Негигиенично

– Нет, – прошипел Эдди сквозь зубы, полыхая, как свеча. – Нет, нет и нет! Ни за что на свете! Это... это, как минимум, негигиенично. Эдди произнес слово «негигиенично» с таким выражением, с каким не всякий верующий произносит слово «грех», что произвело на Ричи ещё большее впечатление. Особенно, когда он заметил, как бьется жилка на покрасневшей шее. – Мы с тобой сделали уже тысячу негигиеничных вещей, – невозмутимо ответил Ричи и снова завел свою любимую шарманку: – Когда ты смахнул своим верблюжьим языком половину моего мороженого, тебе это не казалось негигиеничным. Ты сказал: «я готов рискнуть», и что — это того не стоило? Насладился, дай попробовать другим. Иногда Эдди искренне задавался вопросом, зачем он вообще связался с этим дураком. – Одно дело лизать мороженое, – позеленел Каспбрэк. – Другое дело — чью-то задницу. – Ну, а если для меня твоя задница слаще любого мороженого? – спросил Ричи, толкая Эдди своей головой, как назойливая собака. Он всегда делал так, когда хотел, чтобы Эдди сдался, и, может, в другой ситуации так бы и случилось, но не сейчас. Не когда Ричи предлагал такое. Сейчас Эдди почти жалел, что вот так с размаху плюхнулся на кровать Ричи, когда они вошли в его комнату. Теперь отступать было некуда, да ещё и Ричи наваливался на него, такой теплый и настойчивый, что тело невольно тянулось к нему. – Нет. – Ты ранишь меня в самое сердце, Эдс, – произнес Ричи почти жалобно. – Разве ты не видишь, этот язык был создан для того, чтобы тебе отлизать? Не ты ли всегда говорил, что моему болтливому рту нужно найти применение? – заурчал он Эдди на ухо. – Это понравится нам обоим. Я сделаю тебя мокрым, не только там — везде, где захочешь. Жаркий шепот заставил Эдди вспыхнуть — он чувствовал, как горит его кожа, и закрыл покрасневшее лицо руками, стараясь спрятать хотя бы часть эмоций. Это не слишком помогло — у него также покраснели уши и шея. Ричи подвинулся так близко, что уже задевал его ухо губами, когда шептал. – Я могу тебе отсосать, – проговорил Ричи тоном змея-искусителя. – Ты превратишь мою жизнь в сказку, если кончишь мне в рот. Эдди почти завыл. Ему хотелось запустить в Ричи чем-нибудь тяжелым, но под рукой не было даже подушки — пришлось бы тянуться через всю постель. – Давай хотя бы подрочим друг другу, – предложил Ричи, медленно поглаживая ноги Эдди. Там, где он касался, Каспбрэк почти кипел. – Твоя рука против моей руки. Я даже позволю тебе выиграть и кончу быстрее тебя. – Нет же, нет, нет, – промычал Эдди, продолжая прятать лицо в ладонях. Его плечи беззащитно дернулись. Уши не просто горели — по ощущениям они уже растекались от жара. – Почему мы должны делать всё, как ты хочешь? – Потому что если мы будем делать всё, как ты хочешь, то первым твоим желанием будет бросить меня, – сказал Ричи, будто смеясь, но в голосе промелькнуло что-то беззащитно-болезненное, заставившее Эдди отнять руки от лица. – Дурак, – проворчал Эдди. Но в его голове уже не было мысли «Зачем?», он просто протянул руки, чтобы обнять Ричи за голову. Голова Ричи всегда казалась Эдди тяжелой, но он держал её крепко, почти вжимая в себя, и, наверное, Тозиер даже мог слышать стук его сердца. Оно всегда стучало быстро, когда они прикасались друг к другу, и начинало колотиться ещё быстрее, если были при этом без одежды. – Здесь так уютно, – немедленно отозвался Ричи, обхватывая Эдди руками в ответ. – Так уютно, как у твоей матушки под крылышком. Эдди вздохнул, поглаживая отросшие волосы у Ричи на затылке мягким круговым движением, слегка перебирая их пальцами. Он не сразу понял, как именно ему лучше успокаивать Ричи, но так ему нравилось больше, чем просто затыкать его. Иногда приходилось и