумки свои домашние шорты и надел их. — Я вредный? — с насмешкой. Мурино натянул на себя поношенные спортивки. — Сказал мне немытый Данила Московский, — качая головой. — И это сын столицы! — зачем-то указывая и тряся пальцем в потолок, говорил на повышенных тонах Денис. — Что бы сказал Михаил Юрьевич? Да тебе должно быть стыдно, — тянул Романов каждую гласную. Химки подхватил подушку, кидая её в Дениса. Парень отвернулся, закрывая лицо от мягкого летящего в него предмета. Химки ловкими движениями перебрался через кровать, пытаясь схватить Романова, но не успел. Денис сорвался с места, быстро убегая из комнаты. За ним сразу же погнались вдогонку. Два смеющихся парня босиком бегали по квартире, снося на своём пути стулья и подушки с них. Данила поймал хохочущего Мурино на кухне. Он крепко обнял парня, что уже не пытался выбраться из сильных и цепких рук. — Набегался? — глубоко дыша. — Да, — абсолютно радостно. Денис буквально светился от счастья. Его лицо в свете солнца становилось ещё красивее. Каштановые прядки переливались, казалось, золотом, серые глаза блестели, отдавали прозрачной голубизной. Московский приблизился, желая поцеловать Мурино. Однако ему помешали чужие пальцы, которые легли на губы. — Идём чистить зубы, — с счастливой и одновременно гадкой улыбкой протянул Денис. — Ты просто невозможен, — разочарованный Химки ушёл с кухни в сторону ванны. Романов на это лишь тихо посмеялся. Он залез в холодильник, доставая оттуда необходимые продукты для завтрака. Когда Данила вернулся, они сели за стол с кружками ароматного кофе. Подростки вели незамысловатую беседу, делясь и обсуждая свои рабочие будни. Солнце неспеша перевалило за зенит, когда готовые и переодевшиеся парни вышли на улицу. Денис кинул ключи от своей машины Химкам, тем самым передавая место водителя ему. Вещи были загружены в багажник. Иномарка выехала на кольцевую дорогу, постепенно набирая скорость. Ветер шумел в ушах из-за открытых окон, громкая музыка придавала настроение, поднимая градус веселья. Мурино и Питер осталось позади, они уже находились в пределах Ленинградской области. Они уже были ближе к природе. Знакомая грунтовая дорога вела их сквозь лес. Парни оставили машину в тени под широкими ветвями дуба. Подхватив рюкзаки, они по тропинке направились прямиком к карьеру. — Здесь хоть попрохладнее, — сказал Денис, поправляя солнцезащитные очки на носу. — Конечно. Мы не в городе, да и вода уже не далеко, — потягиваясь, сказал Химки. Действительно. Водная гладь уже блестела меж зеленой листвы, играясь на глазах солнечными зайчиками. Раздвигая последние веточки руками, они оказались на небольшом утёсе. Их укромное место, о котором никто не знал. Необычные жёлто-песчаные камни выступали над голубой водой. До воды было метров пять-шесть. Можно было спуститься по дорожке вниз, но Данила с Денисом частенько выбирали более быстрый вариант спуска. — Какая красота, — снимая очки и осматривая всё пространство, сказал Мурино. Он глубоко дышал, вдыхая свежий воздух. — Согласен, — Химки смотрел на Романова. Сосны, качаемые ветром, шатались позади них, шептали о чём-то своём. Птицы звонко щебетали, где-то вдалеке лаяла собака. Парни разделись, оставаясь в одних только плавательных шортах. Денис аккуратно подошёл к краю утёса, смотря вниз. Солнце грело его светлую кожу своими тёплыми руками-лучами. Химки немного затих. Засмотрелся на спину и плечи, что были усеяны веснушками. Данила совсем забыл за зиму и весну про такую очаровательную особенность его парня. Московский не знал, есть ли у Санкт-Петербурга веснушки и являлось ли это наследственным, но, когда Химки первый раз увидел мелкую россыпь оранжево-коричневых пятнышек, он готов был умереть от умиления. На Денисе такая особенность кожи смотрелась как нечто необычное, неземное. Данила проглотил вязкую слюну, медленно подходя к ничего не подозревающему Мурино. Руки сами собой легли на чужую талию. Теплые губы коснулись кожи. Денис вздрогнул от первого упавшего поцелуя, но противиться не стал, откинул голову вбок, открывая больше возможностей для действий. Романов прекрасно знал, что у Данилы есть фетиш на его веснушки. Каждое