Холод не страшен

Рахим, безбожно опаздывая, буквально вылетел из белой маршрутки на остановку. Похрустывая снегом, он быстро пошел от остановки к подземному переходу станции скоростного трамвая. Ещё десять минут назад Гриша написал ему, что спустится в переход, потому что там теплее. И Рахиму как бы было немного стыдно, ведь они должны были встретиться ещё полчаса назад, но как-то думать об этом не сильно хотелось. Поэтому, спустившись по лестнице и в который раз обратив внимание на отсутствовавшие буквы в названии станции, он уже более спокойным шагом направился к Грише, ожидавшему его у одного из ларьков. Он наблюдал за гитаристом, игравшим у лестницы и не сразу заметил подошедшего. — Гриша-а-а, привет, — остановившись неподалёку, поздоровался Рахим. К нему обернулись, тогда он широко улыбнулся, ожидая, пока пройдут несколько секунд, необходимые для Гриши, и бросился крепко обнимать его. — Привет, — тихо ответил Волгоград и приобнял эту бурю цвета и эмоций. — Извини, что немного опоздал. — Ничего страшного, ты куртку застегни. Рахим улыбнулся ещё шире, хотя, казалось бы, это невозможно, и отошёл на шаг, позволяя застегнуть молнию на своей куртке чужим рукам. Сам Гриша был все так же в своей излюбленной охотничьей куртке, которая не сильно гармонично входила в пейзаж города, но ему так было теплее. В руках он держал огромный пакет. — А что это у тебя? — спросил Астрахань, подхватывая его под руку и ведя к выходу. — Это? Ну, я утром был на занятии. Сегодня была арт-терапия. Вот забрал с собой свою законченную работу. Сверкание солнца ослепило их, когда они вышли наружу. Снег поскрипывал под ногами, озвучивая каждое движение ног. — Куда пойдём? — Пойдем к набережной? Ты же ещё не видел амфитеатр, который мне построили? — спросил Гриша. — Не-а, — Рахим мотнул головой, встряхивая свои бирюзовые пряди, выглядывающие из-под шапки. — Тогда покажу лично, — слегка улыбнулся Волгоград и повёл гостя вниз по улице. Обсуждая всё, что попадётся под язык, они дошли до надземного перехода к амфитеатру. — Вау! Он уже отсюда выглядит великолепно, — сщурившись оценил вид Рахим. — Та-а-ак, где мой телефон? Сделав пару фотографий они поднялись по лестнице, но путь был перегорожен полосатой красно-белой лентой. — Перекрыто? — немного обиженно задал риторический вопрос Астрахань. — Как будто нас это когда-то останавливало, — Гриша закатил глаза, натянул на нос сползший шарф и поднял ленту повыше. — Проходи давай. Рахим засмеялся и, немного пригнувшись, прошел под лентой и тут же перехватил её, чтобы придержать для друга. А вот Волгограду пришлось сильно согнуться, чтобы пройти под ней, над чем старались не смеяться, но получалось не слишком хорошо. Гриша лишь что-то буркнул и кряхтя распрямился. — Совсем сыплешься? — Ага, не то что ты, — ответил он и отвернулся от лукаво улыбающегося Астрахани. — Это был запрещённый приём! Рахим попытался обиженно засопеть, но но на кусающем щёки морозе это сделать было крайне затруднительно. Снег на этом мосту был практически весь утоптан, буквально взывая о том, что всем абсолютно пофигу на оградительную ленту. Солнце щедро роняло свои лучи на белое покрывало, заставляя идущих щуриться. За парапетом открывался нереальный вид на раскинувшуюся внизу дорогу и причалы у исходящей паром Волги. Рахим молча достал телефон из кармана и сделал несколько фото. — И почему ты такой красивый, а? — игриво спросил он, убирая телефон в карман и надевая на моментально заледеневшие руки перчатки. — Это было довольно неожиданно, — мягко улыбнувшись сказал Гриша, вновь поправляя съехавший шарф. — Ты тоже очень красивый. — Ну я то да, парень ещё хоть куда! — махнув рукой ответил Рахим. — Молод и полон сил. — Точно молод? — Ой сам-то! Младше всего на 31 год. Гриша мягко рассмеялся, не удосужившись ответить. Пройдя под очередной лентой, они оказались в амфитеатре. Колонны стремились вверх, но обод перекрытия давил их обратно к земле. Сцена и ступени были полностью покрыты снегом. Во многих местах он превратился в лёд. Пока Рахим устанавливал камеру на верхний ряд сидений, Гриша пошёл к лестнице. — Будь аккуратнее! Здесь очень скользко, — озвучил он своё наблюдение и начал спускаться небольшими шажками. — Да я уж понял! — ответил Астрахань и, наконец поставив телефон ровно, пошёл следом. И чуть не упал. Пару раз тихо чертыхнувшись, он пошёл уже более аккуратно. — Я предупреждал, — негромко усмехнулся Гриша. — Да-да. — Что ты там делал? — Да поставил камеру на тайм-лапс. На Волгу хоть посмотрим. — Хорошо. Пару минут побродив вокруг и обнаружив, что все входы и выходы кроме того, через который они зашли, закрыты и заперты, она стали подниматься вверх по лестнице. Она каждое мгновение грозила отправить кого-то из них в небольшой полет к сломанной шее, но умудрённые опытом города были не так просты и не поддались