затыкать, когда ничего больше не оставалось, но Эдди старался не злоупотреблять этим. – Я люблю тебя, – пробурчал Ричи в его грудь. – Я знаю, – ответил Эдди, продолжая ласково водить рукой по растрепанным волосам — будто, действительно, подобрал бродячего пса и теперь пытался распутать густую шерсть. Сердце так сладко ныло, хотя Ричи говорил, что любит его, не один раз. – Я с тобой ещё намучаюсь. – Ты со мной уже мучаешься, – произнес Ричи, теребя его футболку сзади. Он всегда не мог найти рукам покоя, если приходилось помалкивать. – Извини. Грудь снова беззащитно сжалась. Удивительно, когда они оставались вдвоем, у Эдди практически никогда не было приступов астмы, как бы сильно Ричи ни старался заставить его задохнуться. Ричи мог раздражать его, смущать, выводить из себя, заставлять смеяться или грустить, одно оставалось неизменным — Эдди всегда чувствовал себя защищенным. Расправив волосы на макушке Ричи, Эдди размашисто поцеловал его, на миг задерживаясь носом в пахнущих сигаретами волосах. Это был запах свободы, окрыляющий, вкусный. Самый любимый на свете. – Ладно, если ты прямо очень хочешь... Ричи поднял на Эдди сияющее лицо. Его глаза, увеличенные стеклами очков вдвое, смотрели так, словно на Ричи снизошло что-то прекрасное, что бывает раз в жизни. – Эдди-спагетти, неужели ты идешь мне на уступку? – воодушевленно спросил Ричи, целуя поочередно то одну, то другую руку Каспбрэка, очевидно, чтобы он не успел закрыть наливающееся красным лицо. – Не иначе, я сегодня настолько хорош, что всё-таки растопил твое ледяное сердце! «Ледяное» сердце Эдди таяло, как кусочек льда в лимонаде посреди июля. – Я всё равно не понимаю, почему ты это хочешь, – смущенно пробормотал Эдди, опуская голову. – Мне всё хочется, что с тобой связано, – заверил Ричи, продолжая целовать руки Эдди, но теперь он полез выше, чтобы добраться до плеч и шеи. Каспбрэк не мог даже пошевелиться, но его тело слабо потряхивало, и чем выше поднимался Ричи, тем сильнее колотился его пульс. – Всё, что связанно с моим Эдди, я очень-очень люблю. Ты такой сладенький, такой хорошенький... – Прекрати! Ричи уже целовал его ухо, горячо и влажно, руки крепко обнимали Эдди поперек туловища. Тозиер по-прежнему был худым, недавно совсем вытянулся, и казался не слишком сильным, но Эдди знал, как крепко могут держать его ладони, как сильно могут давить его пальцы. Сильно и хорошо. – Не прекращу, – промурчал Ричи почти по-кошачьи, сладко вибрируя в кожу, и Эдди был рад, что ему не взбрело в голову подключить один из голосов — это было бы уже слишком. – Ты уже сдался, значит, я могу делать всё, что хочу, и говорить, что хочу. И я хочу говорить тебе, что люблю тебя. Знаешь, как сильно я тебя люблю, Эдди? Знаешь? Мыслительный процесс Эдди совсем замедлился — Ричи снова терся об его ухо кончиком носа, шумно дыша. Казалось, он вот-вот развалится под таким напором, но вместе с тем Каспбрэк отчетливо ощущал, что Ричи не даст ему выскользнуть и рассыпаться. Ричи никогда не сделает ему больно и никому не позволит причинить ему боль. – Знаю, – зажмурившись от смущения, проговорил Эдди. – Не знаешь, – серьезно сказал Ричи, разворачивая его лицо за подбородок, чтобы поцеловать в губы. Эдди закрыл глаза, отдаваясь этому чувству — вкус табака, вкус свободы. Вкус, который он мог ощутить только через поцелуй, только благодаря Ричи. Было странно осознавать, что его так сильно любят. Сильнее, чем он чувствовал, потому что Ричи много держал в себе. Он много говорил, много двигался, но всё равно не показывал и половины того, что было у него на душе. Но когда Ричи целовал его, Эдди чувствовал, что ему удается по-настоящему понять его. Без слов. Руки всё ещё подрагивали, когда