Каков же Бархат на вкус?

      — О боже, это было ужасное утро, я еле проснулся, так еще и поесть не успел, спасибо Старшей за то, что хоть яблоко кинула в сумку, — самозабвенно жаловался своему знакомому не слишком аккуратно собранный парнишка, его волосы были спутаны, лицо помято, а сумка была забита всяким хламом, по типу бумажек с прошлогодних экзаменов.        — Тебе бы еще и жаловаться, Вельвет, ты и так не сильно себя озадачиваешь, — делая возмущенный вид придуривался парень, идущий рядом, он выглядел более собранно, его тёмные волосы были шелковистыми на вид, но его глаза были наполнены не то грустью, не то радостью. Он был уж слишком загадачен, только лишь один знал этого юношу с пят до головы. И этим единственным был один из красавчиков университета — Вельвет, он являлся и сожителем, и другом сердечным.       Беседа ни о чем продолжалась не долго, пара прервала их незамысловатый диалог. Английский. О Боже, нет. Предмет вполне интересный, но преподаватель слишком жестокий по отношению к студентам. Бедный Вельвет на этой паре не знал куда деть себя, он не был троечником, все же статус отличника ему хотелось получить больше, но тем не менее, сидел он всегда один и всегда в конце аудитории. Его приятеля, Чоко, всегда отсаживали, как студента «который знает предмет на все сто, так что, будь добр, помогай преподавателю». А жаль, даже не пожалуешься на сплю невероятно «суровую» жизнь в огромном особняке с Тетей, у которой ты еще и любимчик в семье.       Стоило зайти в кабинет, как на своём уже родном месте он видит нового ученика, а точнее ученицу. Издали было не разглядеть лицо, но вот одежду вполне. Только Вельвет хотел подойти к неприступной девушке, как успел увидеть в ней врага своей семьи. Стоило Вельвету вспомнить о той тошнотворно религиозной семейке, как ему становилось не по себе. Несмотря на его не слишком уж и шикарную родословную, иногда лучше быть «плохишом в жизни», чем строить из себя святошей и благородных, при этом промышляя довольно жуткими делами за спиной. В детстве этих двух было немало вражды, противоположности друг другу. И вот, прямо сейчас, снова их связала судьба.       — Удобно? — пытаясь выдавить из себя самый монотонный голос поинтересовался юноша, — Нет, ничего такого, просто теперь ты вынуждена терпеть мою компанию.       Девушка приподняла голову, чтобы увидеть лицо этого нахального человека, но сразу же пожалела. Опять этот раздолбай, ну чтож ей так не везет. Не успев что-либо ответить, парнишка уже успел уютно раскинуться на соседнем месте. Кажется, что ему вообще ничего не мешает. Все же, за ним стоило присмотреть, кто знает, каких дел он натворит за эти жалкие полтора часа.       Время шло, парень вел себя вполне спокойно, вернее, просто залипал в телефоне, ожидаемо. Тетрадь этого юноши была почти пуста, в отличии от тетради прилежной ученицы. Конечно же оба постоянно смотрели в сторону друг друга, Вельвет поражался тому, какой усидчивой была девушка. На ее месте он бы давно уже занимался другими делами. Ему жутко хотелось поприставать к ней, но, к счастью девушки и несчастью парня, он не помнил ее чертового имени. Когда-то в детстве были моменты, где они пересекались, но обычно они заканчивались фразой:        «Пойдем, … тебе не стоит общаться с этим мальчиком, пошли-пошли»       И как на зло нигде и не узнаешь ее имени, кроме как спросить. Вельвет глазами быстро обшарил всю часть парты, которая числилась за этой тихоней. Словарь! Точно! Их же заставляли таскать кучу дополнительных тетрадей по одному и тому же предмету, и все они должны были быть подписанными на обложке. Удача явно на стороне парня, будь там его собственное отражение, на его парте лежал бы только один карандашик размером чуть больше мизинца и побитая жизнью тетрадь.        «Ну щас мы и узнаем кто ж ты такая. Пастри? Готовься к буре»       — А ты не изменилась, Пастри, такая забавная, — после последних слов Пастри все же обратила свое внимание на довольно улыбающегося парня.       — Ты слишком нахален, тебе не идет, — выражение лица девушки не изменилось, а вот Вельвет явно повеселел. Если бы ему, будучи 15-летним подростком, сказали что Пастри сможет огрызнуться в ответ, он бы хорошо посмеялся. Он в далеком детстве думал, что девушка была немой, пока Старшая не объяснила, что она просто тихий ребенок, да и родители были строгой закалки.        — Вот-так штука, ответила наконец спустя 17 лет, — с явно наигранным тоном удивился юноша, но Пастри лишь вернулась к своему мило оформленному конспекту в фиолетово-розовых тонах. Вельвет с явным любопытством заглянул в тетрадь к ней, увидя аккуратно выполненную работу, так еще и красиво оформленную он действительно удивился, это было даже больше похоже на некое восхищение. Хоть и девушка не проявляла никаких признаков симпатии, но и вражды особо не чувствовалось, оба воспринимали семейную ненависть только как ненависть между главами семей. Учитывая, что Вельвет всегда старался проявлять дружелюбность по отношению к любым существам, а ко врагу тем более, он был наивен и добр, и это делало его особенным. Среди представителей «темной и самой кошмарной стороны» в глазах других он был лучиком света, но вот стоило ему пойти в школу и все хорошее накрылось медным тазом. Остальные ребята клеймили его за протез руки, за гетерохромию, буквально за все его маленькое существование. Позже Чоко вместе со Старшей обучили его нескольким приемам, чтобы он мог хоть немного себя защитить. Эти 4 года были кошмаром, но в старшей школе все поменялось, Вельвет вытянулся, немного подкачался и больше издевок не было, а в университете стало еще лучше. Один из лучших студентов, так еще и красавец всего здания. Но несмотря на грустные воспоминания, детство у него было хорошим, рядом всегда хорошие напарники и друзья, дак еще и любимчик в семье.       Пастри же была изначально очень чувствительным ребенком и могла расплакаться за сказанное и вполне безобидное слово в ее адрес. Родители мигом погасили эту искру, девочка стала спокойной и довольно жестокой. Она с детства знала наизусть слова: «Твои проблемы никому не нужны, так что сиди и терпи». В школе от нее требовали наилучшей оценки, иначе даже не приходи. Наказание за любую провинность было нормальным явлением. Самый старший ребенок в семье обязан был делать все домашние дела и рутину и этим бедным ребенком была одна из старших сестер Пастри. Девушку водили на лепку, рисование, танцы, и даже в музыкальную школу. Все свято верили, что девушка должна быть духовно образованной. Каждую ночь маленькая девочка плакала в подушку, надеясь на то, что никто не увидит ее жалких слез, ведь настоящим девочкам не надо плакать и жалеть себя, у них просто времени нет на такое. В душе она всегда мечтала стать фотографом, если у семьи была возможность куда-то выбраться на отдых, Пастри всегда была за.        — Ты слишком много говоришь, раздражаешь, — Пастри все еще не хотела подавать виду того, что парень все же чем-то ее заинтересовал. Он не слишком привлекал ее, но его харизма и игривость была забавна. Пареньку вся эта картина была в радость, слишком долго он ждал все это.        — А ты слишком мало реагируешь на меня, я тут стараюсь вообще-то привлечь твое внимание, — не отступал парень.       — Ты много о себе возомнил.        Их бессмысленный спор мог идти вечность, но замечание преподавателя явно заставило стихнуть Пастри, а вот Вельвету явно было плевать. Только вот девушка больше не реагировала на его выходки.       Пара хоть и закончилась, но девушка успела быстро уйти. А ведь так хотелось еще побесить ее. Больше они не встретятся, по крайней мере на следующих парах. Они учились на разных факультетах, но из-за огромной нагрузки некоторые предметы были совмещены с несколькими группами.       Пока парень копался в своей сумке что-то ища, к нему подошел явно заинтересованный Чоко, он мельком видел взаимодействие этих двух, и конечно же хотел узнать, как же так получилось, что два «врага» смогли спокойно сидеть вдвоем.