лето эти пятнышки появлялись на нём под влиянием солнца, вызывая в Химках приливы тактильности. Несколько раз на дню Московский мог задрать одежду на Романове и начать выцеловывать его плечи и спину, иногда заваливая Мурино на кровать, что после перерастало в нежный секс. Данила не останавливался. Он слишком увлёкся процессом. Одна его рука поползла вверх по груди, другая к кромке шорт. — Ты меня на природу выманил, чтобы трахнуть? — тяжело дыша, спросил Денис, перехватывая руку Московского у своего паха. В глубине себя он не отрицал, что прикосновения и поцелуи Данилы крайне приятные и возбуждающие, но секса сейчас ему абсолютно не хотелось. — Вполне возможно, — едва отрываясь от плеча. — Ты обнаглел, — возмущаясь. — Данила, пойдём в воду, мне душно и дурно, — от чего ему было жарко, Романов не уточнил. — Прости, увлёкся, — «тобой» не прозвучало. Химки отошёл к вещам, складывая их в одну стопку в рюкзаки. — Ну, что? — Денис стоял в пол-оборота недалеко от края выступа. — Идём, — кивая на тропинку, что ввела к воде, головой. — Конечно, — Данила сорвался с места, разгоняясь, он стремительно приближался к Мурино, в последний момент хватая парня за руку, он прыгнул вниз, утаскивая Романова за собой. Серые глаза расширились от мгновенного страха. В груди сердце остановилось, дыхание захватило. Денису казалось, что время замерло в этот момент. Они застряли с Данилой в воздухе, ощущая неведомое чувство полёта и свободы. Длительная секунда закончилась также быстро, как началась. Парни расцепили руки перед тем, как упасть в темно-голубую воду. Мурино всплыл сразу же, жадно хватая воздух ртом. Он не успел среагировать вовремя, так что в его нос попала вода, отчего теперь носовую полость жгло неприятным огнём. — Московский! — Романов крутился по кругу, ища блондинистую макушку, однако всё было тщетно. — Даня? — взволнованно. Неожиданно что-то утянуло Мурино под воду за ногу. Парень успел лишь воздуха глотнуть побольше. Он пытался сопротивляться, но ничего дельного не выходило. Теплые руки прижали к себе брыкающееся тело, фиксируя его в одном положении. Романов видел всё расфокусировано, размыто, только золотистые волосы слегка блестели в солнечных лучах. Поняв, что бояться нечего, Денис расслабился, выпуская пузырьки воздуха из-за рта. Чужие губы накрыли его собственные в мягком и нежном поцелуе. Романов зажмурил глаза, сначала упираясь в широкие плечи, а после отпуская себя и укладывая руки за шеей. Они отстранились друг от друга у поверхности воды, прорывая её, вдыхая полной грудью. Руки Московского спали с талии Мурино, словно цепи, освобождая, помогая удержаться на воде. — Дурак, зачем так делать? — с лёгкой злость и каплей обиды спросил Романов. — Да, ладно тебе, — протяжно. — Ты же хотел побыстрее оказаться в воде. Я всё устроил, — широко улыбаясь. — Не дуйся. — Я не дуюсь, — толкая плечо. — Я вижу, — с подколом. — Вот как? — Мурино резко провёл по воде, обрызгивая Данилу. Ответный удар пришёл незамедлительно. Они, словно малые дети, плескались в воде, обрызгивая друг друга и ярко смеясь. Когда они чуток подустали и водная гладь улеглась, Химки подплыл вплотную к Денису. — Мир? — Ты проиграл, но сегодня я в хорошем расположение духа, так что да, мир, — Романов зачесал мокрые волосы рукой назад. — Хорошо, — тихо смеясь. Они подплыли к камням, что были частью скалистой стены карьера. Усаживаясь на них, они оставались по пояс в воде. — Ох, — большой наигранный выдох. — Что же мне с тобой делать? — В первую очередь любить, — Московский подтянул к себе Мурино, усаживая его на свои бёдра. Денис сцепил ноги за его спиной, а руки положил на привычное место. На плечи. — А во-вторых, что такое? — Веснушки мои он зацеловывает, в карьер, не предупреждая, прыгает, под воду утаскивает, — цокая языком, пояснял Денис. — Ты же знаешь, что веснушки — это моя слабость это поцелуи солнца? — игнорируя остальные претензии. — Да, — он слегка тряхнул головой, улыбаясь. — Ты у меня целованный солнцем, — глаза в глаза. — Конечно, — приближаясь. — Целованный тобой, — вновь целуя любимые губы.

•: •.•: •.•: •:•: •:•: •:•: •☾☼☽•: •.•: •.•: •:•: •:•: •:•: •