он снимал с себя футболку — к тому моменту, как он стянул её через голову, Ричи уже сидел рядом с ним обнаженный и смотрел. Очки всё ещё были на нем — Тозиер всегда снимал их в последнюю очередь. Его взгляд, по-хозяйски блуждающий по телу Эдди, отдавался частыми импульсами на коже. – Зачем ты так смотришь? – спросил Эдди. – Мне нравится на тебя смотреть, – серьезно сказал Ричи. – Я и так люблю на тебя смотреть, а когда ты раздеваешься... Ричи красноречиво повел рукой по члену. Эдди скользнул по нему взглядом, вспыхнул и отвел глаза, стараясь избавиться от одежды побыстрее. Он знал, что это глупо — у него такой же член, и они не в первый раз видели друг друга голыми, но Эдди ничего не мог с собой поделать. «Всё закончится тем, что я сойду с ума», – подумал Эдди и, наконец, бросил вопросительный взгляд на Ричи. Тозиер сам помог ему устроиться — иногда они занимались сексом в такой позе, когда Эдди упирался в постель коленями и прогибался, свободно роняя голову на руки. Так было удобнее всего, потому что пусть Ричи и снимал очки, Эдди всё равно таял под его взглядом, превращаясь в податливое желе. – Я в раю, – с упоением произнес Ричи, прижимаясь щекой к его ягодице. Эдди зарылся пылающим лицом в одеяло, дрожа от волнения. Ричи мял его одной рукой, второй — обнимал за ногу, и Эдди готов был расплакаться от того, насколько он чувствовал себя смущенным. Господи, он был совсем голым, и теперь Ричи буквально лицом зарывался между его ягодиц, обжигая своим дыханием изнутри. – Я мечтал об этом с тех пор, как ты впервые надел красные шорты, – заявил Ричи и размашисто шлепнул его. – Какие к черту шорты... – пробормотал Эдди. В его голове не было никаких воспоминаний, только этот момент — горячие губы, приникшие к его проходу. – Лучшие шорты в моей жизни, – заурчал Ричи в его расселину и широко мазнул языком, моментально забираясь внутрь. – А ты как будто ждал меня, Эдди. – Ну я немного... с тобой же никогда не знаешь, когда займешься... – Эдди прикусил уголок одеяла, мучительно проглатывая конец предложения. Он знал, что язык Ричи создан для большего — не только для пустой болтовни, но никогда не думал, что его задняя часть будет иметь к призванию Тозиера какое-то отношение. Ричи старался — лизал так, словно хотел до блеска отполировать его изнутри, и каждый раз, как его язык проскальзывал между сжимающимися и разжимающимися мышцами, Эдди сладко перетряхивало. «Господи, – думал Эдди, стыдливо сжимая пальцы на ногах. – Господи, он же прямо внутри меня, и как же это хорошо, как же здорово». Звуки сводили Эдди с ума. Ричи будто специально хлюпал во влажном проходе, шумно лизал, покрывая тугие стенки слюной, громко засасывал, урча, мыча и хрипя — как будто ему самому так хорошо отлизывали. Он не давал Каспбрэку забыть даже на секунду, что происходит. Игривые пальцы теребили мошонку Эдди, слегка дразнили тяжелый член, сосредотачивая все прекрасные ощущения близко друг к другу. – Мой язык никогда не касался чего-то лучше, чем твоя сахарная задница, Эдди, – произнес Ричи охрипшим от возбуждения голосом. Эдди тихо заскулил, не отрывая лица от одеяла — ощутил, что задыхается, но ингалятор был не нужен. Он знал, Ричи говорит, просто потому что не может заткнуться, но его голос расщеплял Эдди изнутри. Ноги уже еле держали, и Эдди чувствовал, что может кончить в любую минуту, потому что для него это уже слишком. Всё, происходящее в спальне Ричи, всегда было для него слишком, но сейчас — особенно. Ричи прихватил его губами, снова скользнул языком в отверстие, нежно целуя — Господи, целуя его анальное отверстие так, как не всякий человек целует возлюбленного в губы! — и отстранился, выпуская сочащийся предэякулятом