противнику. Поднявшись, Рахим подошёл к оставленному телефону и выключил запись. — Ну и как? — Потом посмотрим, у меня и так руки замерзли. Пойдем-пойдем. О-о-о, вот это кадр, — подойдя к лестнице, заметил Астрахань и снова достал многострадальный телефон. — Сейчас сделаю парочку-другую фотографий и точно пойдём. Гриша лишь добродушно закатил глаза, прекрасно понимая, что несколькими фото эта лестница не отделается: уж слишком хорошо здесь падал свет. Становилось даже как-то неловко, когда каждый уголок его амфитеатра так старательно фотографировали. Когда Рахим закончил, им пришлось повторить махинации с лентами. Спустившись на нижнюю набережную, они неспешно пошли мимо стройных рядов лавочек, горок снега и протоптанных дорожек. Солнце лениво слепило, играясь искрами снега. Обжигающий холод кусал щёки и нос, нещадно заставляя их краснеть. Плиты тротуара проглядывали сквозь снег и лёд. Астрахань, тихонько вздохнув, снял перчатки и достал телефон для новой партии фотографий, не смея противиться желанию сфотографировать этот пейзаж. Он присел и наклонился, постаравшись поймать камерой линию горизонта и при этом самому это увидеть. Несколько кряхтений спустя он поднялся и довольно потер кончики пальцев. — Хорошие фотографии получились. Хотя с тобой они хорошими получаются каждый раз. — Я же стоял и ничего не делал? — Ну вот теперь сделаешь. Я сейчас буду записывать слоу-мо, а ты можешь раскрошить мне снег перед камерой? — спросил он, подбирая слипшийся и смёрзшийся кусок заледеневших осадков и передавая его немного удивлённому Грише. — Хорошо, — он усмехнулся и взял снег в руки. Рахим снова присел, поставил телефон и подал сигнал. Волгоград растёр снег меж ладоней. Его крупицы попадали на плитку, и, разгоняемые ветром, разбежались кто куда. Подождав ещё пару мгновений, Астрахань выключил запись и поднялся. — Ну вот и всё, — воодушевлённо заключил он и обернулся к Грише. Тот все ещё гонял кусок застывшего снега по ладони. Он таял и крупными каплями стекал по огрубевшим пальцам. — Э-э, ты чего на ледяном ветру с голыми руками? — У меня перчаток с собой нет, — ответил он и положил себе в рот маленький кусочек льда. Астрахань несколько секунд с недоумением смотрел на него и, не выдержав, слегка вспылил: — Ты издеваешься?! — воскликнул Рахим, забирая оставшуюся ледышку из рук Волгограда. — У тебя на улице -27, ледяной ветер, мы с тобой шли на длительную прогулку, а ты без перчаток?! Гриша не реагировал. Он завороженно рассматривал влажный блеск воды, оставшейся на пальцах. Капли тяжело перекатывались по подушечкам пальцев. Очередной порыв ветра забрал одну из них, оставив лишь чувство онемения. Кожа утрачивала чувствительность, становясь балластом для еле шевелимых мышц. Холод болезненными иглами вонзался в руки. Волнение Рахима, выплескивавшееся с каждым словом ещё мгновение назад, свернулось в тугой комок. Он дергаными движениями снял перчатки, положил их в карман и взялся за оледеневшие руки Волгограда. Тот слегка дёрнулся. — Гриш, о чём ты сейчас думал, — дождавшись пока он обратит на него внимание, уже спокойно и заботливо спросил Рахим — О том, что когда зимой стояли на посту, и хотелось пить, мы брали кусочки чистого снега и рассасывали. А чистый снег найти было сложно. Очень, — тихо ответил он, расслабляясь под неспешными поглаживаниями теплых пальцев. — А сейчас его так много… Рахим молча кивнул. Здесь слов не требовалось: уже давно распределены роли верных слушателя и рассказчика. Ветер нетерпеливо трепал волосы и капюшоны, стараясь разорвать минуту упокоения. Через некоторое время, когда и некогда теплые руки охладели, Рахим достал перчатки из кармана и надел их Грише. — Ты чего? А сам как? — немного растерянно спросил тот. — Сначала ты согрейся, а я обойдусь, — насупившись ответил Астрахань и двинулся дальше. Гриша слегка усмехнулся и пошел следом. Чужие перчатки были малы, но грели исправно. Через некоторое время они дошли до Речного вокзала. Его шайба возвышалась над парами Волги, отражая последние лучи солнца. Холодало. Горячий чай обжигал промёрзшие руки. Они сидели в одном из привокзальных кафе за круглым столиком. Завывающий ветер за дверьми ни капли не соблазнял уставших после такой прогулки мужчин. Приятная усталость повисла над ними. — Гриш? — М. — Так чего ты рисовал сегодня? — А всё тебе скажи, — хитро улыбнулся Гриша. — Ну пожа-а-а-алуйста. — Дома покажу. Рахим приподнял голову со стула и посмотрел на собеседника, потом за окно. — Чёрт, нам же ещё домой идти, — обессиленно и слегка капризно произнес он и уронил голову обратно на спинку стула. — Можешь тут остаться, — предложил Гриша, усмехаясь. — Я не могу пропустить выставку твоего творчества. — А ты уверен, что это не из-за вареников, стоящих в морозилке? — Точно нет, — Рахим лукаво улыбнулся и соскрёбся со стула. — Ну-с, пошли? — Пошли.