член из руки. – Залезай на колени, – сказал он, сухо кашлянув, чтобы прочистить охрипшее горло. – Чего? – спросил Эдди, тяжело садясь. Голова кружилась от того, как много времени он провел, уронив её вниз. Тело приятно затекло, и он слабо соображал от тысячи пережитых за раз эмоций. – Ну, если ты готовился для члена, значит, хотел член, – проговорил Ричи, притягивая Эдди за руку. – Если ты хотел член, ты его получишь. Эдди пристыженно закрыл глаза. Будто это было так неправильно — хотеть своего парня! Ричи терпеливо гладил его запястье, словно его не колотило от возбуждения и желания, и Эдди, наконец, забрался на его колени, чувствуя себя похотливым и распутным. Взгляд Ричи утешал — он смотрел на его лицо так, будто хорошо видел. Даже не щурился. Но по тому, как бережно Ричи держал его за руки, было понятно, что он видит Эдди не так хорошо, как хотел бы. – Мой Эдди, – выдохнул он, когда Эдди медленно опустился на него. – Как хорошо чувствовать себя в тебе. Каспбрэк повернул покрасневшее лицо в сторону. Он знал, что Ричи от него ждет — двинулся медленно, почти волной, и приятные искорки побежали по коже, разжигая чуть поутихшее пламя. Хотелось большего — Эдди зажмурился, прикусил губу и отдался желанию своего тела. Эдди знал, Ричи любит это — когда он перестает думать, просто растворяется в моменте. Когда жажда близости вытесняет из его тела стыд, смущение и сомнение. Когда Эдди просто хочет задохнуться удовольствием и когда Ричи и есть его удовольствие. Он ткнулся в губы Ричи, проник языком в его рот, и поцелуй вышел рваным, потому что Эдди опускался на его член без всякого ритма, просто потакая своей жажде. Быстрее и сильнее — Ричи под ним почти терял рассудок от того, с каким рвением Эдди трахал себя его членом. Эдди и сам чувствовал себя помешанным. Он просто хотел разрядки и теперь насаживался на член Ричи так ретиво, что будь в нем хотя бы на пару фунтов больше, Тозиер развалился бы под ним на части. Удовольствие ослепило — каждый волосок на теле Эдди поднялся, по коже прошла волна. Тело продолжало инстинктивно двигаться, но по нему уже разливалось тяжелое тепло. Он впился руками в плечи Ричи, пачкая его впалый живот спермой, и гортанно выдохнул, растворяясь в наслаждении. Ричи ответил ему таким же тяжелым горловым звуком, натягиваясь струной, заполняя Эдди изнутри. Слезать с его колен не хотелось, поэтому Эдди просто медленно выпустил член из себя вместе с ещё теплым семенем и навалился на Ричи, позволяя себя обнять. Он был опустошен. Приятно опустошен и вымотан. Поэтому даже не думал о том, что вляпался в собственную сперму животом. Подумать обо всем негигиеничном можно было и после. – Не уходи от меня, – пробурчал Ричи, поглаживая его спину. – Пожалуйста, не уходи от меня. – Не уйду, – устало сказал Эдди. – Когда-нибудь уйдешь, – возразил Ричи, стискивая его так крепко, словно Эдди мог покинуть его буквально в эту секунду. – Когда-нибудь, – кивнул Эдди, отстраняясь, чтобы увидеть лицо Ричи. Тозиер посмотрел на него с ужасной тревогой, близорукие глаза беспомощно пытались сфокусироваться. – Когда твои родители придут из кино, мне нужно будет вернуться домой. Ричи с облегчением засмеялся. Его смех был хриплым — он слегка перетрудил горло, пока дышал ртом. – Вот это был классный прикол, – проговорил Тозиер слабо. – Ну что ты? – Эдди положил голову на плечо Ричи, с наслаждением вдыхая солоноватый запах вспотевшего тела. – Куда я денусь? Я от тебя избавлюсь, только если умру, и то ты найдешь способ мне докучать... Но умирать я пока не собираюсь. Я с тобой, – заверил Каспбрэк. Радостно выдохнув, Ричи нежно поцеловал Эдди в плечо и обнял чуть крепче. Просто чтобы Эдди чувствовал, как он его любит.